Покушение

— Меня допрашивали. Хотели знать, где телефон малышки с координатами. Один из охранников помог мне. Но дверь была заперта.
— Из-за ветра закрылась наружная щеколда. К счастью, я видел, как они прятали тебя в этом чулане. Потом я увидел, что они ушли.
— А ты, Жюльен? Как тебе удалось сбежать?
Молодой человек рассмеялся.
— Шприцы! У меня были шприцы!
Теперь они хохотали вдвоем. Сириль, вытирая глаза, смеялась и плакала одновременно. Потом оба замолчали и обменялись долгими взглядами. Слова стояли в горле Сириль, но она не могла произнести их. Жюльен заговорил первым:
— Нужно выбираться отсюда. Скоро нас начнут искать.
Сириль помрачнела.
— Нет…
Дождь резко прекратился, как будто на небе закрыли кран.
— Почему?
— Ученый, работающий здесь, Рама Супачай, проводит исследования на детях. Я должна знать, о чем идет речь.
Жюльен нахмурился.
— Вот, значит, что…
— Что?
— Я осматривал окрестности, думая, как мы можем спастись, и заметил детей, которые шли в полном молчании. Я следил за ними. Они пришли в своего рода поселок, расположенный в бухте. И…
— И?
— Я… Они были там. Как тебе объяснить… Они входили и выходили из хижин, будто роботы. В полной тишине, без единого звука. Это такое гнетущее зрелище… Как будто школа зомби, понимаешь? Давай выберемся отсюда и предупредим полицию!
— Нет. Я должна увидеть, что он с ними делает. Я должна знать.
— Почему?
Сириль опустила глаза, подбирая слова.
— Десять лет назад… я стала объектом исследования наподобие того, что проводят здесь на детях. Это заставило меня позабыть определенный период жизни. И тебя в том числе…
Она глубоко вздохнула, отгоняя слезы.
Жюльен погладил ее по щеке.
— Не вини себя.
Он любовался ее лицом, ее волосами.
Сириль опустила голову, кусая губы.
— Я должна знать, что он сделал со мной. Иначе я никогда не смогу исправить это.
Жюльен кивнул.
— Хорошо. Тогда пойдем посмотрим, что делает этот сумасшедший.
Сириль показалось, что он хочет что-то сказать, но колеблется.
— Знаешь, со мной снова случился приступ. Мне было так плохо… Я чуть было не поранил себя, но сделал так, как ты говорила. И мне удалось победить агрессию. Я выиграл. По крайней мере, в этот раз. Благодаря тебе. Это произошло впервые за долгие годы.
Сириль сжала его руку.
— Все будет хорошо… Все будет хорошо…
  
47 
 
Вилла Рамы Супачая представляла собой внушительное здание, стоявшее на бамбуковых сваях на черной скале южного острова. Окна оранжереи с деревцами бонсай выходили на пляж напротив песчаной отмели. Сириль и Жюльен, окутанные оранжевым сумеречным светом в преддверии бури, двигались вдоль стены виллы. На их лицах играли тени облаков, шаги заглушало завывание ветра. Когда оранжерея осталась позади, они, карабкаясь по скалам, повернули влево. С одной стороны от них было здание, с другой — бушующее море, швырявшееся ракушками.
Именно здесь, позади виллы, они обнаружили оштукатуренное здание, незаметное с пляжа. Своего рода ангар. Прячась за скалами, они подобрались ближе и внимательно осмотрели строение. Оно не было старым, но порядком пострадало от непогоды. Со стороны моря на крыше была оторвана полоска длиной около пятидесяти сантиметров. Дыру еще не заделали.
Через брешь в стене видна была обшивка.
Медная сетка.
Сириль прищурилась и подошла ближе, желая убедиться в своем предположении. Жюльен молча следовал за ней. Да, изнутри помещение было отделано металлом и непрозрачным стеклом. Где-то заработал генератор, и над крышей ангара поднялся столб дыма.
Сириль поняла, что это. Это была клетка Фарадея.
Внутреннее оснащение позволяло изолировать помещение от внешних электрических помех, в частности радиоволн. Что можно поместить в клетку Фарадея, будучи исследователем в области нейробиологии?
— Могу поспорить, что здесь стоит магнитно-резонансный томограф, — прошептала Сириль на ухо Жюльену.
Любопытство взяло верх, и она подошла ближе. Они обогнули ангар. Приложив руку к стене, Сириль почувствовала вибрацию. Прибор работал полным ходом.
 
