Опустошенные души (ЛП)

Он испустил вздох, в котором была вся тяжесть мира. Я подавила свою собственную ярость в пользу поиска того, что ему было нужно от меня больше всего, чтобы заставить его увидеть, что она не пошатнула нас. Она не запятнала ни малейшей части того, кем мы были, и никогда не смогла бы.
Мой взгляд снова скользнул к укусам на его коже, и я придвинулась ближе к нему, двигаясь губами к укусу от татуировки над его сердцем.
— Может быть, я смогу заменить эти воспоминания лучшими, — выдохнула я.
Магнар не пошевелился, когда я наклонилась и поцеловала покрасневшую отметину. Он резко вдохнул, когда мой рот встретился с его плотью, но я не думала, что это было из-за боли.
Мои губы скользнули по его коже, и я, наслаждаясь его вкусом, провела губами выше, касаясь укусов на его плече и шее, а затем приподнялась на цыпочки, чтобы найти его рот.
Он колебался, не сводя с меня глаз, а я смотрела на него с предложением, желая, чтобы он сделал этот выбор, чтобы он полностью принадлежал ему, потому что ему нужно было снова взять под контроль свое тело и принимать за него любые решения, какие он захочет. Расстояние между нами сократилось почти до нуля, и его дыхание смешалось с моим, пока я ждала его выбора, его требований.
— Я не заслуживаю тебя, — пробормотал Магнар, и глубина его голоса вызвала дрожь, пронзившую меня до глубины души.
Он почти уничтожил меня своей близостью, а ведь еще даже не прикоснулся ко мне. Я была его рабыней. Каждый трепетный удар моего сердца принадлежал ему, и жар, разливающийся по моему телу, можно было прогнать только его прикосновением.
Он наклонился ко мне, сокращая разрыв и заявляя права на мой рот, и я уступила его желанию. Его руки нашли мою талию, и он притянул меня к себе, тонкое платье казалось слишком большим барьером, поскольку царапало мою кожу, и мне до боли захотелось ощутить его плоть на своей.
Я почувствовала твердую длину его члена, когда он прижался своими бедрами к моим, и я прижалась к нему в ответ, наслаждаясь тем фактом, что смогла вызвать такую реакцию его тела одним обещанием поцелуя.
Я обвила руками его шею, притягивая его к себе, как паук муху. Я хотела его. Всего его. И я больше никогда не собиралась его отпускать.
Магнар скользнул пальцами вверх по моим бокам в нежной ласке, когда его язык вторгся в мой рот, и я жадно застонала, желая большего, каждый кусочек, который он мог предложить.
Мое сердце колотилось, ноги дрожали. Он был здесь. Наконец-то он действительно был здесь, со мной, и я была его созданием, с которым он мог делать все, что хотел.
Он отстранился, наше дыхание стало прерывистым, пока он держал меня в своих объятиях, приподняв мой подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза, и его грубые пальцы обвились вокруг моего горла таким собственническим образом, что все мое тело затрепетало от обещания.
— Я не могу поверить, что потерял тебя, Кэлли. Но ты должна знать, что мое сердце никогда не принадлежало ей. Оно было скрыто от меня, и я думал, что то, что я чувствовал к ней, было любовью, но теперь, когда я стою перед тобой, и мое сердце снова свободно, — все это померкло. Ты — самое глубокое, самое отчаянное желание моей души. Я никогда не испытывал такого сильного чувства ни к кому другому. Даже сила богов не сможет повторить его. Потому что это чувство не может быть ложью. Это то, кто я есть. То, что я есть. Оно прожигает каждый дюйм моего тела и души, и оно принадлежит тебе.
— Ты никогда не терял меня, — ответила я. — Я всегда ждала тебя здесь. И я бы продолжала ждать до конца своей жизни, если бы столько времени потребовалось, чтобы вернуть тебя. Не имеет значения, что Валентина заставляла тебя делать, пока ты был у нее. Ты не принадлежишь ей. Ты мой.
Он застонал, когда его свободная рука скользнула в мои волосы, и он потянул за них ровно настолько, чтобы вызвать во мне трепет и усилить желание, которое уже бушевало во мне.
