Слишком сладко (ЛП)

Мой разум помутился.
Я не могла сформировать ни одной связной мысли. Я не могла вырваться и не могла издать ни звука. Той ночью я поняла, что у меня больше шансов выпутаться из неприятностей, если я буду сохранять спокойствие и планировать свои действия.
Именно поэтому я дала Брэндону досчитать до трех, прежде чем послать в полет свой локоть. Вот почему Джастин получил то же самое. Не пришло время лапать меня. Пришло время найти в себе мужество, оценить свое положение и поверить, что я могу вырваться на свободу.
— Я сказал, вставай, Мия. Сейчас же, — говорит Нико, его слова достаточно резкие, чтобы разрезать стекло. — Вставай! — Я делаю, что велено, поднимаюсь с земли и убираю ополаскиватель обратно в сумочку.
— Я знаю дорогу домой.
— Еще бы, — огрызается он, возвышаясь надо мной. — Я не позволю тебе взять такси одной, так что двигайся. У меня не вся ночь, девочка.
Гнев, исходящий от него, проникает в меня, цепляясь за нервные окончания и воспламеняя мой разум неожиданным приливом смелости. Слова, которые в обычной ситуации никогда бы не пришли мне в голову, без колебаний слетают с моего языка.
— Я не девочка, и ты не пойдешь со мной. Присоединяйся к своим друзьям. Я могу о себе позаботиться. — Я обхожу его, направляясь к двери, но он не дает мне уйти.
Он хватает меня за руку, заставляя вздрогнуть по двум несвязанным причинам. Первая: мне больше некомфортно рядом с ним, а вторая: нездоровое возбуждение охватывает меня с ног до головы, противореча первой мысли. Он взвинчен, тикает, как бомба, но при всем своем грубом раздражении он мягок.
— Я не спрашиваю разрешения, Мия. Я провожу тебя домой. — Он выводит меня на улицу, не заботясь о том, чтобы я успевала за его длинными ногами. Он практически тащит меня, но его прикосновения все еще не доходят до синяков.
— Это очень заботливо. — Я высвобождаю руку и открываю дверь ближайшего такси. — Я справлюсь сама. Я уже делала это раньше. В чем бы ни заключалась твоя проблема, иди тушуйся в другом месте. Мне не нужно твое беспокойство.
Прежде чем я успеваю театрально захлопнуть дверь, он уже стоит рядом, держит ее открытой, садится внутрь и заставляет меня пересесть.
— Адрес?
— Я сказала…
— Я знаю, что ты, черт возьми, сказала! Поверь, последнее, что я хочу делать сегодня вечером, это нянчиться с малолетней королевой драмы, но Коди не обрадуется, узнав, что я оставил тебя в покое, так что будь куклой и не спорь, блять. — Он достал свой телефон и постучал большими пальцами по экрану. Через полминуты он похлопал водителя по плечу. — Номер девять Пион Драйв.
Я хочу спросить, откуда он знает мой адрес, но в горле застревает ком размером с яблоко. Если я открою рот, то расплачусь.
Большинство девушек любят плохих мальчиков: их обаяние, ауру опасности, сдерживаемое высокомерие… В книгах Айши полно таких парней, и они раскупаются как теплые пирожки.
Но плохие мальчики хороши только в книгах. Нико придерживает пиджак на коленях, когда мы отъезжаем от обочины. Дорогие серебряные часы, украшающие его запястье, контрастируют с черными татуировками на кистях и руках.
Он стоит целое состояние, но деньги — это не то, что меня привлекает. Или привлекали до того, как он стал строить предположения, не давая мне объяснить.
Я обожала его уверенность в себе. То, как он точно знал, как со мной обращаться, и наблюдал за мной, словно я была чем-то важным, о чем следовало позаботиться.
Разочарование захлестнуло меня, поселившись глубоко в нутрии. На мгновение я подумала, что он может быть заинтересован во мне, но корабль уплыл. Даже если бы он не возражал против десятилетней разницы в возрасте, я не из тех, кто ему нравится. Ему нравятся короткие юбки, большая грудь и гламурный макияж.
Я ему не подхожу. Ни в малейшей степени. Он хищник. Высокий, широкоплечий, сильный. Все в нем кричит о тестостероне: запах, стиль и поза, вплоть до голоса. У него грубые черты лица, подбородок покрыт двухдневной щетиной, глаза обрамлены густыми бровями. Татуировки украшают каждый сантиметр его верхней части тела… А я похожа на ту девушку из «Прогулки на память», с которой сравнивает меня Айша. Маленькая, бесхребетная.
