Кандидат (СИ)

— Да, согласен, но тут уж мой выбор просто совпадает с предписаниями, ничего не поделаешь. Иначе фиговый будет из меня командир.
Он снова нескладно усмехнулся. Как ни странно, поганого настроения как не бывало. А девушке всё не надоедало выслушивать его бредни. Что ж… это ему нравилось.
— Я как будто и в самом деле чувствую свою ответственность, безобразие. Пусть небольшую, но вполне весомую, и я же для этих людей в конце концов не отцом с матерью должен стать, а командиром.
— Странно тебя слушать, общее мнение о Флоте вообще и о ПКО в частности — стоят в строю ряды мужиков в латах, нечувствительных к боли, немых каменных гардианов, а тут ты мне раскрываешь глаза, мол мы такие простые работяги, не очень умные, не очень…
— Ну, знаешь, если я примусь озвучивать все бедовые идеи, что поселились у меня в голове с момента рождения, то мы здесь и заночуем.
— Знаю-знаю, — она звонко рассмеялась. — Только есть ли в таком случае вообще что-то правдивое в этом, признаюсь, довольно художественном образе?
— Есть, — твёрдо ответил Рэдди. — Только и под этими «латами» есть люди. Живые и, увы, не чуждые обычной человеческой рефлексии. Мы, вон, ошибаемся, бывает. И не одни у нас сплошные «мужики». В Корпусе их, рассказывают, и вовсе половина. Да и те — дети, вроде меня.
Она продолжала смеяться.
— Отлично, ПКО вырос в моих женских глазах. Ладно, поболтали и хватит, нужно расставаться. Я и так уже опаздываю.
Рэдди тут же захотелось выдать какую-нибудь банальность про то, как можно настолько загружать делами такую красивую девушку, но отчего-то так и остановился с открытым ртом.
— Ну? — подбодрила она.
Быть банальным, так по-крупному.
— Было бы величайшей глупостью с моей стороны по итогам столь удачного знакомства не спросить у тебя, о, девушка неземного образа, твоего контактного кода! — Рэдди шёл ва-банк, выдавая залпом всю ту чудовищную чушь, какую только был в состоянии нести.
Она улыбнулась.
— Вот, держи, о, рыцарь в сверкающих доспехах, мою карточку любезную, и да пребудет с тобой покаяние!
Кажется, это была какая-то цитата. Рэдди стоял на безумно ровном газоне подстриженной травы перед порталом третьего пандуса Госпиталя, и, глупо улыбаясь, разглядывал переливающуюся искру крошечной эрвэграфии.
Дела. Служба. Жизнь. Друзья.
Много всего. Они очень нескоро встретились снова. Должны были пройти годы, чтобы это случилось. Он не пытался с ней связаться, она ничего не знала о его делах. Но. Её звали Оля.
И это был его приговор.
Это был приговор им обоим.
Первый молча выводил носитель на курс точки финиша, Песне Глубин так и не было суждено в тот раз родиться в недрах его сознания — основные силы группировки мобильного реагирования оставались где-то в недрах виртуального пространственного кокона на подходе выходу в «физику». Там же где-то двигался «Цербер», модуль нулевого ранга класса «Тор» с Воином Фениксом в рубке. Сколько субъективных веков Первый не участвовал в боевых действиях, избегая контакта с Воинами, зачем и начинать снова.
Сегодня будет петь другой.
Контроль Т-Робота осуществлялся традиционными средствами, и Песня отступала, ещё не начав струиться в чёрные глубины пространства. Миллиарды инфоканалов шнурами сверкающей плазмы окружали плазмоидную искру, что заменяла Вечному саму его душу, управляя тераваттами силовых установок Т-Робота, словно то была его собственная ладонь.
Огромная машина свернула окружавший её сияющее тело беспросветно-чёрный саван, замерла на миг, словно раздумывая, а потом камнем рухнула в наш мир, некогда неразумно выпустивший её из рук. Тут же снова возник в пространстве этот мертвенно-тихий диалог, долгие тысячи лет продолжавшийся на дне великого разума. Вселенная содрогнулась. Ей было невыносимо слушать.
Защитник.
Отозвалось:
Да.
Когда прозвучал сигнал?
