Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ)
– Все, что дальше – оставим следующим поколениям, – сказал Никита Сергеевич. – Намеченного на наш век хватит, а через 20 лет и приоритеты могут поменяться. Сергей Палыч, а как вам удалось трёх человек в скафандрах в корабле уместить?
– Нам очень помог Сергей Алексеевич Лебедев. Уж не знаю, что за чудо-ЭВМ стоит у него в ИТМиВТ, – продолжал Королёв, – но когда товарищ Тихонравов попросил Сергея Алексеевича посчитать аэродинамику спускаемого аппарата в форме фары, товарищи из ИТМиВТ за пару недель всё сосчитали. Мы взяли нашу прикидочную методику расчёта, как мы обычно на логарифмических линейках считаем, и предоставили им. Они нам просчитали с полсотни вариантов, после чего мы выбрали лучший. Осталось сделать натурный образец спускаемого аппарата и продуть его в аэродинамической трубе, чтобы подтвердить правильность наших приблизительных расчётов. А потом мы его в паре беспилотных пусков окончательно отработаем.
– Ясно. Сейчас надо бы ещё один спутник запустить, – сказал Хрущёв. – А то уже кое-кто на Западе начинает утверждать, что это единичный фокус, который ничем не подкреплён.
– На Р-5 мы можем запустить только аналог уже летающего спутника, – пояснил Королёв. – Вот когда «семерка» летать начнёт, тогда можно будет запустить, скажем, собаку.
– Стоп, – сказал Никита Сергеевич. – Собаку запустить – это хорошо. А вернуть её живой вы сможете?
– А надо? – удивился Королёв. – Вернуть живой – это гораздо сложнее, чем просто запустить. Раньше чем будет готов хотя бы спускаемый аппарат – не получится.
– А если не сможем вернуть собаку живой – то лучше не надо, – ответил Хрущёв. – Иначе будет очень много воплей на Западе, зачем нам лишняя негативная реакция? Просто спутник с научными приборами запустим. А с собакой... Можно так сделать: во второй или третий образец спускаемого аппарата собаку посадим и запустим. Если даже запуск будет неудачным, по крайней мере, мы пытались обеспечить возвращение. Главное – запустить собаку раньше января 1961 года. К тому времени американцы собираются обезьяну запустить.
– Могут и раньше собраться, – обеспокоенно сказал Королёв. – Тем более, мы им своим спутником такого ускоряющего пинка дали.
– А на этот случай нас Иван Александрович предупредит, – ответил Никита Сергеевич. – Компетентные товарищи у него эти вопросы на контроле держат.
Серов лишь молча кивнул.
– Большая и красивая программа, Никита Сергеич, – сказал Королёв. – Но как же Луна, Венера?
Поскольку вместе с посвящёнными в кабинете Хрущёва сидел Василий Михайлович Рябиков, не дававший подписку по «Тайне», академик Келдыш высказался осторожно:
– По некоторым оценкам, на Венере весьма жёсткие условия: температура около 500 градусов Цельсия и давление под сотню атмосфер. Поэтому исследования Венеры, скорее всего, ограничим несколькими автоматами. Зато на них можно отработать конструктивные решения для аппаратов высшей защиты. Если техника пройдёт проверку Венерой, то и на других планетах работать будет.
– Автоматы посылать будем, – сказал Хрущёв. – На Луну можно луноход послать, автоматическую тележку с камерами. Человеку там пока делать нечего. На технологиях ближайших двадцати-тридцати лет Луну нам не освоить, это фантастика. Для создания горнодобывающей базы на Луне нужно значительно удешевить стоимость вывода груза на орбиту. То есть, нужна аэрокосмическая многоразовая система между Землей и орбитой, и многоразовый атомный буксир между орбитами Земли и Луны. Впрочем... – Хрущёв задумался... – перед полетом на Марс комплекс надо будет испытать. Вот тогда можно будет и на Луну посадку провести, мимоходом. Многоразовый посадочный корабль мы к тому времени сделаем – он и на Марсе пригодится.
