Омела в снегу (ЛП)

Не думая дважды, перезваниваю ей, гадая, как же я мог пропустить его. Ах да, я был очень занят дрочкой, когда на полной громкости слушал, как она читает непристойные книги. «Иисус, Алекс, ты не мог ещё больше облажаться?»
После одного гудка звонок обрывается, я смотрю на телефон и удостоверяюсь, что он ловит сеть. Пробую снова и снова, но вызов прерывается после первого же гудка. Я набираю её номер ещё пять раз и всё равно не дозваниваюсь. В животе появляется неприятное чувство. Что, если что-то случилось? Что, если что-то пошло не так?
Проверяю, когда она звонила мне, и вижу, что это было больше трёх часов назад. Начинаю волноваться. Кому я могу позвонить и с кем поговорить? Как узнать, в порядке ли она? Давала ли она мне контактный номер члена семьи, подписывая мой контракт? Господи, почему я не подумал о том, что подобное может случиться?
Я начинаю ходить по гостиной, размышляя о том, как выйти с ней на контакт, когда я вижу, как по всей комнате отражается свет фар.
— Что за херня?
Кто вообще может приехать ко мне домой? Никто и никогда этого не делал, а моя семья не появилась бы на пороге, заранее не предупредив меня. Может быть, они потерялись. Но моя подъездная дорога длиной в три мили (прим.: почти 5 км). Кто бы это ни был, он знал, куда именно направляется.
Я иду в чулан и хватаю хранящуюся там биту. У меня есть охотничья винтовка, но она в задней части дома и к тому же не заряжена. Возможно, прямо сейчас не лучшее для неё место, но раньше я никогда в ней не нуждался.
Как можно быстрее надеваю ботинки. Накидываю свою куртку и шагаю прямо к входной двери. Вижу джип, который съезжает с подъездной дорожки и паркуется, пока я выхожу за порог и спускаюсь по ступенькам. Застываю там на полсекунды, держа биту, и жду, кто же выйдет из него. Большими тяжёлыми хлопьями снег падает на землю, поэтому даже в нескольких шагах от машины трудно понять, что происходит.
Когда невысокая женщина в большом пальто и вязаной шапке обходит джип сзади, я прищуриваюсь, пытаясь понять, кто же это. Она резко останавливается, когда видит меня с битой в руках, и только тогда я понимаю, что не прикрыл лицо. Я не надел ни шапку, ни шарф, и мои шрамы, должно быть, напугали её.
Из-за снега я плохо вижу её глаза, но немного опускаю биту, думая, что ей, наверное, нужна какая-то помощь, из-за которой она и проделала такой длинный путь.
— Алекс?
Одно слово почти опрокидывает меня на задницу. Я роняю биту в снег и быстро разворачиваюсь, показывая Ноэль свою спину. Не могу позволить ей увидеть меня. Как же она попала сюда?
— Что ты здесь делаешь, Ноэль? — я могу слышать, насколько холодно и бездушно звучит мой голос, но не в силах изменить это.
— Я… У меня была проблема с интернетом. Мне нужно было сегодня вернуть тебе книгу.
Её тёплый, шелковистый голос расплавленной карамелью стекает по моим напряжённым плечам и проникает в сердце. Мой член как всегда реагирует на неё, даже в такую морозную погоду становясь твёрдым как камень.
— Ты не должна была выходить в такую погоду.
Всё, о чём я могу думать, — это то, как было опасно для неё ехать сюда.
Спустя полсекунды тишины я слышу тихое шарканье её ботинок.
— Ты прав. Добраться сюда действительно оказалось непросто. Мне очень жаль. Я пыталась дозвониться, но не хотела пропустить свой крайний срок, — я слышу нервный смешок, и мне приходится сдерживаться, дабы не начать успокаивать её. — Прости, мы можем всё сделать в другое время. Я только доберусь до города и попробую перезвонить тебе позже.
— Нет! — я не поворачиваюсь, но слово разносится эхом по лесу, заставляя её замолчать.
Я никогда не мечтал о том, что она окажется здесь, и теперь, когда это случилось, я не могу выдержать и мысли о её уходе. Слишком опасно для неё ехать куда-либо ещё, в любом случае я бы ей не позволил.
— Погода ухудшается. Ты не можешь сейчас вести машину.
— Алекс, мне очень жаль. Я просто не хотела потерять эту работу. Прошу прощения, что потревожила тебя в сочельник. Я видела городок в нескольких милях отсюда и могу поехать в мотель. Возможно, нам удастся поговорить после праздников.
 
