Полуночный ковбой

Взяв руку Джоя, Локк сжал ее между своими ладонями.
— Прошу тебя, помоги мне оставаться хорошим, — взмолился он. — Я не хочу быть таким, каким был в июле.
Джой кивнул. Он испытывал огромное разочарование, но мог понять, о чем его просят. Он двинулся было уходить, но Локк задержал его, взяв за руку.
— Джой, слушай, ты придешь завтра повидаться со мной? Ты обещаешь?
— А сегодня вечером, — сказал Джой, — нельзя ли заняться тем, что будет завтра?
— Завтра я буду другим. Я изменюсь. Я не буду так нервничать. Не могу даже передать тебе, как мне не по себе, словно мне на голову свалится бомба. И, понимаешь, мне жутко хочется, чтобы на меня что-то свалилось! И я вне себя от этого ожидания — Он снова попытался засмеяться и тут же осекся. — Видишь, я прямо не могу совладать с собой. Послушай, ты только послушай мое сердце! — Он засунул руку Джоя себе под жилетку. — Все смешалось в кучу — и этот жуткий шум за окном, и эта обслуга, которая принесла что-то совершенно несъедобное, когда мне хотелось чего-то очень вкусного, и этот ужасный телефонный звонок от Эстелл. Но пообещай, пожалуйста, что ты придешь завтра!
Джой выдернул руку и направился к дверям.
— Я отправляюсь во Флориду, — сказал он. — Мне нужно ехать во Флориду.
— О, это просто ужасно. — Встав, Локк проводил Джоя до дверей. — Едва только я встретил человека, который понимает меня, как никто другой, и ему уже надо исчезать… Слушай! Подожди! Я хотел бы сделать тебе подарок! Для твоего путешествия! Ведь ты не будешь возражать, не так ли? — Он торопливо скрылся в спальне.
Джой был удивлен таким неожиданным поворотом событий. Он расслабился в приятном ожидании, прикидывая, как велик может быть подарок от человека, дом которого башней высится над озером и который может нанимать оркестр на день рождения своей матери.
В соседней комнате было слышно, как открылся и снова закрылся ящик стола.
Вернулся Локк. Он улыбался. Подойдя к Джою, он протянул ему сжатый кулак.
— Считаю за честь, что могу вручить тебе вот это.
Еще не видя, что скрывается в руке, Джой попытался найти слова благодарности.
Поднеся руку к глазам Джоя, Локк медленно разжал пальцы, продемонстрировав лежащую на ладони медаль святого Кристофера.
— Пожалуйста, возьми ее.
Джой уставился на медаль.
— Не смущайся! Для этого не обязательно быть католиком или кем-то в этом роде. Он покровитель всех путешествующих.
Джой покачал головой.
— Но я х о ч у, чтобы она у тебя была, — сказал Локк. — Ибо этот дар поможет мне сохранить уважение к себе.
Джой позволил засунуть медаль ему в карман. Он продолжал трясти головой даже после того, как человек из Чикаго спросил у него, в чем дело.
  
7
 
Этот вечер предельно вымотал его, и он держался из последних сил. Взбираясь по лестнице, он попытался прикинуть, хватит ли у него сил все рассказать Рэтсо,
— Рэтсо, — пробормотал он, остановившись на площадке третьего этажа и глядя на зимнюю луну в выбитом окне. — Нет, Рико. Я буду звать его Рико. Рико, — продолжил он, — боюсь, что пока толком так ничего и не сработано. Я чуть не всю ночь без толку провозился с этим идиотом. Но я кое о чем договорился с ним на завтра, так что, самое позднее, через два дня мы будем сидеть в автобусе. Ну, как тебе это нравиться? — Он помотал головой: никак это не может нравиться. Может, лучше сказать, что ему пришлось потратить часть денег, но завтра все вернется. Ну, Рэтсо, скажет он, — еще двадцатка, и, считай, мы уже в автобусе.
Он вошел, приготовившись выдать это вранье, и увидел, что Рэтсо не спит, уставившись в потолок. Джой ждал, что тот сядет и будет расспрашивать, как прошел вечер, но Рэтсо не пошевелился и ничего не сказал.
Подойдя поближе, Джой заглянул ему в лицо. Почему-то — может быть, он знал всю истину, — Рэтсо не ответил на его взгляд. Продолжая смотреть в потолок, он сказал:
— Мне приснился дерьмовый сон. — Голос у него был тихим и мягким. Угрожающей хрипотцы в нем больше не слышалось.
— А ты не собираешься спросить меня, — сказал Джой, — как у меня были дела вечером?
 
