Девочка, я тебя присвою. Книга 2 (СИ)
— Просто скажи мне правду, Крис, — уперся он, загораживая проход собой. Да уж, в туалете я задушеных бесед еще не вела… — Ты плачешь, потому что тебе не все равно на мои слова? Ты меня любишь.
— Кто тебе это сказал? — рассмеялась я ему в лицо, а у самой руки дрожали. — Хочешь правды — так вот она. Мой отчим, отец Динки, грозился определить меня в закрытую школу при монастыре очень далеко отсюда, если снова поймает с тобой. А я туда не хочу. Это достаточно веская причина сказать тебе «нет»?
— Все-таки угрожал… — в шоке прошептал Архип. — Что же они делают с нами всеми?
— Они все за тебя уже решили. Так что прошу тебя: не ходи за мной. Мне не нужны проблемы. И вообще… Слушай, есть еще причина.
Я подняла на него глаза. Прости, сейчас тебе будет очень больно…
— Я встречаюсь с другим. Не знала, как тебе это, дураку, уже объяснить. Хотела мягко, но ты не понимаешь.
Глаза Архипа сузились. Он положил свои огромные лапы по обе стороны от меня, почти прижав к стене спиной.
— Чего?
— Того, — изогнула я бровь. — К бывшему я вернулась, ясно?
— И когда же?
— Вчера.
— Почему я первый раз о нем слышу?
— А почему я тебе должна была о нем рассказывать?
— И кто он?
— Одноклассник бывший.
— Как зовут?
— Витя, — улыбнулась я. — Ты не поймаешь меня на вранье своими вопросами. Потому что это не вранье. Извини, я с ним. Пожалуйста, оставь меня в покое.
Я попыталась убрать его руки. Парень смотрел на меня так, что мороз шел по коже. Я поняла, что вот теперь сумела его ранить. Но это нож с двумя лезвиями. Одной стороной раню его, а другой — собственную руку.
— Ты сегодня целовалась со мной, — сказал Архип севшим голосом. — Целовала меня так, как будто любишь. Ты плакала, когда я сказал тебе, что не могу без тебя. А вчера ты вернулась к бывшему? Я должен поверить в это дерьмо, Крис?
— Все, что ты должен — это наконец меня оставить в покое! — крикнула я ему в лицо. — Сколько можно? Я уже несколько раз тебе сказала, что ничего у нас не получится! Хватит меня преследовать.
— Да? — спросил он, убирая руки. — Уверена?
— Уверена.
— Знаешь, мне тоже надоело, что ты меня пинаешь как королева дворового пса.
— Так не бегай за мной, — изогнула я бровь, смотря на него с вызовом.
Архип опустил голову, тяжело дыша.
— Дура ты, — разочарованно сказал парень. — Самая обычная дура. А я с чего-то решил, что ты особенная. Но ты настолько трусливая и слабая, что даже правды сказать не можешь.
Мне нечего было ответить на это. Каждое его слово било словно наотмашь по лицу.
Всей правды я и не сказала ему. И он это чувствовал, его сейчас задело именно это.
— Открой дверь, Архип, — попросила я.
Он молча открыл щеколду кабинки туалета, и вышел.
Побрел молча вперед.
Прошел мимо класса.
Я смотрела ему в спину. Очень хотелось побежать за ним и спросить куда же он?
Но делать этого, я конечно не стала.
На душе было то самое дерьмо, в которое минуту назад не поверил Архип.
Не поверил, но оскорбился тем, что я лгу и не желаю за нас бороться.
Я добилась того, чего хотела — парень принял решение оставить меня в покое.
Только от этого выть на луну хочется…
* * *На занятия Архип так и не вернулся.
Я разрывалась между желанием написать ему и узнать, где он и все ли с ним в порядке, и тем, что я не должна этого делать — ведь сама добивалась того, чтобы он оставил меня в покое.
Мой телефон завибрировал входящим сообщением.
«Привет. Я нормально. Ты как, Крис? Давно от тебя не слышно ничего. А насчет дела: для тебя все, что угодно» — прочитала я сообщение от Вити. Он ответил.
Нужно доиграть спектакль до конца, раз уж я его затеяла.
Хотя бы для родителей и Динки, чтобы не думали, что мне есть дело до Ветрова.
