Полуночный ковбой

— Джой, честное слово, уже очень поздно.
— Да, но это очень важно.
— Ради всего святого, что же это может быть?
— Я… мне бы не хотелось говорить, стоя здесь.
— Но я не могу в такой час пригласить тебя к себе.
— Разве ты не говорил, что мы друзья?
— Да, конечно! Но…
— Но на самом деле ты этого, конечно, не думал, — сказал Джой, проходя мимо Локка прямо в гостиную.
Локк остался стоять у дверей. Нахмурившись, он посмотрел на Джоя.
— Ладно. Давай излагай, что там у тебя. В чем дело?
— Закрой двери.
— Закрыть двери?
— Ага. Что, не понимаешь? Захлопни их.
Набрав в грудь воздуха, Локк осторожно перевел дыхание. Затем закрыл двери.
— Мне нужны деньги, — сказал Джой.
— Ах вот как. — Локк улыбнулся. — Ну, конечно. Конечно, они тебе нужны. Я должен был, должен был догадаться. О, прости, что вынуждаю тебя просить, это так неблагородно с моей стороны. Кроме того, это ваш-ха-ха! — доход, так сказать! Боюсь, что я проявил крайний эгоизм, не подумав об этом. Секундочку. Подожди здесь.
Локк направился в спальню. Джой последовал за ним. Локк открыл ящик столика, стоявшего между кроватями, и вынул бумажник. Вынув из него купюру, он положил бумажник обратно.
И тут он увидел Джоя, стоявшего в дверях.
— О! — его руки испуганными голубями метнулись к горлу. В ужасе он сделал шаг назад, стукнувшись о столик и едва не опрокинув лампы. Но он успел подхватить ее.
— Ты меня напугал, — сказал он. — Я думал, что ты подождешь там. — В голосе его слышалась легкая нотка раздражения.
— Да нет, — сказал Джой. — Я решил, что не буду заставлять тебя делать лишние шаги.
Он глянул на десятидолларовую бумажку в руках Локка.
— Это для меня?
— Да, — сказал Локк. — И считаю, что ты более чем заслужил их, хотя бы тем, что провел весь вечер с болтливым старым джентльменом. Так что можешь и не благодарить меня.
— Тауни. — сказал Джой. — Боюсь, что мне причитается больше, чем десятка.
— Да? В самом деле? — Локк внезапно заговорил очень тихим, еле слышным голосом. На лице его застыло выражение, которое не имело ничего общего с лихорадочным возбуждением, которое он испытывал. — Какая жалость! Боюсь, что у меня нет больше наличных. То есть денег.
— Я должен получить пятьдесят долларов.
— Пятьдесят!
— Вечером я провел с тобой чертовски много времени, Тауни, и не думай возражать. Ведь ты же, никак, решил стать хорошим мальчиком, не так ли?
— Но, Джой, я… у меня их просто нет.
— У меня вообще нет времени, тем более сидеть с тобой всю ночь, играя в гляделки. У меня есть семья, черт возьми, и я должен как можно скорее отвезти ее во Флориду. Так что запускай лапу и вытаскивай ее с пятьюдесятью долларами.
Локк отступил к столику и прислонился к нему.
— Я поникаю, Джой, честное слово, я понимаю. И я согласен со всем, что ты… — Джой двинулся к нему. Локк захлебнулся. — Что ты собираешься делать?
— Убрать тебя с дороги.
— Ты только напрасно потеряешь время. Здесь нет ничего…
Джой влепил собеседнику плюху тыльной стороной ладони. Локк свалился на кровать не столько из-за силы удара, сколько от удивления. Тут же приподнявшись, он упал на колени и, обхватив столик руками, закрыл доступ к ящику своим телом. Втянув голову в плечи и краем глаза наблюдая за Джоем, он принялся скулить, как женщина или ребенок. Джой схватил его за волосы и развернул лицом к себе.
— Ну-ка дай мне этот столик!
— Нет, нет! Я не могу! Там нет денег! В нем только мои личные вещи!
Джой еще раз ударил его по лицу, но на этот раз открытой ладонью.
Локк продолжал скулить и стонать, но не шевельнулся. Джой нанес ему еще один удар, но из этот раз покрепче и кулаком.
Локк вскрикнул, а затем сказал:
— Я заслужил это! Да, в самом деле, я заслужил это! — Он продолжал стонать, но на гораздо более высокой
ноте. В то же время он продолжал обеими руками цепляться за столик.
