Змей - искуситель для Неприступной (СИ)

Но Френк никогда не отступал и сейчас не собирался это делать. У него преимущество - артефакт подчинения. Почему только эта "древность" не работает так, как обещал Император?
Огромная трехметровая тварь выглядела тощей. Но лапы монста были с голову самого человека. Землянистого цвета кожа была больше похожа на камень, а пасть раскрывалась в четырех направлениях, будто кровожадный цветок. Длинный тонкий язык, как у змея "зондировал" воздух.
Не медля больше ни секунды, будто наигравшись с мышкой, тварь бросилась на воина. Мужчина успел активировать заготовленную пентограмму, но монстр не ступил в нее. Расмус будто провалился в песок возле незримой линии и появился за спиной воина. Френк успел принять свой боевой вид, покрывшись хитиновыми чешуйками и почти отрастив хвост, но...
Зубастая пасть мертвой хваткой вцепилась в мягкое плечо. Френк услышал, как захрустела его кость, но боли он еще не почувствовал. Достав меч - атаме, мужчина успел чиркнуть по непробиваемой шкуре горгула, а потом...
Монстр захрипел, вцепился в собственную шею когтями, раздирая ее, но глотать кровь врага не перестал. Челюсть разрывала горячую плоть, превращая конечность мага - воина в фарш. Атаме - заряженный на колдовской бой нож, не брал шкуру ни магией, ни своей закаленной сталью. Лишь когда ошейник перекрыл трахею, тварь затихла.
Френк уже ощутил как боль, раскаленными углями раздирает бок. Голову застилала тьма. Но прежде чем упасть и дать волю зверю, воин вырвал свою руку из пасти и закричал в низкое небо.
— Аааааа, — разнеслось над серым морем и птицы взлетеле с ближайшей скалы. Море было все так же недоброжелательно и обещало утопить любого смельчака. Воздух пах мокрым камнем и азоном.
Прижигая заклинанием рану, воин кусал губы и думал, что не просто так Расмуса Хорда хотят получить в друзья, а не во враги. У Касьяна получилось найти древний артефакт и посадить на цепь древнего пса. Арктос провозгласил себя Императором, но правит лишь тремя областями. Повиновения всех королей он желает получить с помощью Бессмертных воинов. Кажется, поимка древнего Горгула будет неоправдана, если Расмус Хорд не станет поднимать своих генералов.
— Чертова тварь! — крикнул колдун цепляя на себя заживляющее плетение. Разум воина готов был его покинуть. Перед глазами уже летали мушки, а все звуки сливались в длинный и протяжный гул. — Эта гадость будет кусаться даже без головы, — старался шевелить языком по сухому горлу мужчина.
Остаться без сознания с чудовищем, которое даже на ошейник слабо реагирует, не хотелось. А подкрипление просить лучший воин Императора не смел - честь не позволяла. Достав из аптечки все возможные допинги, мужчина начал их жевать. Но силы покинули человека, когда он только начал чертить пентограмму перемещения. Ходить по Междумирью, как горгулы наги не могут.
  
31
 
Анабель Кайсирская не смогла спать, уверяя себя что Раф может вернуться. Да, его больше ничего не держит. Алисию он пристроил, а все остальное... девушка просто привязалась к наглому хаму. С ней уже давно не разговаривали, как с другом и с таким теплом. Поэтому, она как собака, почувствовавшая ласку, ждет своего хозяина. Графиня понимала что это глупое чувство и нужно от него избавиться, но тяжесть давила на грудь и тоска начинала заполнять сознание.
Но утром ее разбудила другая беда, которую принес торговец.
— Извините, повторите пожалуйста, — прошептала девушка.
— Сегодня утром графа Соундаль нашли мертвым в местном кабаре. Говорят, перед заказом комнаты, он принял некое средство для потенции и при половом акте умер.
Брелли Тишь врал лишь отчасти. Люди торговца, после разговора с Расмусом, были отправлены на проверку мужа Анабель. Мужчина действительно посетил элитное кабаре и запивал свое несчастье алкоголем, выбирая себе куртизанку. Но до комнаты не дошел. Умер в коридоре. Оборотни помогли отойти ему в мир иной.
Прав был Расмус что с Францем Анабель не будет в безопасности. Тем более, если приведет Алисию в дом. Торговец держит свое слово и создал все условия для лучшей жизни двум леди.
 
