Леди полуночи

Кейт всем ему обязана, абсолютно всем! Если бы не он…
Без него она не представляла своей жизни.
Сэмюэл, где ты?
Вместо него в холле «Рубина королевы» стоял Эван и, глядя, как они спускаются по лестнице, приложил руку к груди, выражая тем самым восхищение.
– Какое роскошное собрание дам!
Эван выглядел тоже потрясающе: одетый в черный приталенный сюртук с жилетом, расшитым золотым шелком, он держался с достоинством настоящего маркиза. А черные перчатки… О, руки у него всегда были затянуты в какие-то немыслимо элегантные перчатки, и благодаря этому казалось, что они готовы к любому виду деяний, готовы быть щедрыми, чувственными, безжалостными.
Когда Кейт спустилась в холл, он обратился к ней:
– Все дамы уже уехали в каретах сэра Льюиса. Остались только наши, семейные кареты.
Они вышли на лужайку перед домом, где уже дожидались в полной готовности две кареты, украшенные гербами Дру и с роскошными лошадями в упряжках.
Эван подал руку тетушке Мармозет, помогая подняться в первую карету. За ней последовали Хэтти и Ларк. Когда маркиз махнул рукой кучеру, давая сигнал отъезжать, Кейт удивилась:
– Значит, мы поедем вдвоем?
– Вы против? – Дру помог ей сесть во вторую карету, поднялся сам и устроился на противоположном сиденье лицом к ней, так чтобы не касаться ее платья. – Я надеялся, что нам удастся поговорить наедине. Перед балом.
– О! – откликнулась Кейт, когда карета тронулась. – Очень удачно. Я тоже на это рассчитывала.
Он улыбнулся.
– Рад, что наши желания совпали.
– Мне очень нужно… – произнесли они одновременно в унисон.
И оба засмеялись.
Дру сделал приглашающий жест рукой в перчатке.
– Пожалуйста. Вы первая.
– Эван, я не уверена, что сегодня нужно делать объявление о нашем родстве.
Он некоторое время молчал, и Кейт показалось, что она все испортила, потом неожиданно заявил:
– Я согласен.
– Правда?
– Я предпочту объявить вас своей будущей женой.
От удивления Кейт чуть не потеряла дар речи.
– Что?
– Именно поэтому мне нужно было поговорить с вами наедине. В смысле, я хотел попросить вас выйти за меня.
– Но почему? Вы же не… – Она попыталась начать заново. – Эван, мне не кажется, что вы испытываете ко мне такие чувства.
– Вы мне очень нравитесь, Кейт. У нас с вами есть общие интересы, и мы прекрасно поладим. Если бы у меня не было уверенности в том, что нам удастся прожить счастливую жизнь, я бы никогда не сделал вам предложение.
– Но есть ведь что-то еще. – В ней вдруг сработала интуиция. – Какая-то другая причина для вашего предложения.
– Не хочу обижать вас увертками. – Он наклонился к ней. – Я говорил вам, Кейт, что существует еще и наследство.
Она кивнула.
– Но ничего не сказал о его размерах.
– Так сколько же там? – Кейт заметила, как он забеспокоился. – Точно?
Эван посмотрел ей прямо в глаза.
– Вы получите все, Кейт. Все! За мной останется Роксфелл. Это поместье – неотчуждаемая собственность, которая получена вместе с титулом маркиза. За исключением этого все, чем владеют Грамерси, перейдет к вам. А это восемь усадеб и несколько сот тысяч фунтов.
Кейт схватилась за край сиденья.
– Но… мне это не нужно. Что я буду делать со всем этим богатством? Собственность таких размеров требует постоянного внимания, и есть вы, кто занимается этим делом каждый день. – Она крепко зажмурилась. – А что насчет доходов Хэтти? Или приданого Ларк? А содержание для тетушки Мармозет?
– Все в ваших руках. Я разместил деньги в различных фондах, отдав их в доверительное управление. Но срок действия соглашения истекает. Юридически деньги не принадлежат мне, и я не имел права ими распоряжаться.
– Боже! О, Эван!
Он стиснул пальцами переносицу.
– Теперь вы понимаете головную боль, которая не давала мне спать по ночам.
– Отсюда агрессивность, – прошептала Кейт.
