Плакса (СИ)

– Сегодня – нет. Я загляну к вам после Нового года.
– А подарки привезешь?
– Конечно.
– И конфеты?
– Тебе нельзя много сладкого, – напомнил я ей.
Маруся недовольно насупилась и прядь кудрявых темных волос упала ей на лоб, предавая ей почти ангельский вид.
– Тогда привези клубнику.
Я не стал говорить ей о том, что клубника тоже сладкая. У нее был такой смехотворно-грозный вид, что мне не хотелось расстраивать ее.
– Хорошо, привезу.
– И виноград.
– Будет сделано.
Маруся удовлетворённая моим ответом кивнула, а затем улыбка снова появилась на ее лице.
– Сегодня Дед Мороз принесет мне подарок.
– И что же ты у него попросила?
– Планшет для рисования!
Мишка повернул телефон в свою сторону и его лицо снова появилось в поле моего зрения. И я в который раз поразился тому, как мы с ним похожи. Словно я смотрю на четырнадцатилетнюю версию самого себя.
– Она написала 10 писем, потому что боялась, что одно может затеряться и не дойти до Деда Мороза.
Я рассмеялся. Маруся стукнула Мишу маленьким кулаком по плечу и послала мне недовольный взгляд.
– А что ты попросил у Деда Мороза? – спросил я.
– То, что он точно не сможет выполнить.
Я вопросительно изогнул бровь.
– Чтобы Иван свалил обратно в свою Москву.
Я напрягся. Мои отношения с Иваном-дураком – это одно, и я не хотел, чтобы у кого-то из семьи было что-то подобное.
– Что случилось?
– Строит из себя старшего брата, – Мишка фыркнул. – Но это твое место. Так что пошел он.
– Миша, нельзя ругаться, – пожурила его Маруся.
Грудь сдавило. Я не хотел, чтобы кому-то из младших пришлось выбирать между Иваном и мной. Мы оба их братья и я старался не показывать при них свое отношение к нему. И если Маруся еще была маленькой и не обращала на наше общение внимания, то Миха видел все. И это было приятно, знать, что кто-то на моей стороне. Но он не должен был выбирать сторону.
– Лучше бы ты попросил у Деда Мороза что-то более реальное для исполнения, – пошутил я. – Например, новый комп?
– Меня и этот устраивает.
Дверь в комнату Михи открылась и в нее вошел Иван, одетый в классическую белую рубашку и идеально выглаженные черные брюки. Безупречен, как и всегда.
– Мать зовет к столу, – сказал он, а когда его взгляд упал на телефон в руках Михи, на лице появилась ухмылка.
В два шага он пересек комнату и выхватил телефон у Мишки из рук. Тот попытался вернуть его обратно, но Иван оттолкнул его.
– Верни ему телефон, – от злости сжимая в руках свой собственный, холодно произнес я.
– Да перестань, брат, я всего лишь хочу пожелать тебе хорошего Нового Года.
– Желай и проваливай.
Иван ухмыльнулся и я сжал кулак, стараясь игнорировать желание вмазать ему по роже. Через экран это все равно сделать будет невозможно.
– Сразу к делу. Деловой подход. Зря ты отказался от должности в компании.
– Я кладу трубку.
– Погоди, ладно, – он вздохнул. – Я не ожидал, что ты столько лет сможешь водить нас за нос. Но у тебя это отлично получилось.
– О чем ты говоришь?
– О хоккее, разумеется, – Иван выжидающе уставился на экран.
Я прилагал все усилия, чтобы ни единым движением не выдать своего удивления. Я не понимал, о чем именно он толкует, но тревога внутри буквально кричала о том, что он все знает.
– Все еще не понимаю, что ты хочешь сказать и не собираюсь тратить на бессмысленный разговор свое время. Верни телефон Мишане.
Иван закатил глаза и, когда Мишка потянулся за телефоном, снова оттолкнул его. Это было последней каплей для Мишки, потому что он схватил Ивана за предплечье и потянул на себя.
– Да отвали ты, – отмахнулся от него Иван. – А ты, старший братец, зайди в интернет и погугли свое имя, может тогда что-то в твоей голове проясниться.
И прежде, чем я успел ответить, он сбросил звонок. Злость подобно лаве, растеклась по моим венам. Его обращение с Мишкой не лезло ни в какие ворота. Я набрал номер брата, но звонок был сброшен. Я попробовал еще раз, распыляясь еще сильнее. Та же история. Я не мог ничего сделать, кроме как набрать отца. Но в эту секунду пришло сообщение от Ивана с ссылкой на статью и подписью:
  
