Покушение

Тони наклонился и запечатлел на его лбу поцелуй.
— У меня есть хорошая новость и плохая.
— Начни с хорошей.
— Полиция нашла владельца мотоцикла.
Нино бросил на него мрачный взгляд.
— А плохая?
— Это Маньен.
Медбрат некоторое время молчал, «переваривая» информацию.
— Его арестовали?
— Да.
Мари-Жанна заерзала на стуле.
— Рудольф Маньен?
— Ты его знаешь? — спросил Тони.
— Да. Он ненавидит Сириль, и это взаимно.
Нино попытался пошевелиться, но каждое движение причиняло ему боль.
— Тони, ты проверял мою электронную почту? Есть новые письма?
— Нет, ничего.
Мари-Жанна снова поерзала на стуле.
— Боюсь, что она в опасности.
— Нам не остается ничего другого, кроме как ждать, — сказал Нино. — Если мы понадобимся, Сириль свяжется с нами.
  
46 
 
Дверь с глухим стуком закрылась, и Сириль поняла, что ее последняя надежда растаяла. Двое охранников заперли ее в прилегающем к вилле темном чулане площадью около четырех квадратных метров, с бетонными стенами. Из мебели здесь была только детская железная кровать, прикрепленная к полу.
Сириль усадили на тюфяк с запахом плесени и приковали наручниками к цепи, прикрепленной к изголовью кровати. Она рассматривала единственную на потолке лампочку.
«Как я до этого дошла? Что я наделала десять лет назад?»
Она подтянула колени к груди. Цепь зазвенела. Сириль сидела неподвижно и размышляла.
«Я обречена».
Тогда Рама Супачай подошел к Сириль, обследовавшей ребенка, и провел острием секатора по ее щеке.
— Если вы полагаете, что можете разжалобить меня, то ошибаетесь, — заявил он. — В данный момент я не могу заняться вами, поскольку должен провести очередной этап своего исследования. Но обещаю, что уже завтра в моей лаборатории будет все необходимое для того, чтобы заставить вас заговорить. И вы скажете мне, где находится этот проклятый телефон и кто пытался предать нас.
Сириль понимала, что ей не удастся смягчить его.
«Если они узнают, где телефон, то найдут его владельца и убьют нас всех: его, Жюльена и меня».
Все кончено. Ей было тридцать девять лет, а жизнь уже подходила к концу. Сириль обхватила голову руками.
«Никогда не думала, что это так закончится».
А все из-за ее амнезии, этой потери памяти, не имевшей никакого отношения к патологии. В очередной раз она принялась прокручивать в голове сложившуюся ситуацию. Но на этот раз у нее было несколько новых частичек мозаики.
Она работала в Сент-Фелисите, когда там находился на лечении Жюльен Дома. Судя по документам, найденным Нино, и признанию Бенуа, она включила своего пациента в секретный протокол исследований мезератрола и эффективности его действия при серьезных психологических травмах. Эксперимент потерпел неудачу. Жюльен оказался в коме. Она была виновна в этом. В приступе гнева она ушла из Сент-Фе и отправилась с Бенуа на ежегодный конгресс. Они поругались. Она сбежала на несколько дней и изменила ему.
«И тогда я познакомилась с Рамой Супачаем? И он рассказал мне о своих исследованиях? А я предложила себя в качестве подопытного кролика, чтобы стереть из памяти чувство вины и начать все сначала?»
Она вздохнула, глотая слезы. Она была трусихой. Трусихой, предрасположенной к самоубийству. Что именно он с ней сделал? Как воздействовал на ее мозг? Сириль рассматривала пятна влаги на стенах, считала и пересчитывала их. Ее жизнь и ее личность разбились на тысячи осколков. Она больше не знала, кем является на самом деле. Она глазела на стену в поисках чего-нибудь, на чем можно было задержать взгляд.
На высоте около метра виднелись какие-то выступы и полосы, напоминавшие выстроенные в ряд спички. Она прищурилась, вытянула шею и поднялась с кровати, потянув за собой цепь, чтобы лучше видеть. Волосы на ее голове встали дыбом. Это были царапины, оставленные ногтями ребенка!
Сириль замерла, прислушиваясь. Скрипнула дверь, и в чулан вошли двое охранников, одетых в военную форму. На этот раз она смогла рассмотреть их. Один из них, толстый, с тупым взглядом, нес поднос, на котором стояла миска с лапшой и стакан с чаем. Второй был коренастым и полным сил, ему было не больше двадцати лет, и держался он за спиной напарника. Сириль прижалась к стене. Толстый охранник поставил поднос на тюфяк рядом с ней. От него просто разило потом. Он стоял совсем близко и как-то странно глядел на нее. Сириль, избегая его взгляда, смотрела прямо перед собой, постепенно отодвигаясь к изголовью кровати. Толстяк какое-то мгновение поколебался и протянул руку к ее волосам.
 
