Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ)
– Само собой, – согласился Хрущёв. – И по другим вопросам, требующим вмешательства ЦК и Совета Министров, обращайтесь без промедления. (Необходимость в инженерах-системотехниках в реальной истории осознали в конце 60-х, см В. Бугров «Марсианский проект Королёва» стр. 71)
– Теперь давайте вернемся к делам текущим. Приняты меры для увеличения надёжности носителя?
– Да. Введены испытания на герметичность всей топливной системы после перевозки изделия на полигон, – ответил Королёв. – Также все элементы топливной системы получили цветовую маркировку. Условно, концы каждого трубопровода и штуцера каждого клапана маркируются разными цветами. При сборке зеленый совпадает с зелёным, синий с синим. Даже если сборщик соберёт неправильно, приемщик заметит и заставит переделать. Ну, и так далее, по всем обозначенным в полученных документах проблемам.
– Молодцы, хорошо придумали, – похвалил Хрущёв. – Уважаю умные головы. Сергей Палыч, – обратился он к Королёву, – а что вы думаете о Мишине?
Королёв насторожился.
– Василий Палыч – отличный конструктор, грамотный специалист, – осторожно ответил он. – Р-5 он делал, не один, конечно... Недостатки у него есть, но у кого их нет?
– Как думаете, можно доверить ему самостоятельную работу? Руководство своим КБ? Справится?
– Зависит от поставленных задач, – все так же осторожно заметил Королёв. – Полагаю, с задачами уровня уже выполненных Василий Палыч справится на раз-два, да и более сложные потянет.
– Вот думаю я у вас его забрать, – сказал Хрущёв. – У вас сейчас Тихонравов тащит одновременно и космические аппараты и верхние ступени и разгонники. Может быть, ступени и разгонники отдадим Мишину?
– Михаила Клавдиевича разгрузить стоит, – согласился Королёв. – А вы хотите Мишина из Москвы вообще перевести?
– Да, – коротко ответил Хрущёв. – В Москве сейчас нет подходящего завода, я уточнял в Госплане. Решение о дислокации ещё не принято, но это будет не Москва.
– Я не возражаю, – ответил Королёв. – Заменить Василия Палыча человека найдём. Пусть растёт.
– Вот и славно, – сказал Хрущёв.
Он опасался, что Королёв не захочет отпускать своего заместителя. Никита Сергеевич, зная о предстоящей ссоре Королёва с Глушко и роли Мишина в этом процессе, решил эту ситуацию предотвратить.
С другой стороны, Келдыш, передав Глушко информацию по перспективным двигателям НК-33-1, РД-170 и, что особенно важно, водородному РД-0120, повернул ход мыслей Валентина Петровича в нужную сторону от полюбившейся ему пары НДМГ+АТ.
Двумя этими ходами Хрущёв надеялся исключить ссору двух корифеев ракетной техники, столь пагубно повлиявшую на развитие космической программы СССР в «той истории».
– Ещё один момент хотел обсудить с вами, Никита Сергеич, – сказал Королёв. – Так получилось, что за всю советскую космическую программу теперь, после выступления 7 ноября, в глазах советского народа и всего мира отвечаю я один. А ведь это труд многих тысяч людей. И я не один всё организовал, у меня целый Совет Главных конструкторов над этой тематикой работал. А вся слава, выходит, мне одному досталась. Как-то даже неудобно...
– Гм... – Хрущёв задумался. – Совет Главных, говорите?... А что если... Ох, сейчас Иван Александрович меня съест... А давайте организуем международную телевизионную пресс-конференцию? Или даже не так... Телепередачу, в которой мы представим всех Главных конструкторов из вашего Совета, и кто угодно сможет задать им вопросы по телефону? Со всего мира.
– Да ты что, Никита Сергеич! – охнул Серов. – Они же все секретные!
– Хватит секретить, а то досекретимся, – оборвал Хрущёв. – Эти люди – наш золотой фонд, лучшие из лучших. И признание они должны получать соответствующее. Мирового уровня.
– А наше телевидение сможет такое мероприятие потянуть? – усомнился Келдыш. – У нас ведь и телезрительская аудитория пока совсем маленькая, и техническое оснащение так себе... И как сигнал передавать будем в другие страны? У них всех ведь телевизионные стандарты отличаются.
