Пламя Феникса

В доме осталось не так уж много жильцов, да и те разбрелись кто куда. Виктор не жил здесь с тех самых пор, как стал правителем Мартима и вместе с Юви обосновался в их загородном особняке, который, казалось, все рос и рос, превращаясь в настоящий дворец. А как иначе в королевской семье? Некоторые комнаты Юви отвела для будущих наследников – вот только детей так и не было, и эту тему все осмотрительно обходили стороной.
Мариэ несколько лет назад отправилась в путешествие по землям Имгэ и иногда присылала Лали письма и открытки, порой с совершенно удивительными марками и рассказами. Последнее прибыло из Альбарина, освобожденных земель «тигров», где Мариэ гостила у некоего состоятельного эмира. Возвращаться в Ремесис сестра не торопилась, о чем довольно сухо сообщила в письме, а Лали, конечно, завидовала ее приключениям, ведь кроме ежегодных праздников ничего интересного у нее не происходило, а окончание магической школы было скорее благословением: теперь, может, не придется скрывать от всех свою бесполезность и прятать под пластырями уродливые трещины, которые иногда появлялись на теле.
Что до остальных сестер, то Дженни осела в Краснолистом Сури вместе со своим девятилетним сыном, единственным племянником Лали. Виделись они редко и приезжали только по праздникам, но Фестиваль Огней были вынуждены пропустить из-за болезни мальчика – в последнее время у него усилились приступы, что вызывало тревогу у всей родни. Как ни крути, он был единственным ребенком в королевской семье. За целое десятилетие!
В доме жили мама, Ксиу и сама Лали. Здоровье мамы не позволяло ей управлять домом, а Ксиу то и дело пропадала в Доме Ночи с многочисленными ухажерами, поэтому все хлопоты Лали взяла на себя. Конечно, ей помогали Роши и Риок, который не отходил далеко от подопечного, иначе это пагубно сказывалось на самочувствии парня. Несмотря на высокий статус своей сестры, Роши оставался легок в общении и, пожалуй, был единственным во всем белом свете, кто понимал Лали.
И то, что она хранила внутри себя, боясь поделиться даже с братом. Даже с Юви.
Особенно с Юви.
Лали пробрала дрожь, стоило ей вспомнить о недавнем видении.
– Смотри, – позвал ее Роши. – Узнаешь этот фонарик? – Он поднял в воздух бумажную розовую свинку с узором из лепестков вишневого дерева.
– Не может быть! – ахнула Лали. – Неужели это госпожа Пигифлай?
– Она самая, – деловито произнес Роши. – Я хранил ее для десятилетнего юбилея. Сегодня она отправится к звездам… и, конечно, к предкам.
Они оба рассмеялись, и, сама не понимая как, Лали оказалась в объятиях Роши. Положила руки ему на предплечья, ощущая под ладонями прохладный шелк жемчужно-серой рубашки и крепкие мускулы – куда крепче, чем казалось на первый взгляд. Он не был таким атлетичным, как Виктор или Риок, но Лали видела, как ловко Роши управлялся со стигой, как та летала в его ладони, как свирепо сверкали его зеленые глаза.
Лали так долго мечтала остаться наедине с Роши и наконец признаться ему в чувствах. Узнать в ответ, что она любима и желанна. И этот момент наступил.
Но Роши перехватил ее руки за запястья, лицо его стало мертвецки бледным. Он отвел взгляд и отстранился.
– Ты подумала над моим предложением?
Вовсе не такое предложение хотела бы услышать от него Лали, но оно могло изменить ее жизнь навсегда. Сделать лучше. Безопаснее. Так Лали уберегла бы не только себя, но и все королевство. Однако что-то беспокоило ее, заставляя медлить с ответом.
– Ты ведь так и не использовала заветное желание на церемонии выпуска.
Не вопрос, а утверждение. Конечно, Роши знал. Он чувствовал дрожь под ее кожей, эту сдерживаемую силу без названия. А может, Лали просто не хотела признаваться в этом самой себе. Она не способна к созиданию: когда магию выпустили на волю, та, словно дар, приходила к жителям Мартима, но до Лали так и не добралась – место уже было занято. Но Виктор счел, что в ней заключен именно ремесис, вот и отправил в школу.
– Нет, – ответила Лали. – А ты? Что решил ты?
 
– Сегодня, – поговорил Роши. – Уже сегодня я избавлюсь от этого яда в своей крови. И надеюсь, что ты со мной.