— Не трогайте меня! — воскликнула Сириль, побледнев.
Второй охранник, не отходя от двери, что-то проворчал, но толстяк только пожал плечами. Сириль обнаружила, что ее лицо находится на уровне его пояса, и отвернулась, охваченная ужасом. Толстый охранник расстегнул штаны, схватил ее за волосы и силой уложил на кровать. В мозгу Сириль будто что-то взорвалось. Она готова была выть и кричать, но его рука зажимала ей рот. Второй рукой он сорвал с нее рубашку и теперь воевал с бюстгальтером. Сириль извивалась в надежде вырваться, но он уже повалился на нее. И тут она услышала чей-то голос. Толстяк выругался, приподнялся на локтях и, злясь, встал. Сириль едва успела набросить на себя рубашку, как молодой охранник уже был на ней. Он, как и толстяк, держал ее за волосы, а левой рукой гладил по щеке. Сириль с ужасом заметила, что он был беспалым.
— Видишь, что с тобой случится, если будешь молчать? И даже не думай о том, чтобы сбежать отсюда и добраться до виллы на лодке. Только дернешься — и ты покойница!
Сириль смотрела на него глазами, полными ужаса. Парень взглянул на ее губы и вдруг впился в них, просовывая язык между ее зубами. Сириль отбивалась, как могла, но охранник крепко прижимался к ее губам. Наконец он отпустил ее, встал и, повернувшись к напарнику, обратился к нему по-английски:
— Пойдем, жрать пора.
* * * 
Дверь захлопнулась.
Сириль задыхалась, сжимая в руке предмет, который второй охранник сунул ей в рот. Ключ…
«Господи…»
Сириль, произнеся короткую молитву, сжала ключ в руке и осмотрела дверь. Ей это не приснилось: охранник сказал, что до виллы можно добраться на лодке и что они отправляются поесть. Это был ее шанс убежать. Теперь она знала, кому принадлежал мобильный телефон, найденный у Док Май.
Освободившись от наручников, Сириль бросилась к двери из прогнившего дерева. Она прислушалась: кроме ветра, завывавшего все сильнее и сильнее, снаружи не доносилось ни звука. Надвигался шторм. Сириль долго стояла, прижавшись к двери и прислушиваясь к малейшему подозрительному шуму. Никаких голосов. Она глубоко вздохнула и толкнула дверь. В этот момент налетел ветер, и дверь зашаталась. Сириль снова толкнула ее. Дверь не поддавалась. Закрыто! Охваченная паникой Сириль изо всех сил навалилась на нее. Ничего. Ее сердце бешено билось в груди. Она дрожала. Это был ее единственный и последний шанс. Она должна была выбраться отсюда!
— Выпустите меня!
Сириль отскочила назад. Ее сердце готово было выскочить из груди. Вдруг дверь открылась, в комнату ворвался ветер, и Сириль различила в темноте силуэт Жюльена.
— Идем! Быстро!
Она вцепилась в его руку и выбралась из чулана. Небо было затянуто плотными тучами, крупные капли дождя, словно пули, барабанили по земле и песку. Жюльен и Сириль направились к морю, закрытому скалами и растительностью. На короткий миг луч заходящего солнца прорвался сквозь тучи и залил лицо Жюльена красноватым светом. Он посмотрел на Сириль и увидел измученную женщину с прилипшими ко лбу волосами, мертвенно-бледным лицом и глазами, полными слез. Молодой человек крепко прижал ее к себе.
— Господи, спасибо, что ты жива! Что случилось? Что они с тобой сделали?
Сириль всматривалась в его взволнованное лицо, в серые глаза. Она чувствовала его тепло совсем рядом. Весь ее ужас трансформировался в огромное желание прижаться к Жюльену и утонуть в его объятиях.