– Вот именно. – Эван опустил руку и горько улыбнулся. – Я больше не в силах притворяться. Меня одолевает жуткая тревога за будущее нашей семьи. Не за себя – за братьев и сестер. Грамерси всегда были слегка чудаковаты, но благодаря богатству нам прощали эксцентричность поведения.
 
– И это положение изменится.
Даже не будучи юристом, Кейт понимала дилемму, стоявшую перед Эваном. Если она выйдет за Торна, все состояние семьи утечет из рук Грамерси. У Эвана не окажется средств, чтобы защищать и поддерживать членов семьи. Они все станут ее иждивенцами или – если она выйдет замуж – иждивенцами Торна.
Вот это будет весьма неловкая ситуация.
– Если бы мне только знать о вас! – Он уставился в окно кареты. – У нас была и другая собственность по материнской линии. За границей по большей части: в Индии, в Вест-Индии. Потом Бент отправился туда проверить, как там обстоят дела, и вернулся назад… совершенно другим человеком. Я распродал все земли несколько лет назад, не желая больше иметь дел с плантациями и рабством. Земель и здесь, в Англии, было вполне достаточно – я так думал.
– Вы думали правильно, – решительно сказала Кейт. – И поступали правильно. Я вас не брошу. Мы найдем какое-нибудь решение. Могу ли я просто отказаться от наследства или вернуть его назад?
Он улыбнулся.
– Боюсь, это не так просто.
– А что, если я уеду? – Это могло бы решить обе проблемы. Она отправится в Америку с Торном, а Эван останется главой семьи. – Я могу уехать из страны. Или остаться здесь, в Спиндл-Коув. Нет никакой нужды ставить всех в известность о моем существовании.
– О вашем существовании знаю я! Мы все знаем, и это будет неправильно. Кейт, я хочу спасти будущее моих братьев и сестер, но при этом не собираюсь загубить наши души. Мы не можем просто отрицать факт вашего существования, потому что это будет означать, что мы не верим в любовь, которая соединяла ваших родителей, в их любовь к вам. Вы же этого не захотите.
Да. Здесь он прав.
– Мы тоже этого не хотим, – продолжал Эван. – И главное, Кейт. Поверенные знают о вас. Юридическая процедура запущена. Если вы теперь исчезнете… Имущество будет арестовано по суду, и нам придется ждать семь лет, чтобы обжаловать это решение и объявить вас мертвой. – Он поморщился. – Поэтому, пожалуйста, не забивайте голову подобными мыслями.
– Но это абсолютно несправедливо! – возмутилась Кейт. – Вы были так щедры и добры ко мне, а теперь должны заплатить за это чудовищную цену.
– Вы единственная, кто несправедливо пострадал, – возразил Эван. – Думайте об этом именно так.
– Вы все знали с самого начала? Даже когда приехали сюда в первый раз, чтобы разыскать меня? Вы уже тогда знали, что все состояние может отойти мне?
Он кивнул.
– Я это предполагал.
– Но все равно разыскивали меня. Без сомнений и колебаний.
– Разумеется. – Его изящные брови взлетели вверх. – Семья превыше всего. Для Грамерси это закон.
Эван был настолько порядочен и добр и в таких разных обстоятельствах, что Кейт с радостью вышла бы замуж за такого человека… если бы не любила Сэмюэла, не была связана с ним обязательствами, не отдалась ему. Поэтому даже сама мысль стать женой Эвана для нее неприемлема.
Он взял ее за руку.
– Кейт, если выйдете за меня, клянусь, я сделаю все, чтобы обеспечить вам жизнь, которую вы заслуживаете. И всегда заслуживали. Семье не придется опасаться нищеты. – И улыбнулся полушутливо-полусерьезно. – Если вы откажете, мне придется подыскать какую-нибудь противную безродную девицу с хорошим наследством, которая мечтает подняться по социальной лестнице.
Только захотят ли родители нетитулованной богатой наследницы содержать Хэтти с ее экстравагантными замашками, или тетушку Мармозет, или Беннета, путешествующего по горам Гиндукуша? А бедняжку Ларк, которая лишится приданого через пару месяцев после своего дебюта?
В полном отчаянии Кейт отвернулась к окну. Карета как раз повернула на подъездную дорожку к дому. Это было невыносимо! После долгих поисков она наконец обрела семью, которая приняла и полюбила ее, и только для того, чтобы разрушить их жизнь и счастье.