Но...
Коммерсант, даже если преданный, все равно коммерсант. Он хотел получить деньги за то, чтобы Франциска Соундаль слегка обелили перед высокородным обществом. Например, чтобы в прессе появилась статья не о жалком распутном гуляке, который умер подобающим образом. А о благонадежном семьянине, который оставил молодую вдову с ребенком в столь раннем возрасте.
— А как вы об этом узнали раньше меня и прессы? — удивилась Анабель, разглядывая мужчину благородных годов с тростью.
— С недавних пор вы - моя клиентка. Я дорожу своей репутацией, поэтому стараюсь следить за чистотой сделки своего потребителя.
Новость о смерти супруга, графиню расстроила лишь немного. Больше всего она пыталась понять дадут ли ей удочерить Алисию без мужа. Сейчас она стала вдовой и переживать о решении Франца не надо, но церковь... Священники очень долгое время честно прикрывали все тылы графини. Они всегда стояли на ее стороне, ожидая наследства и получая хорошие пожертвования. Но если все измениться, когда девушка осталась одна.
— Вы готовы придержать эту новость один день, — мозг Анабель пытался найти выход из сложившейся ситуации. Она сопоставляла картинку и рисовала четкий план. — Сегодня вечером объявите о кончине моего супруга и получите в два раза больше, чем планировали.
Анабель посмотрела в глаза торговцу и готовилась бежать к Матушке. Нужно было немного времени и много наглости, которой поделился Раф.
— Согласен, — Брели Тишь прищурился и подумал, что слишком мало времени у его клиентки на любой составленный ей план.
— Спасибо! — она встала и кинулась искать миссис Робери.
В церковь вошла слегка взволнованная миссис Соундаль. Она шла в комнату покаяния и сжимала в руке бумагу с печатью. Церковная тишина давила ей на виски. Послеобеденное время не располагало к беседе по душам. Многие священники предпочитали спать после обеда, а не вести нравоучительные беседы с прихожанами. В городе Эн о графине Соундаль знали, но воочию не видели уже давно, поэтому встречать госпожу вышел обычный служка, оставленный за главного.
— Миссис, вы что-то хотите?
— Да, покаяться и взять ответственность за свои грехи.
— Пройдите в комнату, — предложил парень.
В темноте и тишине было проще лгать. Собеседник не видел лица графини, а девушка не пыталась угадать верит ли ей поп или нет. Все же что-то было в комнате покаяния скрытное. Здесь было проще раскрывать секреты.
— Четыре года назад я родила девочку не от мужа, — взяв себя в руки, графиня смотрела прямо перед собой. — Мой роман с иным был минутным увлечением. Я понимала что согрешила, но сделать уже ничего не могла. Под сердцем я уже носила малютку. Муж не обращал на меня внимания и не видел изменений. Из дома я почти не выходила, поэтому никто ничего не заметил. Попросившись на ночлег в приют соседнего города, я родила и оставила дитя. В младенце не чувствовалась моя кровь, лишь черты иного, поэтому легко можно было уличить меня в измене. Но спустя столько лет я так и не смогла забеременеть. Видимо Пресветлый так наказывает меня за мои грехи. Я решила найти свое дитя и только в "Крыле Ворона" обнаружила свою дочь.
Рассказ Анабель был жалостливым. Многие супруги лордов, обделенные вниманием супругов, грешат на стороне и рассказывают об этом священнослужителям. Но про своих внебрачных детей не распространяются. Их стараются уничтожить, чтобы не было улик прегрешения. Священник понял бы графиню, если бы она не прямым текстом говорила о том, что хочет ее удочерить. Бумага о том, что Алисия действительно является дочерью Анабель Соундаль имелась. Свидетельские показания о якобы родах тоже были. А то что кровь иных "перебивает" все корни благородной фамилии известно каждому. Священнику ничего не оставалось, как произнести заветную фразу.