Леди полуночи

– Я отпущу тебя к Грамерси сегодня, – сказал Торн, – но с одним условием: пока ничего им не говори.
– Но я должна…
Он остановил ее, приложив палец к губам и погладив по щеке.
– Ни слова. Пока. Я хочу сделать тебе предложение по всей форме, но сначала должен сам поговорить с Дру, как мужчина с мужчиной. Ты не можешь отказать мне в этом, Кэти.
С трудом проглотив комок в горле, она кивнула.
– Хорошо. Это будет завтра?
Торн покачал головой.
– Мне нужно в Лондон: требуется кое-что подготовить.
– Это надолго?
– Несколько дней, не больше.
Ее глаза влажно заблестели.
– Обещай, что вернешься.
– Даю слово.
У нее было его слово, его сердце, его душа, его жизнь. Навсегда!
А у него было несколько дней. Всего несколько дней для того, чтобы изменить свою жизнь и сделать дикую, безрассудную ставку на будущее.
 
Глава 21
 
В беспокойстве Кейт стояла перед зеркалом в «Рубине королевы».
Сэмюэлу легко было заявить, что мужчины не переживают. Зато ей он дал столько поводов для переживаний, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Почти неделя прошла с той ночи в замке, а она не получила от него ни единой весточки. У нее не было причин сомневаться в его намерениях, однако чем дольше она утаивала от Грамерси свою новость, тем большей лгуньей себя чувствовала.
Всю неделю Грамерси строили планы насчет Амбервейла и Лондона – какие вечера устроят, куда повезут ее, кому представят. Кейт пыталась ограничиться уклончивыми кивками и вежливыми улыбками, хотя понимала, что создает у них ложное впечатление, будто собирается прожить вместе с ними до конца своих дней.
И вот наконец наступил канун. Через пару часов всему Спиндл-Коув ее представят как леди Кэтрин Грамерси. Откровенно говоря, это еще не высшее общество, но новость очень скоро долетит до Лондона. Но не станет ли публичным унижением для Грамерси ее отъезд в Америку со своим суженым всего несколько недель спустя?
А что, если слухи о ее связях с «Оранжереей» станут достоянием публики? Вдруг лондонским сплетникам станет известно, что маркиза Дру когда-то подвизалась в кафешантане в Саутуарке? Если разгорится скандал, это станет катастрофой для всей семьи, не говоря уж о надеждах Ларк на новый сезон.
Кейт понимала, что может уберечь семью от боли, которую причинит им их с Торном тайный отъезд. Наследство ее не волновало, поэтому следовало обо всем поставить их в известность заранее, до публичного признания ее членом семьи.
Ждать Сэмюэла больше она не могла. Нужно поговорить с Эваном сегодня же.
Кейт повернулась из стороны в сторону и покрутилась перед небольшим зеркалом, рассматривая свое отражение. Цвет платья предложила Ларк: глубокий голубой, – с отделкой из темно-синих кружев. Это было чрезвычайно смело для незамужней женщины, но им хотелось, чтобы Кейт выделялась из толпы. А кроме того, ей самой нравился голубой цвет.
– О, Кейт! Ты прелестна!
В комнату вплыла тетушка Мармозет, одетая в длинное платье фиолетового цвета с перчатками в тон. Тонкие как паутинка волосы, собранные вверх, венчал плюмаж из страусовых перьев.
Кейт тем временем безуспешно пыталась прикрыть локоном родимое пятно на виске.
– Ничего не могу с ним поделать.
– Дай я попробую. – Тетушка Мармозет взяла с туалетного столика шпильку и, нагнув Кейт голову, закрепила локон. – Вот так.
Кейт выпрямилась и снова взглянула в зеркало. Идеально. Ничего не видно.
– Зря ты его прячешь, дорогая. Оно делает тебя одной из нас.
– Извините. Это по привычке. Ничего не могу с собой поделать: очень нервничаю сегодня.
Тетушка встала перед зеркалом сбоку от нее и обняла за талию, слегка задев плечо перьями.
– Ларк очень нравится, когда я стою рядом: говорит, что выглядит при этом выше ростом.
– Не знаю, как насчет роста, но я чувствую себя сильнее рядом с вами. – В зеркале Кейт увидела свою неуверенную улыбку.
– Ах! – отозвалась тетя Мармозет. – Я понимала, для полноты твоему облику чего-то не хватало, но не могла сообразить, чего именно. Не хватало вот такой улыбки.
 
