Кандидат (СИ)
Не надейся, Первый.
— Молчать, — бесформенная туша носителя прямо на ходу выдвигала свои чудовищные орудийные стволы за пределы силового кокона. — Они ещё не все ушли. Выбрать цель.
У нас недостаточно наличной мощности для эффективной атаки.
— Это Т-Робот. Это носитель класса «Ню-Файри», — прорычал в ответ Первый. В душе у него сегодня было пусто. Одна тоска. И ненависть.
— Первый, не нужно, они уже уходят, осталось шестьсот тридцать субъективных секунд хода до границы ЗСМ. Нам никак не успеть.
Голос Защитника? Первый не помнил, слышал ли его когда-нибудь вне своих мыслей. Это создание не снисходило до синтеза живой речи. Значит, это Дух. Величайшая загадка Совета. Гость из ниоткуда, далёкого будущего, из самой Вечности. Для него всё вокруг — лишь повторение пройденного. Там, откуда он пришёл, нет никаких ЗСМ, нет никаких кораблей, нет даже миров в космическом пространстве. Но он знает, чем сегодня всё кончится.
Неподвижное тело Первого напряглось в липких тенетах силового кокона, упрятанного в н-фазных глубинах носителя. Ровно на мгновение. И тогда голубое сияние носового силового щита степенно отделилось от красноватой россыпи огней удаляющихся рейдеров, огромная машина ринулась к замершей в полной тишине и отчаянии планете.
Зачем я туда спешу? Чего жду там услышать? Никто больше не позовёт на помощь, никто не расскажет, как тут всё было. Даже те, кто знает. Кандидат и Хронар… чем вы обернётесь для меня теперь… Защитник, подать полную мощность на ворота накопителей.
Рэдди проснулся против обыкновения как-то разом, с натужным вдохом выбрасываясь на поверхность напряжённого сюжетного сна, ещё секунду назад захлёстывавшего его с головой. От кого-то он там убегал или кого-то мучительно догонял.
Вот, даже в первый день долгожданного отпуска не дают нормально поспать.
Сноп невыносимо яркого света щекотал ноздри, мешая мыслям вновь уложиться на дно сознания.
Пришлось нехотя подниматься, под соскользнувшие простыни тут же забрался ветерок, оцарапал кожу студёным прикосновением. И чего он ставни не закрыл, спрашивается?
Рэдди в последний раз вздохнул вслед ускользающему сну, что-то в нём было не так…
— А ну подъём!!!
Его крик вырвался на свободу, заметавшись меж деревьев. Ура! Тренированное тело пилота стрелой мелькнуло в сенях, так что перепонка двери еле успела его пропустить.
Три круга вокруг дома, прямо так, нагишом. Прохладный воздух вокруг — со свистом, хлёсткие удары листвы по щекам, роса под ногами. Хм, ему казалось, что уже поздновато для неё. И тут же, с разбегу — налёт на ягодник, автоматика в его отсутствие прекрасно справлялась, кроваво-красные гроздья висели на крепеньких черешках, такие огромные, такие сочные… М-м… Слюна во рту лилась потоком, яркий сок капал с кончиков пальцев ему на колени, пока Рэдди тянулся к очередному плодово-ягодному чудовищу.
Эх! Прыжок под собранный в стороне самодельный душ исторг из его груди второй вопль — вода в бочке была совсем ледяная. Какого рожна домовой сегодня над ним так издевается? Прыгая на одной ноге и отчаянно скрипя заледеневающими суставами, Рэдди дурным голосом поминал всех тех отщепенцев и моральных уродов, которые избаловали его личный дом вместе с его обитателями, запихали в его глупую внутренность всяких банальностей про близость к природе и закаливание. На кой ляд ему сдалось это всё, он и на орбитальной Базе ПКО от начальства регулярно получал по разнарядке требуемую дозу дискомфорта, но тут! Дома! Терпеть эти издевательства!
Рэдди выскочил из-под издыхающе булькающего потока воды. Фу, еле дотерпел.
Пилоту заатмосферного истребителя крайне необходима ежедневная порция тренировок, мышечные и нервные реакции требуют постоянной шлифовки, и лучшее для этого время — раннее утро, когда организм отдохнул и готов к максимальным нагрузкам, так и знайте, но Рэдди в тот день решил оставить всё на вечер. Ну его, этот распорядок. Хватит покуда и водных процедур. Сегодня его планы были далеки от служебных обязанностей.
