Больше никаких признаний (ЛП)

}Когда я сказала ей, что сегодня будет играть наша группа, она заставила меня пообещать, что я разрешу ей подобрать мне наряд. Я сказала, что мне нужно реально круто выглядеть, потому что это наше первое выступление, а она посмотрела на меня своим «без тебя знаю» взглядом и ответила, что берет все на себя. У нее получилось. Если не считать того, что я с трудом могу дышать — а это плохо для певицы — образ идеальный.}
}Мама уехала в Лос-Анджелес с Цирком и, могу поспорить, считает, что все пройдет отлично, потому что здесь Питер, и технически он за меня отвечает. Но дело в том, что один двадцатилетний парень нервно курит в сторонке, если речь идет о двадцати подростках. Догадываюсь, что мама об этом не подумала. Если уж на то пошло, она вообще не говорила со мной о вечеринке.}
Может, ей просто хочется оставить прошлое позади и умчаться с Дирком навстречу солнцу. Хотя я — тоже часть этого прошлого, я не могу ее сильно винить.
Питер был мегавзбешен из-за пивной бочки, которую притащил Энджело. Могу сказать, что ему некомфортно, обычно он держится подальше от ситуаций, связанных с алкоголем. Поначалу он пытался удержать несовершеннолетних из нашей компании от выпивки, но на этот раз то, что он встречается с моей лучшей подругой, сработало в мою пользу. В итоге Трейси уговорила его успокоиться: она сказала, что мы просто уложим всех спать или развезем по домам. Когда пришли старые друзья Питера по хоккейной команде с безалкогольным пивом, он устроил игру в покер в столовой и перестал пытаться держать все под контролем.
Трейси в знак солидарности с Питером не пьет вообще, но я никого и никуда развозить не буду. Я выпила пива, а теперь еще и попробовала то, что пьет Холли — думаю, это был какой-то коктейль, сделанный Стеф, которая понятия не имеет, что делает, но ей нравится играть на кухне в бармена рядом с Энджело.
Когда входит Роберт, Холли через всю комнату стреляет в меня взглядом под названием: «Какого черта?». Я отвечаю ей своим лучшим взглядом из серии: «Извини, у меня связаны руки», на который она реагирует слегка подозрительным выражением лица. Эй, это же она научила меня, что проще извиняться потом, чем спрашивать разрешения заранее! Хотя, если честно, я считаю, что это работает гораздо лучше у тех, кто выглядит, как Холли, а не у тех, кто выглядит, как я.
Как бы то ни было, это часть «Операции по Спасению Холли» — так Роберт называет наш совместный план. Когда я узнала, что Кэл на каникулах собирается домой в Аспен, мы решили, что вечеринка — это идеальная возможность для Роберта вернуть расположение Холли. Роберт так благодарен мне за помощь. Можно подумать, что я рассказала ему секрет поступления в Джульярд с именной стипендией.
Судя по всему, я сделала для себя вывод насчет Кэла благодаря его плохому мнению о Джейми, которое обнаружилось тем вечером, когда мы ходили в «Naples». Его страсти по Рейчел тоже не добавили ему баллов в моих глазах. Итого? Думаю, Роберт заслуживает еще одного шанса с Холли, к тому же теперь мое доверие к Кэлу равняется нулю, независимо от того, как сильно он нравится Холли. Так что я официально в Команде Роберта. Просто не собираюсь рассказывать это Холли.
Роберт быстро кивает мне, а потом направляется к бочке, наливает пиво и у него завязывается общение со Стеф — точно, как мы и обсуждали. Он не мчится к Холли, и это не остается незамеченным. Одно очко в пользу Роберта.
Я иду в подвал, где тусуется большинство гостей. Анджело уже играет роль диджея, разгуливая в огромных черньж меховых наушниках. Он машет мне и сдвигает наушники с ушей.
— Свитер, у меня офигенные новости. Готова?
Его взгляд кажется слегка маньячным, и он трясет головои так, словно у него до сих пор длинные волосы, от которых он избавился больше года назад. Интересно, может, я должна занервничать? Он наклоняется ко мне, как будто собирается открыть секрет века.
— На День Святого Валентина мы играем в центре на фестивале «Rat МоnКеу», и тот чувак из студии звукозаписи, которому я нравлюсь, сказал, что придет! — к концу предложения он забывает, что старался говорить тихо.