 
Я бы хотела быть более похожей на свою сестру — общительной и не боящейся действовать в соответствии со своими желаниями, потому что я никогда не чувствовала себя настолько ошеломленной в присутствии мужчины.
Может быть, если бы мне хватило смелости воспользоваться этой возможностью, он бы не смотрел на меня так, словно не может дождаться, когда закончится поездка.
— Сделай мне одолжение и держись подальше от моих братьев, — процедил он, делая длинный успокаивающий вдох через нос. — Им не нужны проблемы, а именно это все, что ты принесешь.
Я смотрю на спинку водительского сиденья, моя грудь снова сжимается. Он не ошибается. Тройняшки ввязываются в бессмысленные драки от моего имени, как бы я ни упрашивала их не делать этого. Для того чтобы вывести их из себя, достаточно, чтобы кто-то из парней назвал меня странной.
— Теперь ты не хочешь со мной разговаривать? — спрашивает Нико, в его голосе звучит раздражение. — Очень, черт возьми, взрослая.
Я вгрызаюсь ногтями в ладони.
— Почему ты так себя ведешь? Я не сделала ничего плохого. Я…
— Ты позволила парню прикоснуться к себе! Ты не остановила его, но обратилась ко мне за помощью. Я уже сталкивался с такими девушками, как ты. Я пережил это дерьмо. Ничем хорошим это не заканчивается.
— Я не хотела на тебя смотреть. Мне не нужна была помощь, — с трудом выговариваю я слова, хотя все, чего мне хочется, — это вывернуться и выкатиться из движущегося такси. — Я искала Айшу, чтобы она подождала меня снаружи, и… Я не позволила ему дотронуться до меня, Нико, — шепчу я, уже не доверяя своему голосу. — Я оттолкнула его. Мне просто нужно было время, чтобы…
— Для чего? Чтобы он уделил тебе достаточно внимания? Может, ты и не позволила ему, но ты точно не остановила его.
Боже, почему так сложно защищаться? Этого не должно быть. Я не сделала ничего плохого, но благодаря отношению Нико чувство вины зарождается в моем животе, заставляя меня чувствовать себя такой маленькой. Я должна реагировать быстрее. Я знаю, что должна… просто если я сделаю хоть один неверный шаг, то проиграю.
— Когда ко мне прикасается тот, кого я не хочу, чтобы ко мне прикасались, у меня в голове становится очень шумно, — говорю я.
Необходимость изменить его мнение обо мне прожигает дыру в моей груди. А может, меня подстегивает потребность отомстить.
Это странное, тревожное чувство. Я никогда раньше не шла по пути «око за око», всегда сдавалась, но отношение Нико пробудило во мне ту часть характера, о существовании которой я и не подозревала.
— Все всплывает на поверхность, — продолжаю я, хотя он, вероятно, уже мысленно зарубил меня карате и не обращает внимания на мои оправдания. — Меня тошнит, я паникую… Мне нужна минута, чтобы взять себя в руки. Минута, чтобы подавить панику, оценить свое положение и найти выход.
— Это не ракетостроение, девочка. Оттолкни этого ублюдка и скажи ему, чтобы он тебя не трогал.
Я тяжело сглатываю и бросаю взгляд в его сторону.
— Перестань называть меня так. Что ты говорил, когда учил меня самообороне? Что я должна сохранять спокойствие, потому что страх задушит меня, верно?
У него сводит челюсти, но он качает головой.
— Именно так я и делаю. — Я смотрю в окно, наблюдая, как мы выезжаем из центра города. — Ты знаешь, как я познакомилась с твоими братьями?
Нико тихо хмыкает, то ли теряя терпение, то ли ему становится скучно.
— Какое это имеет отношение к делу?
— Больше, чем ты сможешь понять. Мы учились в одной школе с детского сада, но никогда не общались до прошлого года в Q. В тот вечер я сделала то, что, по твоим словам, должна была сделать сегодня. Я оттолкнула парня. — Я устраиваюсь на сиденье, теребя подол юбки. — А потом я пиналась, кричала и пыталась бороться с ним, хотя не могла удержать свой вес из-за того, что он подсыпал мне в напиток.