Завтракать тоже было недосуг, однако увидев выдвинувшийся ему навстречу поднос с ароматной яичницей и дольками свеженарезанного сладкого перца с острым морковным салатом, он не утерпел и разом очистил тарелку.
Надевая шорты и лёгкую майку, Рэдди краем уха прислушивался к бормотанию невесть откуда исходившего голоса: «ну вот, а то налетели тут, распорядки нарушать», странно, откуда у тривиального домового в репертуаре столь изыски речи? Или он, несмотря на особо наговорённый запрет, всё-таки слушает ночами инфоканалы? Открутить приёмный контур и отдать на растерзание зверям лесным!
Отвечать на нелестные комментарии бездушного микроцеребра Рэдди не стал, ему давно было пора идти, и с каждой секундой его влекло вперёд всё сильнее. Ходу, он так давно здесь не был!
Нырнуть «рыбкой» прямо в распахнутое окно показалось занятным. Рэдди не глядя шуганул наглую белку-эйси, уже на бегу высматривая впереди хотя бы намёк на тропинку. Лес этот, несмотря на его изначально искусственное происхождение, был образцом непроходимости, молодая поросль, там и сям торчавшая из груд прошлогодних прелых листьев, занятно усложняла задачу.
Рэдди с трудом успевал на бегу уворачиваться от проносящихся мимо него деревьев. Чуть дальше будет полегче (ну чего, спрашивается, несёшься?), там начинался частокол голых сосен, где-то далеко вверху смыкавших хвою в пологие арки. Земля стала ровной, и ноги уже не путались в прутьях, торчащих из земли под немыслимыми углами, а удобно пружинили по хвойной подушке. На полной скорости, когда ветер протяжно запел в его ушах, Рэдди вылетел на знакомую поляну.
Не сказать, что Рэдди так уж шибко любил вот так дурниной носиться, просто он любил носиться сюда, и ничто не могло его удержать от этого хриплого дыхания, от этой радостной боли в мышцах, что такое каких-то десяток километров?!
Некое особое чувство однажды и привело его в это, именно это место, единственное на всей Пентарре. Нужно было выбрать площадку под дом, подальше от всего, подальше от перенаселённого тысячекилометрового мегаполиса, полного взрослых занятых людей, которым не было дела до его, Рэдди, личных проблем. Он набрёл тогда на это место случайно. Тут таилось нечто, что можно было только почувствовать, но не описать.
Вот она, поляна. Как всегда, как в любое время года, усыпана белыми цветами. Большими и маленькими. А посредине Рэдди неизбежно увидел её.
Оля восседала на своём любимом гамаке, как всегда, нелепо торчавшем концами вверх, те обрывались прямо в воздухе, подвешенные к невидимым отсюда гравикомпенсаторам. Она сидела, чуть покачиваясь, полоска интера на её глазах помигивала красным огоньком, она с кем-то разговаривала, вернее выговаривала опять за что-то, если Рэдди правильно понял выражение её голоса, который с такого расстояния едва до него доносился. Рэдди кивнул свои мыслям, неслышно подобрался поближе и вот так, одним прыжком вальяжно развалился у её ног, усилием воли сдерживая натруженное дыхание.
Оля была великолепна, на ней был почти такой же сарафан, как и в день их второго знакомства, разве что рисунок ткани неуловимо отличался. Тонкие её плечи были напряжённо расправлены, словно её собеседник был неподалёку и был способен оценить эту боевую грацию, в руках у неё была зажата угловатая сенспанель, привычно казавшаяся чем-то чужеродным в хрупких птичьих пальчиках.
— Но и вы тоже должны меня понять!.. — брови её нахмурились над непроницаемо-чёрным щитком интера. — Хорошо, в таком случае обязательно свяжитесь со мной, когда всё будет решено. До свиданья, Сертан.
Оля сжала ладонь в кулачок и нетерпеливым жестом стукнула себя по коленке, выпуская сенспанель из рук — Рэдди едва успел рывком подхватить её у самой земли — затем лихим движением она сняла дурацкий прибор, мешавший Рэдди подробнее рассмотреть тонкие чёрточки её лица.
Он аж жмурился от удовольствия, было крайне интересно наблюдать за всплеском эмоций на её лице в тот момент. Его развалившаяся туша повсеместно производила впечатление на слабые женские сердца.