«Может, встретимся с тобой? Обсудим как раз детали» — написала я в ответ, и Витя согласился.
Что ж, этот вопрос, кажется решен тоже…
Весь день прошел как в тумане и на нервах. Я бы и сама с удовольствием бы не пошла завтра в школу. Просто не знаю как с ним учиться теперь в одном классе…
«Заболеть», что ли…
Домой как доехала даже и не помню. Компания Динки мне не добавила радости и веселья.
До самой темноты провалялась на своей кровати, обильно поливая подушку слезами и ощущая себя бесконечно несчастной.
От человека, с которым мне было тепло, я сегодня сама отказалась.
Мои грустные думы прервал стук в дверь.
— Кристин, — позвала меня Динка, и я резко обернулась. Чего она пришла? — Тебя отец зовет. Сказал, есть важный разговор.
— Хорошо, я сейчас буду, — ответила я и встала с кровати. — Иду.
Внизу меня действительно ждал Владимир. Его вид сразу же заставил мое сердце сжаться — что-то случилось. У него лицо было серое и потерянное. Никогда таким его не видела…
— Добрый вечер, — подошла я к нему, чувствуя внутри все больше нарастающую тревогу. Неужели нас с Архипом все-таки сегодня видели? — Вы хотели поговорить?
— Сядь, — указал он на диван, оставив все вежливости на потом.
Я присела на край дивана и ждала, что он скажет дальше.
— Кристина, беда случилась, — сказал он, вплетая пятерню себе в волосы. — Нины, твоей мама… Ее больше нет.
12
— Как это? — захлопала я глазами. На уши словно подушки положили, я слышала свой голос словно из банки.
Да нет, не может быть. Владимир, наверное, что-то другое хотел сказать, или я его не так поняла.
Не может быть, чтобы моей мамы не стала. Она же всегда была… Куда она вдруг делась?
— В перерыве она пошла в магазин. На переходе на полной скорости ее сбила машина. К сожалению, довезти до больницы скорой ее не удалось… Похороны послезавтра, — говорил мне отчим.
Он сам очень нервничал.
А я так и стояла и хлопала глазами, отказываясь принимать страшную правду.
Как же так? Как может быть, чтобы молодая женщина вдруг… Чтобы ее вдруг не стало.
— Похороны? — повторила я непослушными от нервов губами.
Это единственное слово, которое заставило меня вникнуть в сказанное Владимиром.
Он не шутит. Он говорит о смерти. Мама не уехала куда-то очень далеко и надолго, ее собираются предать земле…
— Да, — кивнул он смотря в палас. — Надо крепиться и готовиться. Но сил нет… Я поручу помощникам подготовку. Мы должны проводить ее достойно.
Понимание волной захлестнуло меня.
Мамы больше нет. Это не шутка и не розыгрыш. Это моя реальность.
Глаза закатились, я ощущала как обмякло мое тело и куда-то завалилось.
Наступила темнота.
* * *Неделя прошла как в тумане.
Врачи, успокоительные…
Слезы, боль, бессонница…
Что ела в последний раз и когда — я не помнила.
В голове сидело лишь одно — что я виновата перед мамой.
Надо было ее в тот день никуда не отпускать.
Надо было уговорить ее не ходить в тот день на работу…
Глупые мысли, конечно.
Ни в чем перед мамой я виновата не была, но наверное любого человека, который потерял близкого, гложут такие мысли.
А еще на сердце был камень от того, что мы с мамой в последнее время так мало общались. Какая бы она ни была, даже с изменившимся поведением, она оставалась моей мамой, и вообще — просто была. А теперь…
Теперь я осталась совсем одна, и мне страшно жить в этом доме.
Спустя дней десять после того, как мы проводили маму, я все еще лежала часами и смотрела в стенку, но уже не плакала так много.
Я стала постепенно возвращаться к жизни.
Мир не исчез, жизнь продолжается, и мне тоже надо продолжать жить в этом мире.
В школу я, конечно, же не ходила, но стала спускаться вниз чаще — чтобы поесть или посидеть в саду возле фонтанчика, который установил мамин муж. Пафосно, но он приятно журчал. Меня это успокаивало.
В очередной такой день я снова вышла подышать в саду, а когда вернулась внутрь, столкнулась со взглядом синих глаз и меня перетряхнуло.