Разрушена (ЛП)

 — У меня нет выбора, не так ли?
 Он не отвечает. Ему и не нужно.
 С Грегори по одну сторону от меня и Себастьяном по другую, мы направляемся к зданию, и я задаюсь вопросом, как Люсинда и Итан довели меня до него так, чтобы никто не увидел. От причала немного пройтись.
 По мере приближения меня все больше тошнит, и когда мы поднимаемся по лестнице, Себастьяну приходится тащить меня за собой.
 Двери открываются в прекрасно освещенное помещение, на заднем плане играет тихая оперная музыка.
 Собрание небольшое, может быть, человек сорок, и длинный обеденный стол накрыт формально. Золото и белый цвет, очевидно, являются темой, и я узнаю администратора, который встречал нас в прошлый раз.
 Мы только что взяли три бокала шампанского у проходящего мимо официанта, когда к нам направляется Джозеф Галло.
 Я напрягаюсь и кладу свою руку на руку Себастьяна.
 Он сжимает ее.
 — Себастьян. Грегори, — говорит он, пожимая их руки и широко улыбаясь, — И Хелена. Рад видеть вас снова.
 Я не подаю руку.
 — Хелена, почему бы нам не пойти найти какую-нибудь еду, — говорит Грегори, беря меня за руку.
 Я смотрю на Себастьяна, но он не сводит глаз с Галло.
 — Пойдем, — говорит Грегори.
 Я позволяю ему увести меня. Я поворачиваюсь к нему, и он выглядит расслабленным, берет канапе и жует его, заменяя уже пустой бокал шампанского чем-то более крепким.
 — Что происходит? — спрашиваю я.
 — У Галло есть единственный ключ от той комнаты, в которую тебя поселила Люсинда.
 — Он знал?
 — Возможно, даже больше. Смотри внимательно.
 Я наблюдаю. Отсюда я вижу, как пожилой мужчина теряет самообладание, волнуется, возможно, впервые в жизни. Себастьян стоит высокий, гордый и мощный, сила, с которой нужно считаться.
 — Как ты думаешь, он знает, где Люсинда и Итан?
 — Не уверен, — говорит Грегори, съедая еще один кусочек чего-то.
 — Как ты можешь есть прямо сейчас? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему.
 Он пожимает плечами: — Я голоден.
 К нам подходит женщина, постарше, но очень красивая и элегантная, и я бросаю взгляд на Грегори, который, кажется, закатывает глаза.
 — Жаклин, вы, как всегда, прекрасно выглядите, — говорит он, берет предложенную ей руку и целует ее.
 Женщина улыбается, качает головой и бросает на меня косой взгляд. Но я ее не интересую.
 — Я давно тебя не видела, Грегори. Я скучала по тебе.
 — У меня гость, это Хелена Уиллоу. Из Штатов.
 — О. Очень приятно, — я вижу по ее лицу, что это не так. Она поворачивается обратно к Грегори и следит его глазами за Себастьяном и Галло. Она усмехается: — Ваш брат, похоже, в редкой форме. Я пойду поздороваюсь с ним, раз уж вы, похоже, заняты своим гостем.
 Грегори хватает ее за руку: — Я бы пока этого не делал.
 Она смотрит на него, смутившись на мгновение. Он улыбается ей.
 — Увидимся вечером, Жаклин.
 С этим он отстраняет ее, и я поворачиваюсь к нему: — Ты трахаешь ее или что? Не старовата ли она для тебя?
 — Некоторые могут сказать, что ты немного молод для меня.
 — Я всего на несколько лет моложе тебя.
 — Она всего на несколько лет старше.
 — Кроме того, я не для тебя.
 Он наклоняется ближе, гладит мою задницу: — Я не помню, чтобы ты отпихивала меня, когда кончала на моем члене прошлой ночью.
 Я ненавижу, что его комментарий меня смущает, заставляет чувствовать себя неловко и растерянно.
 — Почему он тебя отшлепал? — спрашивает он, его выражение лица меняется, становится серьезным.
 Я чувствую, что краснею. Снова.
 — Шлепки - это громко. У меня есть уши, — говорит он.
 — Не твое дело.
 — Все равно расскажи.