— Скажи это еще раз, — прорычал он, удерживая мой взгляд, и прижимаясь своим телом к моему, а его член всей длинной требовательно уперся в мое бедро.
  
Я скользнула руками вниз по его груди, наслаждаясь реакцией его тела на мои прикосновения. — Ты мой, — твердо повторила я.
Он снова прижался губами к моим губам, целуя меня так сильно, что это причиняло боль, болезненное столкновение желания и жажды, но этого было недостаточно. Его язык встретился с моим, проникая в мой рот, и я застонала, умоляя о большем, обвивая руками его шею и прижимаясь к нему всем телом.
Я изголодалась по нему еще больше, мои соски затвердели и заныли, заставляя меня выгибаться навстречу ему, нуждаясь в облегчении от прикосновения его плоти к ним. Я чувствовала, как отчаянно он тоже хотел меня. Мы нуждались в этом. Физическом освобождение от всей боли, которую мы пережили, пока были разлучены. Нам нужно было полностью воссоединиться, слить наши тела вместе с нашими душами и снова заявить права друг на друга. Он был моим, а я — его. Неважно, что кто-то еще думал об этом или пытался сделать, чтобы остановить это.
Его рука соскользнула с моего горла, чтобы стянуть бретельку платья с моего плеча, освобождая мою грудь для сладких мучений его пальцев и заставляя меня издать хриплый стон. Его рот оторвался от моих губ, прочертив огненную линию по моей челюсти и вниз по шее, его хватка за мои волосы заставила мою голову запрокинуться, чтобы предложить ему доступ. Я вздрогнула, когда его губы коснулись моего горла, и он внезапно замер, а его хватка на мне усилилась.
— Я отдал тебя Эрику, чтобы он питался от тебя, — выдохнул он, отстраняясь от меня, когда внезапно вспомнил, что сделал, пока мы пытались сбежать из замка Бельведеров. Он не заметил, что там было два укуса, и я подумала, что сейчас не лучшее время упоминать о том, что я позволила сделать Фабиану, Майлзу и Уоррену.
— Это был не ты, — твердо сказала я, снова потянувшись к нему, но он попятился, нахмурившись от отвращения к самому себе. Мое тело похолодело, когда он бросил меня, и мне до боли захотелось вернуть его снова, но я не могла заставить его. Он должен был прийти ко мне сам.
Магнар покачал головой, в ужасе от того, что натворил.
— Это не имеет значения, — попыталась я снова, подходя ближе, но он попятился, как будто не мог вынести, что я прикасаюсь к нему после всего, что он натворил.
— Не имеет значения? Как ты можешь так говорить? Я предлагал тебе весь мир, я просил тебя быть моей, а потом бросил тебя на милость вампира, как будто ты ничего не значила! — Его глаза были полны боли и ярости, и мое сердце разбилось за него, когда тяжесть вины упала на его плечи. Вины, которую он не должен был нести. Я не могла представить, что бы я чувствовала, если бы мы поменялись ролями и я сделала бы с ним то же самое, но я точно знала, что ни в коей мере то, что он сделал, не было его ответственностью. Мука в его взгляде разрывала мою душу, и я не знала, как это исправить.
— Это был не ты, — повторила я, смаргивая слезы. — Я ни в чем тебя не виню: это сделала Валентина.
— Это были мои руки, моя плоть..
— Нет! — Я огрызнулась. — Если ты позволишь этому встать между нами, она просто снова выиграет.
Я потянулась к нему, и его взгляд упал на укус на моем запястье.
— Кто это сделал? — мрачно спросил он, и я внезапно обнаружила, что не хочу ему отвечать. Я знала, что должна, я знала, что он заслуживает такой честности с моей стороны, но я также знала, что ему было больно и невыносимо от того времени, когда он был в ловушке под контролем Валентины. Он не увидел бы в том, что я сделала, ничего, кроме предательства. Или хуже того — он почувствовал бы себя еще более виноватым, когда понял бы, что мне пришлось это сделать только потому, что они с Эриком охотились на нас.
— Мне холодно, — сказала я, игнорируя его вопрос. — Зайди внутрь.
Я подхватила Фурию с земли и направилась в укрытие, предлагаемое амбаром. Магнар последовал за мной, закрыв за нами двери, но я видела, что он не собирался отступать.