Рэтсо взглянул на него, но шевельнулись только его глаза. Внимание его было приковано к чему-то другому. Лицо его было совершенно бесстрастным, а глаза потухшими. Нет, он мог видеть, эта способность не покинула его, но выразительность взгляда, которой он всегда отличался, совершенно исчезла.
— Никуда мне не хочется ехать, — сказал он.
— Ты не хочешь ехать во Флориду?
— Не-а. Почему бы тебе не завалиться поспать?
Джой посмотрел на теплое местечко рядом с Рэтсо и подумал, что было бы неплохо прилечь. Затем он посмотрел на влажное, осунувшееся лицо Рэтсо с глубоко запавшими глазами, и в памяти у него всплыл звук открывающегося ящика стола в спальне номера Таунсенда П.Локка.
Он понял, что ему надо добраться до него. Больше ему ничего не оставалось делать. Все стало до смешного просто.
— Ну и ну! Черт бы тебя побрал! — сказал он. — Я все организовал, а ты не хочешь ехать!
— Что ты организовал?
— Да я все это дело раскрутил. Осталась только сущая мелочь, дай мне пару минут. И, как я прикидываю, нас ждет первый же автобус. Но, черт побери, тебе все это настолько не интересно, что я могу поехать и один. — Он оглядел комнату. — Думаю, что мне ничего тут не надо. Голова на месте, руки при мне — и вроде бы все в порядке.
Он направился к дверям.
— Слышь, Рэтсо, я… м-м-м… мы еще с тобой увидимся, а?
Рэтсо уже сидел, приоткрыв рот и распахнув глаза. Несколько секунд они с Джоем Баком молча смотрели друг на друга, а потом Рэтсо сказал:
— Ну пока.
Но он не шевелился. Как и Джой. Помолчав, Джой сказал:
— Значит, ты вообще не хочешь отправляться во Флориду, так?
Облизав губы, Рэтсо слегка нахмурился. И сказал, помолчав:
— Не-а.
Внезапно повернувшись, Джой, мягко ступая, вернулся в комнату.
— Надевай ботинки, ты, кусок дерьма! И пошевеливайся!
В долю секунды Рэтсо отшвырнул одеяло и проворно пополз по полу к своей обуви.
Они взяли такси до автовокзала. Багажа у них не было. Оба они набили карманы разной мелочью, а Рэтсо прихватил с собой индейское одеяло. По пути Рэтсо с трудом переводил дыхание и жаловался на резь в глазах.
— Что мне так жжет глаза? Ты что-нибудь понимаешь о рези з глазах?
Джой помог ему разместиться на скамейке в зале ожидания. Проще было бы понести его, но Рэтсо не позволил ему.
— А теперь жди здесь, — сказал Джой. — Я буду через десять минут.
— А что если они зацапают меня за бродяжничество?
— Ты с ума сошел? В двенадцать пятьдесят ты отправляешься в Майами, Флорида. Это не бродяжничество!
— Ну ладно, а что, если тебе не удастся обчистить того типа?
— Никак ты в меня не веришь? Так? Ты мне не доверяешь? Возьми вот и скажи! Ну давай же, говори!
— Ладно, — сказал Рэтсо. — Только вот…
— Дер-рьмо — вот и все только!
У дверей Джой оглянулся и увидел, как Рэтсо кутается в одеяло. Он дождался, пока Рэтсо не взглянул на него, и махнул ему рукой. Рэтсо ответил ему. Джой выскочил на улицу и, добравшись до Восьмой авеню, пустился бегом.
  
8
 
Он проделал весь путь до «Европы» и взлетел на пятый этаж без всяких раздумий, ибо чувствовал, что стоит ему остановиться и поразмыслить, как весь его план рухнет.
Постучавшись в дверь Локка, он прислонился к косяку, чтобы перевести дыхание. Через секунду он услышал тихое «да» из комнаты.
— Тауни?
— Кто там?
— Это я, Джой.
— Джой?
Он услышал щелканье замка, и дверь открылась. Та-унсенд П.Локк был уже в пижаме на голое тело и с босыми ногами.
— Боже небесный! — сказал он.
— Мне надо поговорить с тобой.
Несколько секунд Локк мялся на месте, смущенно глядя на Джоя; он бросил беглый взгляд на цепочку, словно сожалея, что снял ее, открывая двери.