Около десяти объективных часов назад, точнее пока не известно. Локальное время из…
Отставить. Обстановка?
Без изменений. На границе Системы обнаружен рассыпающийся строй рейдеров. В том числе высших классов. Предположение: с их появлением на границе ЗВ была инициирована экстренная эвакуация. Других сигналов тревоги уже не последовало, вторичное эхо ходовых генераторов до сих пор не обнаружено. Конфигурация Системы в настоящий момент крайне неудачная — враг подходил со стороны ближайшего выступа ЗСМ, для отхода был доступен исключительно Колодец Раше, расположенный оверсан от Пентарры. В таких условиях по предварительным расчётам соотношения сил вероятность транспортам достигнуть…
 
Отчёт расшифрован? Почему им это вообще удалось? Что-то технологически новое?
Технологический прорыв у Железной Армады, главная страшилка Совета на все времена.
Расшифровка идёт, но в данном случае это не принципиально. Ошибка была допущена ещё при планировании Экспедиции.
Я знаю.
Всё это неважно. Почти всегда. Сколько планов они строили. Сколько раз они прибывали слишком поздно. Этот — не станет исключением. Субъективное время, оно движется, но словно стоит. Век Вне, Битва Тысячи Лет, падение Первого Барьера, затем кровавый Мирофаит. Уже всё совсем иначе, уже победы следуют за победами, а поражения нечасты, исчезающе редки… И тут снова нечто ужасное, пускай у самого фронтира, но сколько лет прошло! И, как назло, именно там, где враг мог остаться безнаказанным, ударить и снова уйти в вековое безмолвие прыжка.
Предательское время. Оно никогда не перестанет быть его врагом.
Силы группировки Флота достаточны для контратаки?
Все доступные резервы подняты по тревоге, КГС закрывает Сектор, Галактическая База «Мерк» приведена в нулевую готовность, но эти меры неэффективны, вероятность именно такого поворота событий составляла менее…
Да, это их ошибка. Пропустили. Не предусмотрели. Сколько субъективных веков…
Сто пятьдесят пять лет по Террианскому Стандарту, — услужливо подсказал Защитник.
Оценки потерь?
Никаких оценок, только констатация. Два миллиарда людей гражданского населения, четыреста тысяч представителей остальных рас Содружества плюс гарнизон Базы ГКК «Керн», по минимальному расписанию — основные силы Экспедиции сейчас в прыжке к Дрэгону.
Да, им ещё предстоит узнать, что ждёт их теперь дома.
За всю свою полную крови и страданий жизнь Первый так и не научился спокойно переносить подобное. Галактика, почему Хранители опять промолчали? Что они увидели за всем этим?
Значит, два миллиарда жизней.
И два миллиарда смертей. Ты уже привык. Не обманывай себя. Это всё иллюзия. Фантомные боли, не более. Я знаю.
— Я не хочу к этому привыкать! К этому нельзя привыкать! — это была не речь, а кашель, его сжатые губы разлепились, произнося слова вслух, не в силах сдержаться, не в силах молчать. Впрочем, ярость была пустой. Некогда на одном из кораблей-ковчегов во время Века Вне сорвавшиеся с цепи мятежники заставили одного из Хранителей умереть, но тот так ничего и не сказал, скорее всего — просто ничего не почувствовав. Они никогда ничего не говорят.
Услужливая память Вечного напомнила. Он сам — почти один из них, из Хранителей. С тех самых пор, как появились первые из них, часть этого проклятия передалась и ему, путешественнику во времени и пространстве, видевшему слишком много.
Земля. Не то, что сейчас называют Старой Террой, а настоящая, ещё живая Земля. Смерть Матери. Синий, мертвенно-синий лёд Антарктиды. Неумолчный срывающийся визг допотопных силовых барьеров, развёрнутых прямо в тропосфере. Ослепляющие вспышки в небе над головой, где гибли последние оборонительные силы человечества, так и не успевшего вырасти из собственной колыбели. Та оборона была долгой, невыносимо долгой, всепоглощающе долгой. Смертоубийственно долгой.
Здесь тоже недавно были люди, и их тоже уже нет. Защитник прав. Там, где десяток часов властвовали рейдеры врага… там уже никого не осталось.