– Спасибо, что помогли обрести ее.
– Не стоит благодарности, потому что я собиралась подарить тебе вот это взамен.
Тетушка Мармозет разжала худой узловатый кулачок. На открытой ладони лежала золотая цепочка с кулоном.
С тем самым кулоном!
– О боже! – задохнулась Кейт.
Короткий взгляд на портрет матери подтвердил, это та самая капля темно-синего камня, пронизанная прожилками белого и янтарного цветов. Он особенный, этот камень, с острой, перемежающейся игрой света и тени. Это напомнило Кейт крылышко бабочки, которое сэр Льюис под микроскопом как-то показывал дамам.
– Откуда он взялся?
– Я попросила слуг упаковать все мои драгоценности в Амбервейле и привезти сюда к балу. Наверняка горничная нашла его где-нибудь в туалетном столике и решила, что он тоже мой. Но ведь это не принадлежит мне, не так ли? Эта вещь твоя.
– Какая роскошь!
– Давай его наденем. – Тетушка Мармозет застегнула цепочку на шее Кейт.
Та обернулась к зеркалу посмотреть на себя. Кулон свисал до ложбинки на груди.
– Прелесть! – заметила тетушка.
– Это чудо. – Кейт повернулась к ней, наклонилась и поцеловала в щеку. – Для меня ваша доброта дороже любых драгоценностей, тетя Мармозет. Не знаю, как мне достойно отблагодарить вас за то, что помогаете почувствовать себя своей в этой семье, но…
– Глупости, – отмахнулась старушка в ответ. – Семья Грамерси – твой дом. Когда ты наконец сама это осознаешь?
«Не знаю, – подумала Кейт. – Я не знаю».
В глубине души ей еще не верилось, что она Кэтрин Аделл Грамерси. Она также помнила, что остается дочерью несчастной проститутки из Саутуарка, а еще сиротой без гроша в кармане, которая росла и воспитывалась в школе, опекавшей ее. Возможно, когда-то все это сольется в одном человеке, но…
Но сейчас она прежде всего юная особа по имени Кейт, в первый раз в жизни влюбившаяся до беспамятства.
Она тосковала и ужасно скучала по Сэмюэлу.
В коридоре раздался громкий крик:
– Кареты, дамы! Кареты прибыли.
Выйдя из своей комнаты, Кейт увидела неземной красоты женщину в алом туалете, которая быстро шла по коридору. Она была уверена, что никогда до этого не встречала ее. Темные волнистые волосы дамы были собраны в высокую прическу, элегантную шею охватывало тяжелое ожерелье из золота и рубинов.
Женщина обернулась, и Кейт ахнула от неожиданности.
– Хэтти? Неужели это ты?
Кузина улыбнулась.
– Ну конечно, дорогая. Неужели ты решила, что на балу в твою честь я появлюсь в брюках?
– Никогда бы не попросила тебя идти наперекор себе, – заверила ее Кейт и понадеялась, что кузина точно так же отнеслась бы к ней.
Хэтти пожала плечами, рубиновые губы сложились в соблазнительную улыбку.
– При случае я люблю щегольнуть в роскошном платье, чтобы напомнить им всем, что они теряют.
Из боковой комнаты выпорхнула Ларк, свежая и очаровательная в воздушном белом платье.
– О, Ларк! Не знала, что ты тоже участвуешь. У тебя ведь еще не было выхода в свет.
Улыбнувшись, юная леди покраснела.
– Сегодня Эван сделал исключение. Я так давно не танцевала!
Их преданность тронула ее до глубины души. Вдуматься только, на что они пошли ради нее в этот вечер. Хэтти переоделась в платье, а Ларк добровольно ушла на второй план со своим дебютом. И остальные полностью поменяли свои планы на летний отдых только для того, чтобы провести время с ней.
Вряд ли они ожидают, что через несколько дней она сделает им ручкой и уедет. Навсегда! Поймут ли Грамерси причины, толкнувшие ее на отъезд, или будут чувствовать себя преданными?
Она будет скучать по ним. Это совершенно точно. Но ее место рядом с Сэмюэлом, а он не может оставаться в Англии. Ему нужен простор и возможности, которых не сможет – или не захочет – получить здесь человек низкого происхождения да еще и с криминальным прошлым. После всего, что ему пришлось пережить, теперь ее очередь принести жертву, и она сделает это с превеликим удовольствием.