Слишком сладко (ЛП)

Нико не говорит ни слова, его беспокойство выдают нервные сжимания и разжимания обоих кулаков. Я приковала к себе его внимание, и, судя по его виду, он знает, куда я клоню. Он знает, что эта история не закончится красиво. Возможно, он слышал о ней от тройняшек, Шона, а может, и от парня, который в то время владел Q.
— Чем сильнее я боролась, тем хуже мне становилось. Я не могла думать. Я не видела выхода, потому что паниковала. По какой-то причине твои братья не спускали с меня глаз в ту ночь. И только благодаря им Ашер не получил того, чего хотел. Когда Конор оттащил его от меня, он уже запустил руки мне под юбку.
Я поджимаю губы, пробуя на вкус соленые слезы, беззвучно вытекающие из глаз. Ненавижу снова переживать ту ночь. Ненавижу шрам, который Ашер оставил на моем бедре, когда зацепился своим печатным кольцом за мою плоть и разорвал его. Я до сих пор иногда чувствую его руки на себе и просыпаюсь от пота в любое время суток. Я не стыжусь того, что произошло, но это не значит, что мне нравится об этом говорить.
— Итак, да, — признаю я, вытирая лицо. — Я не сразу оттолкнула Джастина. Мне понадобилось время, чтобы оценить наше положение и проверить, куда я могу ударить, если отказ не сработает. — Машина останавливается возле моего дома, водитель такой же молчаливый, как и Нико. — Это не то, чего ты ожидал от меня, но я не буду извиняться за то, что обезопасила себя единственным известным мне способом. Прошел год, и до сих пор никто не заманил меня в ловушку, как это сделал Ашер. — Я расстегиваю молнию на сумке, достаю бумажник, но Нико накрывает мою дрожащую руку своей.
— Посмотри на меня, — хрипит он, его чувство вины витает в воздухе, как мелкая пыль. — Пожалуйста, детка… посмотри. На. Меня.
Я снова вытираю глаза, подавляя мучительную потребность дать волю слезам. Слабое сердце никогда не выигрывало битву, и вот на что это похоже. Битва за то, кто выйдет победителем. Я могу быть слабее хрупкого стебелька, держащего вес цветка подсолнуха, но я держусь. Я не позволю Нико превратить меня в жалкую, хнычущую кашу.
— Ты ведь сожалеешь, правда? Сожалеешь о том, что сказал, как поступил, и о том, что Ашер чуть не изнасиловал меня. — Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, встречая его затравленный взгляд. — Это мило, но мне не нужны твои извинения. Мне не нужна твоя жалость. Все кончено. Я могу позволить этому определить меня или использовать это, чтобы стать жестче. — Я достаю из бумажника полтинник и передаю его водителю. — Не могли бы вы подождать минутку, пожалуйста? Я сейчас вернусь.
Он кивает, глядя в зеркало заднего вида, его лицо изображает смущение.
— Конечно.
Я выхожу из машины, пересекаю узкую дорожку, отпираю дверь и, щелкнув замком, прохожу по коридору в свою спальню. Подарок, который я выбрала на день рождения Нико, ждет меня на тумбочке. Он не заслужил его после того, как повел себя, но для его получения потребовалось время, усилия и множество одолжений. Несмотря на то что он был большим придурком, я хочу, чтобы у него это было.
Когда тройняшки пригласили меня на его вечеринку, я потянула за все ниточки, чтобы достать для Нико первую пластинку Aerosmith в идеальном состоянии с автографом группы. Такую пластинку можно купить в интернете за несколько сотен долларов, и я уверена, что у него уже есть такая в коллекции, но работа в индустрии дает свои преимущества.
Пластинка на моей тумбочке, завернутая в розовую бумагу, пришла прямо от группы с персональным посвящением.
Мгновением позже я снова стою у машины, держа дверь открытой. Глаза Нико встречаются с моими, его лицо полно противоречий. Он зол, обеспокоен и… Я не уверена, что именно я там вижу, но это окутывает меня, как толстое, пушистое одеяло.
— Прости, что не смогла прийти на твою вечеринку вчера вечером. — Я протягиваю ему подарок. — С днем рождения.
— Ты приготовила мне подарок?
— Было бы невежливо прийти с пустыми руками. — Я вытираю последние слезы с ресниц и жду, когда он возьмет подарок. — Почти так же невежливо, как и не принять его.