— Останься! — резко оборачиваюсь, слова вылетают из меня быстрее, чем я смог бы удержать их. Отвожу взгляд, пытаясь не встретиться с ней глазами и держа голову так, чтобы спрятать свои самые ужасные шрамы. — В мотеле уже всё занято. Ты можешь остаться со мной. У меня есть лишняя комната.
Понятия не имею, все ли номера в мотеле заняты или нет. Просто не хочу, чтобы Ноэль уезжала.
— Я не могу тебя так стеснять, Алекс. Мне очень жаль…
— Просто зайди в дом. Здесь холодно, — жду одну секунду и вижу, как она возвращается к джипу и берёт сумку из багажника. — Ты можешь остаться на ночь. Утром я отвезу тебя в мотель.
— Спасибо — шепчет она, а я оборачиваюсь и иду обратно в дом.
Когда позади себя я слышу звук её шагов, выдыхаю и только сейчас понимаю, что сдерживал дыхание. Насколько плохо всё может обернуться? Я смогу держаться от неё подальше одну ночь. Смогу.
Верно?
  
Глава 5.
 
Ноэль
Быстро схватив сумку с пассажирского сиденья, я следую за ним; сердце колотится в груди.
— Ты замёрзла? — спрашивает он, топая на коврике у двери и стряхивая с ботинок снег.
Я беру с него пример и делаю то же самое, не хочу занести снег в его дом.
— О да.
Тут очень морозно, но мне кажется, здесь ветер ещё злее, чем в городе. Холод пронизывает тебя насквозь. Чем дальше я отъезжала от города, тем больше он заставлял мою машину дребезжать.
Я следую за ним внутрь, сняв перед этим ботинки и разместив их возле двери. Он делает то же самое, всё ещё держась ко мне спиной. Не могу удержаться и пялюсь на его широкие плечи. Я думала, Алекс окажется крупным парнем, так как у него такой низкий голос, но он даже крупнее, чем я представляла. В нём более шести футов (прим.: от 182,88 см), возможно, он выше моего роста в пять футов и два дюйма (прим.: 157,48 см) на целый фут (прим.: 30,48 см). Множество людей возвышаются надо мной на многие дюймы, но Алекс выше даже этого большинства.
Он немного поворачивает голову, бросая на меня взгляд из-за плеча. Один глаз глубокого синего цвета встречается с моим. Распущенные угольно-чёрные волосы спадают на его щёку, похоже, их нужно немного подровнять, ведь они скрывают лицо. Мне не терпится увидеть всего Алекса. Когда я впервые посмотрела на него, мне показалось, что у него есть шрам, пересекающий лоб и спускающийся к скуле. Но мешают тусклый свет хижины и спадающие волосы.
Он напоминает мне одного из романтических героев, о которых я читала в старых дрянных романах мамы. Кажется, что вокруг каждого какая-то мрачная аура. И все одарены тёмными волосами и пронзительными синими глазами. Герои везде описывались именно так. Всякий раз взяв в руки очередную её книгу, я могла практически предсказать, когда и что скажет герой, а сейчас, похоже, в каком-то футе от меня стоял один такой, вырванный прямо со страниц романа.
Я отталкиваю глупую мыслишку, потому что опять начинаю жить в своих фантазиях, делая реальным то, чего на самом деле нет. Шагаю ему навстречу, будучи не в силах сдержаться от того, чтобы убрать волосы с его лица. Не знаю, откуда у меня взялись яйца, но я тут же об этом жалею, когда он снова поворачивает голову, продолжая стоять ко мне спиной и неразборчиво шепча что-то.
Кажется, он не хочет на меня смотреть или что-то вроде того. От этой мысли по спине ползёт холодок, и это не из-за погоды. Если честно, здесь довольно тепло и огонь пылает у дальней стены, а я всё ещё закутана. Догадываюсь, что это гостиная, потому что в углу стоит рождественская ёлка, украшенная цветными огоньками.
Я умирала от желания узнать, как он выглядит. Я хочу соединить лицо и образ мужчины, исполняющего главную роль в моих фантазиях на протяжении последних нескольких месяцев. Когда я вышла из машины, у меня перехватило дыхание. И я, зачарованная тем, что оказалась рядом с ним, даже не смогла полностью охватить его взглядом.