Железом по белому (СИ)

— Ты ради этого связался… с теми, с кем связался?
— Да, — коротко сказал Цайт.
Два фарана, старый и молодой, помолчали.
Разговоры были закончены. Достигнута ровно та стадия, которая называется удачной сделкой. Цайт, пусть и не раскрыл секрет штейна полностью, но будет поставлять необходимые добавки, что, может привести — или не привести — к раскрытию секрета помимо его желания, зато выбил скидку для будущих поставок в Зеебург, от которой, как он надеялся, можно будет уговорить Озерного рыцаря отрезать кусочек в пользу его, Цайта. Господин Койфман так и не получил то, что хотел, да еще и потерял деньги на поставках в Зеебург, зато получил возможность поставок контрабандного серебра под видом штейна и уже прикидывал пару схем, которые можно будет запустить.
Обе стороны остались равно недовольны, а, значит, сделку можно признать успешной.
— Ну что ж, дядюшка Кало, пожалуй, пора мне. И так я подзадержался, а ведь мне еще до Белых земель добираться. Там меня ждут.
Цайт поставил пустую кружку на разноцветный жестяной поднос.
— Мальчик мой, ты можешь остаться переночевать в моем доме. Пароход в сторону границы все равно уйдет только утром.
— Нет, мой добрый дядюшка, я тебе все же не настолько доверяю, — Цайт весело сощурился.
— Как?! — возопил Койфман, — Мне казалось, мы пришли к доброму согласию, ты, в конце концов, разделил со мной соль!
— Вот соли в этих вкусных штучках я как-то и не заметил. К счастью и сонного зелья — тоже, иначе это несколько подорвало бы зарождающееся доверие.
— Как ты мог такое подумать!
— Если бы я такое не думал — то просто не дожил бы до встречи с вами. Посему — позвольте откланяться.
С этим словами юноша легко встал с кресла и шагнул к выходу из кабинета. Миг — и дверь за ним закрылась.
Господин Койфман подскочил к двери, раскрыл ее… В коридоре никого не было. Мальчик как будто в воздухе растворился.
— Если завтра мои люди попытаются перехватить тебя на пароходе, это подорвет наше доверие? — спросил старик-фаран в пространство.
— Нисколько, — произнес откуда-то веселый молодой голос, — Это будет интересно.
Интересно, интересно… Интересно, где он планирует взять деньги, в конце концов, пароходы бесплатно не возят. Койфман повернулся, закрывая дверь в свой кабинет — и на глаза ему попался его собственный сейф.
Нет. Не может быть. Там кодовый замок.
С другой стороны — мальчику было скучно…
Господин Койфман подошел к стальному сейфу, предвкушающе улыбаясь. Если и вправду… то он еще больше начнет уважать этого мальчика.
Рычажки со щелканьем задвигались в пазах.
Семь. Семнадцать. Пятнадцать.
Седьмая книга священной Картис — а фараны тоже верили в нее, отличаясь только формой обрядов — Семнадцатая глава. Пятнадцатый стих.
Стих, любимый именно фаранами. Несмотря на то, что ни один народ в Картис не назван по имени, фараны считали, что пятнадцатый стих семнадцатой главы — именно о них.
«И будут те, кого многие назовут обманщиками, я же назову самыми правдивыми. И будут те, кого назовут преступниками, я же скажу, что нет на свете людей честнее их».
Тяжелая дверь сейфа бесшумно распахнулась.
Деньги на месте. 
Бумаги нетронуты. Даже бутылка перцовой настойки… погоди-ка…
Как раз на пачках купюр лежали две записки. Койфман развернул верхнюю…
«Пятнадцатый стих семнадцатой главы?! Серьезно?! Дядюшка, немедленно смени шифр!» — было написано на ней прыгучим мальчишеским почерком.
Вторая бумажка была распиской в том, что позаимствованные деньги будут возвращены, как только представится таковая возможность.
Мальчишка…
Койфман закрыл сейф и весело рассмеялся.
  