  
У меня кровь стынет в жилах. Я скоро буду впервые в жизни выступать, а у него уже выстраивается очередь людей из музыкального бизнеса, желающих на нас посмотреть через шесть недель?
Энджело поднимает руку, чтобы «дать мне пять», а когда я отвечаю ему тем же, он отрывает меня от земли и начинает крутить вперед-назад, как маятник. Я смеюсь, хотя он сжимает меня так крепко, что я боюсь, как бы он не выдавил из меня все пиво.
— Ладно, теперь можешь меня отпустить.
Он сжимает меня чуть сильнее.
— Ты там будешь играть, как чертов профи, слышишь меня? Если я для этого должен приходить к тебе каждый долбаный день и заставлять заниматься, так и будет!
— Ладно! Ладно! Отпусти меня! У меня морская болезнь!
— Ой, прости, Свитер, — говорит он, прекращая меня крутить, но так и не отпускает. — Знаешь, мне не терпится!
— Энджело, — говорю я.
— Точно. Извини, — он, наконец, отпускает меня.
— Мы начинаем?
— Да. Да! Давай зажигать!
Энджело достает плейлист, и мы начинаем готовиться. Я играю ритм и распеваюсь, Энджело играет главную партию или басы, в зависимости от песни, а Стеф подпевает мне и играет на ударных. Я возбуждена и немного испугана — никогда раньше не выступала перед группой избранных, моих ближайших друзей. Я лучше выступлю перед сотней незнакомцев, чем перед двадцатью людьми, которых знаю. Не то, чтобы я уже выступала перед незнакомыми… Но, похоже, через шесть недель придется.
Готова ли я играть на фестивале?
Я хоть знаю, что это за фестиваль?
«Один концерт за раз», — говорю я сама себе.
Мы подключаем оборудование и начинаем без всяких вступлений — играем две мелодии, написанные Энджело. Народу они нравятся, но наш любимый кавер, от которого они сходят с ума — «Sour Cherry», несомненно, потрясающая песня, и мы на ней отжигаем. Формируется мини-слэм, когда Питер и его покерные ребята спускаются посмотреть, что происходит. Возможно, он и чувствует, что должен помешать пьяным подросткам толкаться друг с другом и подвергаться риску травм, которые, может, даже придется зашивать, но он слишком поглощен музыкой, чтобы об этом беспокоиться. Пока пою, я вижу, как Холли ведет Роберта через толпу в свободный уголок, где они начинают танцевать сами по себе — «Операция по Спасению Холли» идет по полной программе.
Но самое классное из всего этого, что Джейми стоит в задних рядах и широко улыбается. Джейми не из тех, кто так улыбается — у него вообще улыбка редко появляется. И он определенно давно мне так не улыбался, потому что не простил мне тот случай на выставке, и я выношу ему мозг, чтобы он еще раз сдал экзамены, а он говорит, что не будет. Но сейчас он совершенно точно широко улыбается. Не могу не заметить, что ситуация на несколько баллов улучшилась.
Я так энергично играю на электрогитаре Энджело, что уже прошу какую-нибудь струну порваться. Играю не лучшим образом, но никого это не волнует. Когда мы возвращаемся к припеву, я пою его снова и снова, и в итоге у нас получается пятнадцатиминутная версия трехминутной песни. Мы заканчиваем, и Энджело сразу же переходит к диджейству, а мини-слэм продолжается. Я сбрасываю свои жуткие туфли и прыгаю в толпу, кто-то протягивает мне пиво, половина которого оказывается на полу еще до того, как я поднесла его ко рту. Выпиваю его, словно я умираю от жажды, и все начинают обратный отсчет — осталось около минуты до полуночи. Джейми отводит меня в сторону.
— Привет, Рок-звезда.
Это вдруг становится моим самым любимым прозвищем.
Он наклоняется для поцелуя. Я уворачиваюсь, беру его за руку и тяну наверх, через кухню в пустую гостиную. Толкаю его к стене и целую. Он смеется надо мной, и я тоже смеюсь, а потом снова хватаю его за руку и опять тащу наверх, на этот раз — в мою комнату. Захлопываю за ним дверь, как раз когда внизу все взрывается криками, а часы бьют полночь.