Железом по белому (СИ)

В Стальном городе!
Да после такого провала пожизненная каторга за счастье покажется.
Коль повернулся к двери и посмотрел на револьвер.
Не на свой, к сожалению.
Револьвер находился в руке смутно знакомого юнца в рабочей одежде, с тонким еле зажившим шрамом на лице. Который смог бесшумно проникнуть в его комнату, а проникнуть в комнату офицера Черной сотни — это достижение, которое не каждому под силу.
— Кто вы такой? — спросил Коль.
Потому что если тебя не застрелили сразу — есть шанс договориться.
Юноша чуть шевельнулся, всего немного изменилась осанка, слегка развернулись плечи, приподнялся подбородок — и перед Колем предстал не молодой простолюдин, а аристократ, чьи предки вышли минимум из Эстской империи, на котором даже рабочая куртка теперь сидела, как мундир полковника.
— Младший сотник Ксавье, — коротко представился незваный гость, — прибыл по предписанию командира сотни.
Мир перед глазами Коля качнулся. Всего на мгновенье.
— Младший сотник Ксавье был убит вчера.
— Младший сотник Ксавье — это я. А вот кого вы принимали за меня все это время — вопрос. Не очень сложный, впрочем — под моим именем к вам прибыл эмиссар Дирижера.
  
Глава 73
 
Беренд
Нахайск 
5 число месяца Монаха 1855 года 
Цайт
1
Господин Койфман быстро оглянулся и, еле успел отметить взглядом темный силуэт, которого еще вчера в том месте не было, если, конечно, никто не решил внезапно подарить ему статую в человеческий рост, а таких дорогих подарков ему точно никто не мог сделать, кроме, разве что, шурина, но тот, вроде бы, не приезжал уже с полгода… Да где же этот проклятый револьвер?!
Ага!
Он разогнулся, выхватывая из стола короткий револьвер. Курносый ствол, чуть подрагивая, уставился на непрошенного гостя.
А, нет. Прошенного. И даже званого. И даже жданного. Но только не сейчас и не так.
— Пэтэр, мой мальчик, разве родители не говорили тебе, что тайком залезать в чужие кабинеты — нехорошо?
— Нет, не говорили, — Цайт отлепился от стены, к которой он прижимался, прячась за дверью, и, не обращая ровно никакого внимания на револьвер, сел в кресло. Закинул ногу.
— Я ведь мог бы тебя застрелить, мальчик. Я и сейчас могу.
— Нет, не можешь, — лениво усмехнулся Цайт.
— Нет, могу.
— Нет, не можешь.
— Могу.
— Нет.
— Могу.
— Нет.
— Это еще почему?
— Потому что я в твоем кабинете, дядюшка Кало… мы же из одной ветви, хоть и разных семей, почти родственники… так вот, я в твоем кабинете уже почти час. И мне было скучно.
— Ты намекаешь на то, что обыскал стол? И нашел револьвер?
— Более того, я из него и патроны достал.
Господин Койфман торжествующе усмехнулся:
— Ты забыл, что я фаран, мой мальчик. Это револьвер специально лежал в верхнем ящике, чтобы служить отвлечением для тех, кто вздумает на меня напасть. В нем и так были холостые заряды. А настоящее оружие, с боевыми патронами — во втором ящике.
— Дядюшка… Я же тоже фаран. И хитрость с двумя кошельками я прекрасно знаю. Когда я сказал, что нашел твой револьвер, я говорил как раз про тот, что лежал во втором ящике…
— Ты еще слишком молодой фаран. И не подумал, что кошельков может быть и три. Второй револьвер — тоже отвлечение, а настоящий — в тайнике под ним.
— Ты про тот, который открывается, если сдвинуть вперед деревянную планку на левом боку ящика? Не нужно недооценивать молодость, дядюшка, особенно молодость фарана.
Рекомый дядюшка с сомнением посмотрел на безмятежного Цайта, потом поднял револьвер дулом к потолку, и, зажмурившись, нажал на курок… или как там называется эта железка?
Курок — ага, вот он, курок! — звонко щелкнул.
— Я же говорил, — зевнул Цайт и встал, — Теперь, мой дорогой дядюшка, когда мы закончили валять дурака, давай поговорим как серьезные люди.
— Ты влез в мой кабинет. Я могу позвать полицию, и тебя арестуют.
— Нет, не можешь.
Койфман вздохнул.
 