– Мне Павел Васильевич Шмаков предлагал для подобных мероприятий использовать ретрансляторы, установленные на самолётах, – сказал Хрущёв. – Или на дирижаблях можно ретрансляторы поставить. Дешевле выйдет. («Самолетное телевидение», разработанное П.В. Шмаковым ещё в конце 1930-х годов, было реализовано на практике. В 1957 году Московский телецентр транслировал передачи с VI Всемирного Фестиваля молодежи и студентов на Смоленск, Минск и Киев. Воздушная цепочка протяженностью 1100 км состояла из трех звеньев, на стыках которых барражировали самолеты. http://funeral-spb.ru/necropols/serafimovskoe/shmakov/ )
– А вообще надо к этому мероприятию американский канал ONN привлечь. – добавил он. – Американская аудитория будет целевой. Во-первых, у них телевизоров на душу населения больше, чем где-либо, во-вторых, представьте, какой будет пропагандистский эффект, если простые американцы смогут поговорить с советскими ракетными конструкторами, задать им вопросы и услышать их ответы! Это же народная дипломатия, прорыв! Американцы смогут сами убедиться, что всё, что им долдонит их пропаганда про русских – ложь, что мы такие же люди как и они. Да, такую передачу мы обязательно организуем. И по ходу этой передачи объявим на весь мир содержание нашей космической программы. А чтобы всем было ясно, какое большое значение СССР придаёт освоению космоса, вести передачу я буду сам.
– Никита Сергеич! – ахнул Серов. – Первый секретарь ЦК в роли телеведущего? Невозможно! Идеологический отдел ЦК... Михаил Андреевич... это же потрясение основ!
– Да х...й с ним, с Михаилом Андреевичем, – буркнул Хрущёв. – Его вообще гнать в шею пора. Решено. Попрошу Шуйского договориться с Гостелерадио, будем вести передачу на пару с Левитаном. Он мне заодно подскажет, что и как делать надо. А языком болтать я умею.
Обсуждение продолжалось ещё долго. Проводив Келдыша, Королёва и Рябикова, Хрущёв попросил Серова задержаться.
– Беспокоит меня ответ американцев, – признался Никита Сергеевич, когда они остались наедине. – Экономика у них мощнейшая, денег полно. Сейчас они опомнятся и начнут нас в космосе догонять. И ведь догонят. Мысли есть?
– А то как же? – усмехнулся Серов.
Он вытащил из кармана маленький брусочек, завёрнутый в бумажную обертку с надписями по-английски.
– Смотри. Выглядит точь-в-точь как жвачка, которой в Штатах все магазины и лотки завалены.
– А реально это что? – заинтересовался Хрущёв.
– Учёные у нас гениальные, Никита Сергеич, – ответил Серов. – Особенно химики.
Он развернул бумажку и достал мягкий серый брусочек, похожий на пластилин.
– Пластиковая взрывчатка. Рецептуру в «тех документах» нашли, технологию получения сами разработали, – пояснил Иван Александрович. – Все фирмы-подрядчики, изготавливающие космические ракеты в Штатах, нам известны. Мы подсуетились заранее, теперь в каждой фирме работают наши люди, и не по одному, а несколько.
– Прилепить комочек из нескольких таких жвачек на клапан или трубопровод, воткнуть радиовзрыватель – дело одной минуты. А потом пусть американцы разбираются, почему у них очередная ракета рванула на старте.
– И ещё. Мы установили данные большинства ведущих американских специалистов по ракетно-космической технике, – сказал Серов. – Знаем их имена, адреса, марки и номера машин, привычки, маршруты, расписание. За каждым приглядывают наши люди. При необходимости можем если не парализовать их космическую программу, то очень серьёзно задержать. Если будет такой приказ.
– Приказ, говоришь? – задумался Хрущёв.
– Ага. Можем хоть фон Брауна изъять и в подарочной упаковке притащить, – усмехнулся Серов.
– Нет. Сейчас пока рано. Сейчас важнее иметь свежую и достоверную информацию, как продвигается американская ракетно-космическая программа. – сказал Хрущёв. – Примерно как в случае с их атомным проектом. Пока у них носители взрываются, опасаться нечего. Вот когда они летать начнут… Тогда и вернёмся к этому разговору. А сейчас мы их только раньше времени насторожим, они закрутят гайки по безопасности, и мы будем в ж##е.