— Я сам на это напросился! — вымолвил он. — Ты можешь еще и еще раз ударить меня! Весь вечер меня неотступно посещали такие грязные, такие отвратительные мысли. Что, у меня на лице кровь? — Он лизнул кровь, которая текла у него из носа. — Я истекаю! О, благословение Богу, г истекаю! Я заслужил эту кару!
 
— Да отцепись ты от этого проклятого стола. — Джой стал понимать, что перед ним нечто большее, чем просто человек, защищающий свои деньги. В нежелании Локка было какое-то исступление, почти ярость. Глаза у него блестели, а губы, за которыми виднелись плотно сжатые зубы, были растянуты в идиотской улыбке, придававшей ему вид толстой рехнувшейся рыбы. Лицо его побагровело, а текущая из носа кровь уже заливала и рот, и зубы, и подбородок.
Джой схватил настольную лампу и вскинул ее высоко в воздух.
— Так ты собираешься давать мне пятьдесят долларов? Или хочешь, чтобы я размозжил тебе башку?
Выражение лица Локка ясно дало понять, что он предпочитает: с тоской глянув на вскинутую лампу, он остался в том же положении.
Поняв, что от него сейчас требуется, Джой почувствовал, что его затошнило. Ему показалось, что они поменялись местами, словно оружие было в руках Локка, а Джой подвергался угрозе, и насилие, если его придется применить, обрушиться на него, а не на тело Локка.
— Пожалуйста, отойдите от столика, мистер, — сказал он.
Локк отрицательно помотал головой.
Джой опустил лампу на голову Локка, заставив ее остановиться в нескольких дюймах от его глаз. Локк вскрикнул, но на этот раз в голосе его звучало удовольствие. Тело его обмякло, и он ослабил хватку. Джой сначала не понял, что произошло. Он даже не коснулся противника, и все же Локк оставил поле боя.
Джой опустил глаза и увидел, что Локка так и колотит от пережитых эмоций, но Джой не мог понять, плачет ли он или смеется. Но теперь он понял, каким образом его собирался использовать этот беловолосый, краснолицый и голубоглазый джентльмен из Чикаго, так что, когда он вытащил бумажник из ящика ночного столика и нашел в нем сто двадцать один доллар, он все их сунул себе в карман.
Когда Джой покидал комнату, Локк сказал:
— Благодарю тебя, благодарю.
Уже почти миновав гостиную, Джой внезапно понял, что предстало его глазам в спальне: Локк, сидящий на полу, прислонившись головой к постели, широко растянув в усмешке окровавленные губы, а рядом с ним на ночном столике стоит телефон.
Ворвавшись обратно в спальню, Джой увидел, что Локк подполз на коленях к кровати и уже взялся за трубку.
— Эй! — позвал его Джой.
Локк вскрикнул от удивления. Дернувшись, он оказался лицом к Джою. Они смотрели друг на друга, словно оба понимали, что худшая часть вечера им еще предстоит.
— Я никому не собираюсь звонить! — сказал Локк. — Честно, я не хотел.
— Помолчи.
— Честное слово! Я просто…
— Заткнись.
Джой попытался собраться с мыслями. Он видел перед собой только Локка и телефон или телефон и Локка и знал, что того или другого надо вывести из строя, чтобы у него было время выбраться из здания. Поэтому, подойдя к ночному столику, он дернул провод с такой силой, что розетка вылетела из стены. Но связь еще не была нарушена. Ему пришлось положить телефон на пол и выдернуть шнур из металлического корпуса. Затем он поднял трубку и прислушался. Она молчала.
Локк воспользовался этой возможностью, чтобы выскочить в гостиную, и ему почти удалось добраться до холла, когда Джой, по-прежнему держа в руках молчащий телефон, настиг его.
— Эй! — крикнул он и швырнул коробку телефона в голову Локка. Как раз в эту секунду Локк повернулся к нему лицом и металлический корпус врезался ему в рот, откуда вылетел зубной протез. Он начал кашлять и сплевывать, а когда изо рта у него вылетело несколько зубов, он спустился на колени и стал искать их.
Тем не менее перед мысленным взором Джоя по-прежнему стояли эти два предмета — человека в телефона, телефона и человека, и, несмотря на всю свою растерянность, он понимал, что с ними надо что-то делать. Посему он пихнул Локка на пол, сел ему верхом на грудь и засунул телефонную трубку в его беззубый рот.