На кухню, нарушая все законы дома, ворвались две полноватые хохочущие женщины – их матери. Увидев Лали и Роши, они застыли в блаженном восторге, взялись за руки и томно вздохнули.
– Ох, наши лапушки воркуют, ты только посмотри, Сима! – воскликнула мама, и Лали порадовалась, что сегодня та выглядела гораздо лучше. Госпожа Казиньяк тоже вернулась к жизни, как когда-то сама Лали, – все благодаря заботе Роши и его сестры.
– Подожду вас снаружи, – холодно бросил Роши и вышел за дверь.
Но несмотря на этот ледяной тон, Лали вспыхнула. Ей было стыдно за себя. Она позволила себе мечтать. Снова.
* * *
После ухода Роши все сыпалось из рук. Лали прогнала с кухни маму и госпожу Казиньяк, торопливо складывая печенье в бумажный пакет. Ее мысли до сих пор занимал разговор с Роши. Если он решился избавиться от силы, почему сомневалась она? А что, если после этого они смогут наконец быть вместе? Но почему он не сказал ей о чувствах – или же не о чем было говорить?
Лали краем глаза заметила, как дрогнуло пламя свечи на подоконнике. Легкий ветерок теребил атласные ленты на волосах, хотя дверь была заперта, да и окна тоже. Поговаривали, что в канун Диэ духи предков спускались на землю, блуждая среди живых. Воспоминания о той самой ночи десятилетней давности дрожью отозвались во всем теле. Ночи, когда она умерла и воскресла.
Мартим еще жил под гнетом Императора Солида: магия была скована, а не текла реками по улицам города, как сейчас, и только Юви сумела воспользоваться силой ремесиса, чтобы совершить невозможное и вернуть к жизни одну несмышленую девочку. О той ночи они с Роши не говорили. Лали и не знала, как подступиться: ждала, что он заведет беседу первым и растопит осколок льда, засевший глубоко внутри.
Лали смутно помнила, что произошло после ее похищения, но знала: в ее гибели был виноват именно Роши. Вот только она никогда его ни в чем не винила. Ведь он и сам воскрес с помощью коварного ритуала, став пешкой в чужой игре, и о его пугающей «неправильной» силе знали все. Как он жил с этим, Лали не понимала. Даже Виктор терпел присутствие Роши лишь потому, что не хотел расстраивать супругу. С Роши мало кто водился – скорее, его сторонились, зная, каких чудовищ может вызвать к жизни его ремесис. Но Лали это совсем не пугало, даже завораживало. Неправильная сила, неправильные чувства…
Прихватив пакетик с печеньем, Лали заторопилась на улицу. Мама и госпожа Казиньяк ушли вперед: путь предстоял неблизкий, а весь транспорт в этот день останавливал свой ход. Спасибо зачарованным дорожкам – с ними путники не чувствовали усталости. А кто-то сегодня мог прокатиться на мифическом звере, страже Ремесиса, подчиняемом Правителям.
Лали хотела нагнать Роши, но возле него уже выросла высокая и мрачная фигура наставника. Они быстро удалялись прочь, и Лали стало обидно, что ее даже не подождали. Риок, как всегда, был в строгом черном костюме и черепашьем шлеме, без которого Лали не видела его уже давным-давно. Брат как-то обмолвился, что деструкторы рано или поздно теряют привычный человеческий облик, а сильные эмоции могут лишь ускорить процесс.
Сердце Лали сжалось, как птичка в клетке, когда она вспомнила о сестре, погибшей в те ужасные дни императорского правления, и об их с Риоком печальной участи. Вот так любить кого-то и потерять – это ужасно. Лали надеялась, что никогда не испытает подобного. Ее чувства к Роши вызывали тревогу, порой она и сама не понимала почему. Лали тянуло к нему как магнитом, хотя ее одолевали вопросы и сомнения.
– Рита, – выдохнула Лали в сумрак ночи, будто призывая дух сестры. Она хотела увидеться с ней, спросить совета, но в то же время боялась этого.
После недолгого забвения Лали сторонилась всего, что было связано с миром духов, пусть она ничего и не запомнила. Ей казалось, что она прихватила частицу хаоса с собой. Иначе как объяснить эти странные вспышки, трещины, которые иногда появлялись на руках и других участках тела, стоило ей хоть немного выйти из себя или испугаться? Тело приходилось контролировать все время. За десять лет она неплохо натренировалась. Но недостаточно.