«Приятного чтения. И с Новым Годом»!
Я кликнул на ссылку и первым увидел жирный заголовок: НАСЛЕДНИК КРУПНЕЙШЕГО ЗАСТРОЙЩИКА ЛИСОВСКОГО 10 ЛЕТ СКРЫВАЛ ОТ ОТЦА, ЧТО ИГРАЕТ В ХОККЕЙ.
Ниже шли мои фотографии и текст, в котором журналист рассказывал о любительской команде, в которой я сейчас играю, моя игровая статистика и даже фотографии с тренировок.
«Мог быть успешным бизнесменом, а стал работающим за гроши хоккеистом»
«Хоккеист-неудачник, бросивший свою юношескую команду в важный момент»
«Скрывал от семьи столько лет, что играет в хоккей из-за стыда»
Лживые строчки мелькали перед моими глазами. Че больше я читал, тем сильнее колотилось сердце в моей груди. Правду вывернули так, как было выгодно желтой прессе. И, хоть я сидел на кровати, я чувствовал, будто у меня из-под ног выбили почву. То, что я все эти годы хранил от всех, оберегал самое ценное, что у меня было, сейчас красовалось на первой полосе нашей городской газеты.
Я чувствовал себя преданным. Единственное, что в моей жизни было только моим, теперь таким не являлось. Я ухватился рукой за покрывало, сжимая его. Телефон завибрировал и на дисплее высветилось еще одно сообщение.
«Чуть не забыл. Передай Алисе спасибо»
Легкие резало изнутри, словно их наполнили битым стеклом. Я пытался сделать вдох, но не получалось. Сердце бешено колотилось в груди. Я расстегнул верхние пуговицы рубашки, надеясь, что это поможет сделать вдох. Но тщетно. Стало так жарко. Почему так жарко.
Доверие.
Предательство.
Боль.
Почему так болит. Она не могла рассказать все Ивану. Кто угодно, только не Алиса. Я положил руку на грудь словно она каким-то образом могла облегчить жжение на сердце. Она бы ни за что никому не рассказала о хоккее. Она знала насколько для меня это важно. Я ведь ее просил. Я снова попытался сделать вдох.
Больше никто не знал.
Нет. Нет. Зная каким человеком является Иван, я ни за что в жизни не поверю, что Алиса могла ему все рассказать. Мне нужно с ней поговорить. Я встаю с кровати, все еще пытаясь вспомнить, как нормально дышать, и движусь к выходу из комнаты. Но не успеваю даже взяться за ручку, когда перед моим лицом появляется Алиса со счастливой улыбкой на лице. Она так широко улыбается, что на щеках появляются ямочки. Раньше я их не замечал. И это каким-то чудодейственным способом действует на меня и я снова могу сделать вдох.
– У меня есть потрясающая для тебя новость!
«А у меня для тебя – нет» – хочу сказать я, но молчу. Потому что не представляю, как я мог, хоть на секунду, усомниться в ней. Я почти уверен в том, что Алиса никому не рассказывала о том, что я играю в хоккей.Почти.
  
Алиса
 
Мама сияла ярче самого солнца. На ней было красивое вечернее платье алого цвета, волосы убраны в высокую прическу, а на лице был неброский вечерний макияж. Она выглядела счастливой и, кажется, впервые за долгое время, расслабленной. И я не могла не радоваться тому, что она смогла отпустить проблемы с кофейней и выдохнуть.
Папа сидел рядом с ней в деловом костюме и с зачесанными назад волосами. Его руки лежала на спинке стула, за которым сидела мама и, иногда, во время разговора, он машинально касался ее плеча, а затем, словно опомнившись, одергивал руку.
Они так здорово выглядели рядом друг с другом, что на какую-то долю секунды я словила мимолетную грусть о том, что они больше не вместе.
– А куда вы такие нарядные? – спросил Марик.
– Мы будем отмечать новый год в ресторане с коллегами вашего папы, – сообщила нам мама. – Совсем скоро будем выезжать.
– Здорово. Вы очень красивые, – я и правда не могла отвести взгляда от своих родителей.