Она осмотрелась. В задней части ангара уходила вверх ржавая металлическая лестница. Сириль подумала, что она ведет, должно быть, к раздвижной двери, необходимой в подобного рода конструкциях, где требовался постоянный контроль.
Она сделала знак Жюльену, что поднимается, взялась обеими руками за поручни лестницы и вскарабкалась по ней. Ее волосы развевались на ветру, в ушах звенело, за спиной были скалы и бушующее море. Жюльен поднялся следом.
Она не ошиблась: там действительно была раздвижная дверь — старая, закрытая на два ржавых замка. Жюльен, порывшись в карманах джинсов, достал монету в двадцать евроцентов и через несколько минут открыл ее.
Они легли на крышу и через дыру посмотрели вниз. Сначала они увидели решетку, а затем, за металлическими прутьями, — сам аппарат. Роскошный, последнее достижение техники. Открытый магнитно-резонансный томограф в виде подковы, позволяющий оперировать с помощью визуализации, в реальном времени. Последний писк медицины. Сердце Сириль сжалось от боли. На операционном столе лежала маленькая девочка, подготовленная к операции. Ее волосы были смазаны клейкой жидкостью красного цвета.
Помещение было оснащено всем необходимым для современной операционной оборудованием. Пульт управления томографом, жидкокристаллические мониторы, установленные по бокам прибора, специальное освещение, стол с инструментами, манипуляционная тележка. Справа она заметила оборудование для анестезии, приборы наблюдения, дефибриллятор. В глубине комнаты, под прозрачным чехлом — магнетический стимулятор: такой же, какой использовали в Центре «Дюлак». Этот операционный зал был оснащен согласно последним достижениям науки.
В поле ее зрения появился мужчина, одетый в халат, шапочку и с хирургической маской на лице. Она без труда узнала его. Тайский исследователь расположился у головы девочки.
* * * 
На руке у девочки был тонометр, к груди прикреплены электроды. Она вела себя спокойно. Из-за анксиолитика, принятого полчаса назад, она находилась в сознании, но пребывала в заторможенном состоянии. Месье заверил, что операция совершенно безболезненная, и это ее успокоило.
— Хорошая моя, — начал доктор, улыбаясь за маской, — как я тебе уже объяснял, сначала мы возьмем точные пробы мозга. Я должен сделать так, чтобы твоя голова оказалась в этом приборе, который время от времени будет слегка сжимать ее.
Он нажал на кнопку пульта, включив расслабляющую музыку, и продезинфицировал кожу на лбу и затылке девочки.
— Теперь я сделаю тебе два укола. Будет немного больно.
Врач ввел анестезирующее вещество, чтобы «усыпить» кожу, и использовал специальное кольцо для проведения стереотаксиса, которое он прикрепил в четырех точках на голове девочки: на висках и на затылке. Она закрыла глаза.
Супачай открыл на томографе программу сбора данных и запустил подготовительный этап. Аппарат загудел. В течение двадцати минут все шло без изменений. Малышка не двигалась, спокойно лежала с закрытыми глазами, прибор работал.
Благодаря отметкам на шкале, изображение ее мозга было запечатлено с точностью до сотой доли миллиметра. Когда техника завершила все подсчеты, на экране появилось трехмерное изображение мозга ребенка.
Рама, сосредоточенный и молчаливый, запустил DVD-диск. На экране появилось около десятка фотографий девочки, сделанных до того, как она попала в Лигу: она сидела на высоком барном стуле, чрезмерно накрашенная, в розовом платье и в туфлях на высоких каблуках. На других фотографиях она была запечатлена с клиентами…
— Теперь я попрошу тебя открыть глаза. И ты мне немного поможешь, хорошо?
Девочка подняла веки.