 Я смотрю в его темные глаза, такие похожие на глаза Себастьяна и в то же время такие разные: — Я попросила его об этом.
 — Почему?
 — Потому что смотрела на тебя, когда я кончала.
 Он молчит, раздумывая. Думаю, он не ожидает от меня такой прямоты: — Почему?
 Я качаю головой, пожимаю плечами и секунду смотрю на середину его груди: — Я не знаю. Это было просто там, куда я смотрела.
 — Чушь.
  
 Я перевожу взгляд на его глаза: — Что ты хочешь, чтобы я сказала?
          — Правду.
          — И что же это, по-твоему, такое?
          — Тебе нравится, когда я смотрю на тебя. Тебе нравится наблюдать за мной. И тебе нравится, когда мы оба тебя трахаем.
          Я не знаю, как на это ответить. В конце концов, это правда. Грегори говорит правду.
          — Разница в том, что ты спишь в его постели, — говорит он.
          — Я его.
          — Потому что ты должна быть или потому что ты хочешь быть?
          — И то, и другое.
          — А как насчёт меня? Что насчет того, как ты смотришь на меня?
          Он переводит взгляд куда-то в сторону, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть Себастьяна с Галло на буксире. Он смотрит на нас обоих, прежде чем подать сигнал Грегори, что мы должны следовать за ним, и я избавлена от необходимости отвечать.
          Себастьян и Галло идут впереди нас по лестнице, а Грегори следует за ними, держа руку на моей пояснице.
          Когда мы доходим до кабинета Галло, он отпирает дверь, и мы все входим. Он проходит за свой стол, открывает ящик. Из него он достает CD или DVD. Себастьян берет его, кладет в карман.
          — Здесь есть копии?
          — Нет.
          — Вы его смотрели?
          Галло смотрит на меня и качает головой: — Нет.
          Себастьян подходит к пожилому мужчине, берет его за воротник и поднимает.
          Учитывая все, через что я прошла с Себастьяном, это самое жестокое, что я видела у него, и это поражает.
          — Я выброшу тебя из гребаного окна, если узнаю, что ты имеешь к этому отношение.
          — Я не имел. Я сказал тебе. Я был тем, кто сказал тебе, где она, помнишь?
          Так и есть?
          — Это не доказывает невиновность.
          — Сколько раз ты хочешь, чтобы я это повторил? Я допросил девушку, и она сказала, что Люсинда попросила у нее копию ключа для хранения. Она не знала ничего лучшего, а твоя мать...
          — Мачеха.
          — Твоя мачеха может быть настойчивой. Я вообще удосужилась посмотреть видео, только когда заметил, что мой ключ пропал.
          — Ты держишь ключи при себе.
          — Не этот. В этом нет необходимости. Туда никто никогда не спускается.
          — Отлично.
          Себастьян отпускает пожилого человека, и Галло, спотыкаясь, отступает назад, выпрямляется и поправляет воротник.
          — Убирайтесь, — говорит Себастьян.
          Мы смотрим, как Галло уходит, закрывая за собой дверь.
          — Я действительно хотел увидеть, как ты выбросишь его из окна, — говорит Грегори. Он сидит на одном из стульев, непринужденно, его лодыжка скрещена на другом колене.
          Себастьян опирается на переднюю часть стола, складывает руки и смотрит с Грегори на меня.
          — О чем вы двое говорили внизу?
          — Ни о чем, — говорю я слишком быстро.
          Он сужает глаза. Он знает, что я вру.
          — Я спрашивал ее, почему ты отшлепал ее прошлой ночью.
          — Что? — начинает Себастьян, не выглядя удивленным, — Ты дрочил от одной мысли об этом, брат? — спрашивает он, делая шаг к Грегори.
          — Не нужно, — говорит Грег, вставая и делая шаг к брату, так что они оказываются нос к носу, — Я уже наелся.
          — Я должен выбросить тебя из гребаного окна, — Себастьян берется за рубашку Грегори.
          — Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь, — реакция Грегори совпадает с реакцией Себастьяна, и двое поворачиваются кругом.
          — Что вы делаете? — спрашиваю я, пытаясь встать между ними, — Устраиваете что-то вроде соревнования по писсингу?
          Ни один из них не смотрит на меня, и я кладу одну руку на кулак каждого из них.