Что известно реке (ЛП)

— Ирада и Хармиана? — догадалась я. — Прислужницы Клеопатры?
Дядя Рикардо кивнул.
— Охраняют ее и сейчас, в загробном мире.
— К тем людям, что внушают нам боязнь, не можем мы питать большой любви86, — процитировала я. — У Хармианы лучшие строчки.
— Неправда, — возразил Уит. — Пора кончать, царица. Угас наш день, и сумрак нас зовет87. Мне было жаль их обеих.
Я понимала его. Две молодые женщины, обреченные умереть вместе со своей царицей, их преданность привела их в подземный мир, в будущее, где отныне не было места светлым дням, над всем властвовала лишь непроглядная тьма.
Уит задумчиво смотрел на меня.
— Как думаешь, всех троих погубила змея или яд?
Я прокрутила в голове все свои познания о Клеопатре, почерпнутые из прочитанного у историка Плутарха и из воспоминаний самой царицы, просочившихся под мою кожу.
— Она была знаменита стратегическим мышлением и тщательной планировкой, и мне кажется немыслимым, чтобы она вверила свою судьбу дикому животному. Разве аспиды не известны, как медлительные змеи? — я покачала головой. — Нет, я считаю, она спланировала свою смерть.
— Тогда, болиголов, — сказал Уит. — Я солидарен с тобой, но согласись, легенда с аспидом выглядит куда драматичнее, ведь эта змея была символом правящей семьи Египта.
В комнате воцарилась удивительная тишина, и я обернулась, ожидая увидеть проход в стене. Но вместо этого Абдулла и дядя Рикардо уставились на нас с Уитом с озадаченными выражениями на лицах.
— Вы уже закончили свою нездоровую дискуссию? — сухо спросил дядя Рикардо.
Я покраснела и отвернулась от Уита. Абдулла закончил развязывать веревку и передал ее Уиту. Затем он посмотрел на моего дядю, и они вместе толкнули дверь, она распахнулась, открывая перед нами комнату, погруженную в кромешный мрак. Теплый воздух, вырвавшийся наружу, обдувал мое лицо и трепал волосы. Он был с древним привкусом, напоминающем о давно погребенных тайнах и затененных комнатах, окруженных каменными стенами.
Огонь всех свечей дико колебался и беспорядочно гас. Плоская чернота постепенно погрузила нас в темноту. Карим вздохнул, и я потянулась к нему, нащупав его узкие плечи. Я приобняла его, давая понять, что он не один. Даже если так казалось. Кто-то подошел ко мне ближе, крупная фигура, от которой исходил запах пота и кожи. Уит.
Он коснулся моих пальцев, и я разжала стиснутые челюсти.
— Отставить панику, — сказал Абдулла. — Рикардо, сандалия?
Послышался приглушенный звук, мой дядя поспешил зажечь светоч. Голубое пламя вспыхнуло, и я вздохнула с облегчением. Мужчины чиркнули спичками и заново зажгли свечи. Я наклонилась вперед, чтобы проверить Карима.
— С тобой все в порядке?
Он кивнул и смущенно улыбнулся. Я еще раз сжала его худые плечи. Мы все прошли вперед, держа в руках различные источники света. Дыхание застряло в горле, а сердце сильно ударилось о ребра. Две тысячи лет эта комната пребывала в тишине и безвестности. Ее великолепие было скрыто под камнем и песком.
Но теперь это в прошлом.
Я находилась в месте, где когда-то бывали древние египтяне. Вдыхала тот же самый некогда загерметизированный воздух, ощущала давление четырех стен, окружавших нас. Я моргнула, фокусируя зрение, и медленно комната предстала передо мной, очертания стали четкими и ясными. Напротив возвышался помост, на котором покоился саркофаг, возвышаясь над двумя другими, стоящими по бокам от него. Во рту заиграл вкус роз, и я, не приглядываясь, поняла, кто покоился в центре.
Последний фараон Египта.
Клеопатра.
— Плутарх ошибся. Его не кремировали — Марк Антоний слева, — хрипло произнес дядя Рикардо.
— Цезарион справа, — сказал Абдулла. Саркофаг первенца Клеопатры и Цезаря был отмечен несколькими знаками, и над ним возвышалась огромная статуя. Над головой статуи находился Хорус88 в облике сокола, широко раскинувшего крылья, словно тот парил над землей.