Глава 75
 
3
— Ой, извините…
Чернявая девушка налетела на Ермолая, пискнула что-то в свое оправдание и рванула к пристани, отчаянно размахивая руками — сходни от парохода уже собирались убирать.
Ермолай мельком глянул ей вслед и снова обшарил взглядом окрестность. Нет, мальчишка так и не появился…
Странные они все-таки, эти фараны. Хочешь, чтобы твой племянник — или кто он там тебе — помогал, ну так скажи ему об этом, будет кобениться — высеки по-родственному, он и присмиреет. Ну или если у того совсем никакого уважения к старшим не осталось, тогда уж и тебе нет никакого резона с ним нянчиться. Ноги в огонь — и вся недолга. Нет же, эти фараны все в какие-то игры играют, как дети малые с куклятами. То отпусти мальчишку, то поймай мальчишку, то привези сюда, то отпусти отсюда… Вот и сейчас: мальчишка сбежал, а ты его лови, но так, чтобы не дай бог не повредить ему.
 
Ермолай мысленно гордился собой. Он, как-никак, хоть и из деревенских, но уже давно в городе живет, с самого детства, так что на этих увальней, которые дальше собственной бороды ничего не видят, считал себя непохожим. Отчего господин Койфман и дает ему сложные задания, вроде выследить и доставить. А эти бородачи? Да даже привезти мальчишку, которого уже поймали, связали, вам в руки отдали — и то неспособны оказались. А уж слежка — это для них и вовсе эстская грамота. Да они не смогли бы узнать этого мальчику, даже если бы столкнулись с ним лоб в лоб!
Сходни оттащили и пароход, прогудев, начал медленно отваливать от пристани, шлепая плицами колес, из высокой трубы валил столб дыма. У борта собралась толпа уезжающих, машущих второй толпе, провожающих, руками, платками, шляпами и вообще всем, что поддается размахиванию и чем можно махать в приличном обществе.
Ермолай вздохнул и пожал плечами. Ну, значит, мальчишка оказался умнее своего дядьки и не полез на пароход. И то верно — с чего бы ему играться в какие-то игры?
4
Цайт облокотился о борт, глядя на удаляющийся берег. Ну, со стороны дядюшки Кало это попросту издевательство. Когда они договорились, что он докажет свою самостоятельность тем, что сможет уехать из Нахайска, несмотря на попытку людей дядюшки его выследить и остановить — он не имел в виду, что ему нужна фора. А ничем иным, чем форой, попытку остановить его с помощью нескольких деревенских увальней, которые торчали посреди площади, и которым не хватало только знамени с надписью «Мы ловим Цайта!», юноша посчитать не мог.
Даже обидно было на усилия, потраченные на то, чтобы изменить внешность.
— Скучаете? — рядом изящно, по крайней мере, по своему собственному мнению, оперся о край борта какой-то смазливый типчик. Острая бородка, усы шильями вразлет, блестящий цилиндр, бархатное пальто в талию, с роскошным воротником. И масляный взгляд.
Цайт демонстративно окинул незваного компаньона взглядом:
— Не настолько.
Чем не сбил спесь с самозваного Альмаро ни на секунду. 
— Я могу составить вам компанию на время путешествия. Мы оба из Белых земель и…
— Составьте ее кому-нибудь другому.
— Но вы путешествуете без компаньонки и я подумал…
— О, вы умеете думать? Неожиданно. Но я бы на вашем месте потренировалась в этом, без сомнения незнакомом вам деле, еще немного.
До сего момента Цайт считал, что, когда в романах мужчина переодевается в девушку и другие мужчины наперебой начинают оказывать этой «женщине» знаки внимания — это выдумка писателей. Однако вот сейчас он вовсе не в романе — и что? Стоило переодеться девушкой — как тут же нашелся тот, кто предлагает скрасить «ее» одиночество, имея в виду, что девушка должна скрасить ЕГО одиночество. С другой стороны: девушка, по одежде — горожанка из небогатой семьи, путешествует одна, без обязательного сопровождения, да еще и так демонстративно отставила свою… кхм… Да он принял его за легкодоступную особу!
— Вы принимаете меня за легкодоступную особу? — тут же спросил Цайт у своего потенциального кавалера. Тот смутился так, что ответ был ясен и без слов.
— Так вот, если вы немедленно не прекратите мне докучать, как весенний кот, то из кота превратитесь в тигра.
— Каким это образом?
— Очень просто. Я вам лицо расцарапаю.