— Ладно, я сразу спрошу: почему? 
— Потому что ты, дядюшка, фаран. А фаран не станет угрожать там, где можно договориться. Хотя…
Глаза Цайта прищурились:
— Когда ты, мой дорогой дядюшка, вместо того, чтобы договариваться, натравил на меня своих людей… А еще говорил, что мы, фараны, не обманываем друг друга.
Господин Койфман сел в кресло за столом. Побарабанил пальцам по зеленому сукну:
— Ой, дорогой Пэтэр, ты что, обиделся? Только не говори мне, что ты пришел сюда отомстить одному старику, желавшему тебе только добра. Иначе ты меня разочаруешь, ведь месть — это так невыгодно, так…
— …не по-фарански, — закончил Цайт, — Нет, сначала, конечно, я был несколько… недоволен. Но потом у меня было время подумать. Ведь ты действительно не хотел причинять мне вреда. Думаю, даже попади я к тебе — мы бы пришли к переговорам. Мы же фараны, верно? Мы знаем, что кроме грубых и прямолинейных угроз, пыток, шантажа и запугивания существует множество других способов добить своего, верно? «Перечный лист», «перегринская вилка», «сухое помело» или там «клубника со льдом»…
— «Клубника со льдом»? Что-то новое… а, нет, вспомнил. У нас ее называют «соленый мёд».
— Вот-вот. Так что, сбеги я от твоих наймитов или согласись с тем, что они приведут меня к тебе — ситуация бы выглядела точно так же: мы договариваемся.
— Тогда в чем был смысл всей этой суматохи, которая не стоила потраченных нервов, здоровья, я уж молчу про время и деньги?
— Смысл был, дядюшка Кало. Ведь теперь мы договариваемся на равных.
Старик-фаран вздохнул:
— Ох уж эта молодежь… Никакого уважения к старшим. Вот я в твои годы тоже к ним не прислушивался, и вот, смотри до чего дошел: юнцы ставят мне условия.
— Не ставлю.
— Но ведь собирался, верно? Не пришел же ты для того, чтобы раскрыть мне секрет покойного Готфрида, да сдохнет Лесс.
— Да сдохнет. Нет, секрет штейна я, конечно, не расскажу. Это не мой секрет и я не могу им распоряжаться. Но, дядюшка, ты же помнишь, что фараны называют честной сделкой?
— Между своими или между чужими?
— Честная сделка с чужаком — это когда оба расстаются в полной уверенности, что обманули второго. Я про сделку между двумя фаранами.
Господин Койфман вздохнул. Сделка между двумя фаранами считалась честной, если оба оставались недовольными.
  
Глава 74
 
2
Спустя два часа обе договаривающиеся стороны несколько охрипли, но не потеряли задора, чему несколько помогли две перемены чаю с любимыми берендцами… Цайт так и не смог повторить это название, в котором, казалось, сплелось шипение всех змей разом… в общем, с такими маленькими круглыми печенюшками с начинкой.
— Нет, — проговорил, наконец, господин Койфман, вытирая лоб платком, — Мне все же повезло, что я столкнулся с тобой. Встреть я твоего отца — он бы из меня всю кровь выпил.
Цайт несколько помрачнел.
— Извини, мой мальчик, — искренне расстроился Койфман, забывший о том, что произошло с семьей юноши.
Есть вещи, над которыми фаран НЕ ДОЛЖЕН шутить.
— Дело давнее, но рана не болит меньше от того, что прошло много времени, — Цайт мрачно отпил из кружки. Вот насколько хорошо у берендцев печенье, настолько же, будем честными, отвратителен чай. Хотя, казалось бы, они находятся гораздо ближе к чайным плантациям Востока, и должны получать качественный продукт… возможно, и получают, но вот это их пристрастие добавлять в чай наборы трав… На одних печеньках не проживешь.
— Ты все же не хочешь перейти в семью? — безразличным голосом спросил Койфман. Ровно настолько безразличным, чтобы казаться действительно безразличным.
— Нет, дядюшка, не хочу. Я и есть моя семья и, пока мои родители, мои братья и сестры, пока они не отомщены — другой семьи у меня не будет.