— Как любезно со стороны Августа, что он позволил похоронить их вместе, — сухо заметил Уит.
 
— К любезности это не имеет отношения, — заметил дядя Рикардо. — Это стратегия. Он не хотел, чтобы в Египте вспыхнула гражданская война, так как Клеопатра в свое время считалась богиней. Не забывай, что у Августа были еще дети.
— Они изображены вместе с ней на стенах, — сказал Абдулла. — Необыкновенно.
Я почувствовала, что не могу быстро рассмотреть все детали в комнате. Красивые скарабеи украшали стены, их крылья были широко распахнуты. Сотни статуй окружали три саркофага, многие из них были в форме диковинных животных, а у одной из стен стояло одиннадцать длинных весел.
— Для солнечной ладьи, — сказал Уит, проследив за моим взглядом. — На ней они должны были отправиться в загробный мир.
— Посмотрите на это! — воскликнул Карим.
Мы все, как один, посмотрели в его сторону. Лицо моего дяди исказилось от ужаса. Карим стоял у банки, одной рукой придерживая крышку, а другой зачерпывая то, что находилось внутри. Темная густая жидкость покрыла его указательный палец.
Карим поднес ее к губам.
— Нет! — выкрикнул Абдулла.
Слишком поздно, Карим уже лизнул липкую массу. Выражение его лица стало задумчивым, затем он усмехнулся и положил крышку на место.
— Это мёд.
— Этому меду более двух тысяч лет, — сказал дядя Рикардо. — Не могу поверить, что ты взял в рот нечто подобное.
Карим пожал плечами.
— Вкусно пахло.
Уит качнулся и наполовину обернулся ко мне, в уголках его глаз залегли морщинки. Я не смогла сдержаться и разразилась смехом. Абдулла, хихикая, взъерошил волосы Карима.
— Больше никакого меда, — ласково произнес Абдулла. — Иди и помоги команде.
Карим убежал, шлепая сандалиями по камню.
Дядя Рикардо покачал головой, бормоча что-то себе под нос. Затем он сконцентрировался на насущном. Я слушала, как Абдулла с дядей обсуждали различные изображения на стенах. На северной — Клеопатра с богиней Нуит. На западной стене изображены двенадцать часов Амдуата89, а на восточной — первое заклинание из Книги мертвых. В завершение, на южной стене была изображена Клеопатра с различными древнеегипетскими божествами: Анубисом, богом мертвых, его шакалья голова была свернута набок; Исида; Хатхор.
И наконец, ее саркофаг огибала эллинистическая картина сражения при Акциуме — дня, когда царица царей потеряла все. Клеопатра стояла на носу шестивесельного военного судна, а ее солдаты гребли к месту ее последней битвы с Октавианом. Одержав победу, он взял имя Август.
Все внутри гробницы было покрыто золотом. Моя мать захотела бы приложить к этому руки и украсть все, что можно было. Время неслось с невероятной скоростью, расстояние между нами непрерывно увеличивалось. Мне хотелось выбежать наружу и помчаться за ней.
— Инез, у тебя много работы, — сказал дядя Рикардо, видя меня насквозь. — Лучше начать немедленно.
***
К концу дня я с трудом могла разогнуть пальцы на правой руке. Их сильно сводило судорогой и болью, но я могла позволить себе гордиться успехами в рисовании усыпальницы. Я ввалилась в свою комнату, пыльная и грязная, со слезящимися глазами, слишком уставшая даже для того, чтобы поесть. Я поставила горящую свечу на стопку книг рядом со своей постелью и сразу же направилась к умывальнику. Вымыв лицо, шею и руки, я опустилась на одеяла и пообещала себе не двигаться пару часов.
Это продлилось всего мгновение.
Беспокойство завязалось в узел глубоко в животе. Я металась по комнате взволнованно, хлопая в ладоши. Я не могла поверить, что дядя решил оставить меня, когда я сама во всем виновата. Отчаянное желание наладить отношения между нами почти задушило меня. Мне нужно было что-то сделать, хоть что-то, чтобы отвлечься. Я подумала о том, чтобы сходит к Уиту, но заставила себя остаться.
Я больше не могла ходить к нему.
Я осмотрела комнату, и мой взгляд упал на письмо тети Лорены, оставленное сверху на ящике. Мне действительно не стоило быть такой трусихой. Что она могла написать такого, что могло бы сравниться с пережитым мной за сегодня?