 
Он тут же берет его, нахмурившись, словно не зная, что сказать.
— Спасибо.
— Спокойной ночи, Нико.
Такси остается на дороге, а я выхожу в прихожую и сажусь перед пианино, играя все песни, которые меня успокаивают, до глубокой ночи.
ГЛАВА 10
Нико
Я бью кулаком по спинке пассажирского сиденья, когда Мия исчезает в доме. Ее залитое слезами лицо задерживается в моем сознании. Мне так неуютно в собственной гребаной голове, что хочется ее оторвать.
Осознание того, что моя извращенная личность, слишком быстро переходящая к выводам, и вспыльчивый характер — вот причина ее расстройства, сводит меня с ума.
Я больше никогда не хочу видеть, как эта девушка плачет. Я никогда не хочу видеть, как дрожит ее подбородок, а большие глаза наполняются слезами.
— Ты собираешься пойти за ней или…? — спрашивает водитель.
Подголовник пассажирского сиденья раскололся на две части под моим кулаком, а обеспокоенный, испуганный взгляд парня, заглядывающего в зеркало заднего вида, говорит мне, что он будет более чем рад, если я уберусь к черту из его машины. Он не может быть старше меня, но он вдвое меньше меня. Сомневаюсь, что он попытает счастья, пытаясь вытолкать меня.
Я достаю из бумажника пачку наличных, чтобы оплатить проезд и возместить ущерб.
— Девятнадцать-одиннадцать-шесть Порт-Рэмси-Уэй.
— Это слишком много, чувак. — Он постукивает по счетчику, где стоимость проезда еще не достигла и двадцати баксов. — Кроме того, она уже заплатила.
— Тогда тебе заплатят дважды. Остальное — за ущерб. У меня нет сил спорить. Возьми и отвези меня домой, хорошо?
— Да, хорошо, — хмыкает он, делая радио достаточно громким, чтобы я мог разобрать «Scrubs» группы TLC, но не настолько громким, чтобы помешать ему говорить. — Хочешь разбить окно или два? Проколоть шину? Ну, знаешь… получить свою выгоду и расслабиться.
Я оставляю это без комментариев, срывая розовую оберточную бумагу с подарка. Я ударяюсь головой о спинку сиденья, когда достаю пластинку, которую подарила мне Мия. У меня дома есть этот альбом, но у меня точно нет автографа группы с надписью «Dream on, Nico» на лицевой стороне.
Я понятия не имею, как ей удалось это сделать. Должно быть, это стоило целого состояния и кучи услуг, если только она не дружит с группой.
Даже разгромив всю машину, я не смогу избавиться от плохого настроения. Я уверен, что Мия не имела в виду ничего такого, но этот подарок, его идея… черт. Такое ощущение, что она специально выжимала из этой ситуации все до последней унции унижения, пытаясь поставить меня на место.
Отличная работа.
Я думал, что раскусил ее. Дважды. Но оба раза я ошибался. Она совсем не похожа на Кайю, и уж точно не такая бесхребетная, какой я ее считал, раз ей удалось так сильно подорвать мою уверенность.
Я хватаю телефон и сообщаю Тоби, что не присоединюсь к ним в Q. Затем пишу Коди.
Пусть лучше он узнает от меня, чем от Мии.
Я: Я заставил твою девочку плакать.
И я никогда не чувствовал себя таким грубым человеком.
Кайя сто раз выплакивала глаза, но ее слезы никогда не задевали меня так, как слезы Мии. По сравнению с этим удар по яйцам — просто прогулка по парку.
Вместо сообщения на экране высвечивается входящий звонок — мой брат слишком нетерпелив, чтобы перебрасываться сообщениями.
Я глубоко вдыхаю, прежде чем ответить.
— Что ты сделал? — Коди сжимает трубку. — Почему ты вообще был с ней? Она со своей сестрой!
— Уже нет. Айша предпочитает Тоби. Она бросила Мию и меня… Я сделал поспешные выводы. Почему ты не сказал мне, что она та девушка, которую Ашер чуть не изнасиловал в прошлом году?
— Потому что это не твое дело и не моя история. Что ты сделал?!
Я подавляю вспыхнувшее во мне раздражение. Коди имеет право злиться.
— Джастин Монтгомери был весь в ней в Тортуго. Она не оттолкнула его, но бросила на меня взгляд, который Кайя всегда делала, когда позволяла придуркам прикасаться к себе…