– Если товарищ Иевлев сделает атомный двигатель, – сказал академик Келдыш, – то задача освоения Луны становится решаемой. А если мы когда-либо сумеем реализовать предложение относительно корабля со взрывным термоядерным приводом – тем более.
– А мы сумеем? – спросил Хрущёв.
– Кирилл Иваныч Щёлкин с помощью ИТМиВТовской супер-ЭВМ посчитал параметры термоядерных микрозарядов, – сказал Келдыш. – У него в теории всё получается. Он хочет провести подтверждающее испытание, пока с плутониевым инициатором, в режиме «неполного подрыва». А как только появятся первые заряды с ураном-233 – ещё одно, уже на реальной конструкции заряда.
– Пусть испытывает, – разрешил Хрущёв. – На Новой Земле.
– Мы тоже провели предварительные расчёты и составили эскизный проект. Всё упирается в двигатели большой тяги для ракеты-носителя, которая сможет выводить на орбиту грузы от 30 до 60 тонн, – сказал Королёв. – Мы с Валентином … с товарищем Глушко это обсуждали. Он сейчас прорабатывает конструкцию четырёхкамерного двигателя НК-33х4 с тягой на уровне моря около 600 тонн, на основе концепта с индексом НК-33-1. С таким двигателем мы уже можем говорить о создании ракеты-носителя, выводящей на низкую орбиту 30 и более тонн.
– Вы его на «семёрку» приспособить хотите? – спросил Хрущёв.
– Нет, под этот двигатель надо строить собственный носитель, с бОльшим объёмом баков, – пояснил Королёв. – А в перспективе, как в тех бумагах предлагается, можно создать целую линейку модульных носителей, с более мощным центральным блоком и менее мощными боковыми разгонниками. На «семерку» мы НК-33-1 поставим, когда они будут готовы. Люди у товарища Глушко и у товарища Кузнецова работают так быстро, как могут, но им нужно время. Только это... Никита Сергеич... Этот ваш «взрыволёт»... Хрень это какая-то, по-моему. Нельзя на нём людей в космос посылать. Слишком опасно.
– Давайте не будем спешить, Сергей Палыч, – предложил Хрущёв. – Тяжёлая ракета нам и без «взрыволёта» понадобится. Да и беспилотных задач у нас с вами хватает. Никто же не говорит, что мы первого космонавта на термоядерном корабле запускать будем.
– Кхе-кхе, – кашлянул Серов. – Сергей Палыч, мои сотрудники тут для товарища Глушко подарочек приготовили, – он достал из своего портфеля объёмистую папку. – Это чертежи и расчёты американского двигателя F-1, с тягой 690 тонн. Точнее, часть чертежей. Остальное подвезут прямо в ОКБ-456. Как только с микрофильмов напечатают.
– Э-э-э... откуда... Кхм... Простите, понимаю. Не моё дело, – сказал Королёв, обретя дар речи через несколько секунд.
– Ну, скажем так, прямо с фирмы «Рокетдайн», – усмехнулся Серов.
– Молодец, Иван Александрович, – сказал Хрущёв.
– Так когда знаешь, что надо искать, работать легче, – Серов был очень доволен произведённым впечатлением.
– Нам ещё, Никита Сергеич, для управления космическими аппаратами нужны несколько кораблей со специальным радиооборудованием, – сказал Королёв. – Можно взять обычные торговые корабли и переоборудовать. Спутники пролетают по большей части вне территории СССР, получается, управлять ими мы на большей части траектории не можем. А с нескольких кораблей мы могли бы управлять космическими аппаратами постоянно.
– Понимаю, – сказал Хрущёв. – Этот вопрос я решу с министром судостроения. И, наверное, надо будет построить наземный Центр управления полётами?
– Ну... да... – замялся Королёв. – Пока мы обходимся НИПом в Евпатории... Но на будущее...
– На будущее запланируем строительство ЦУП поближе к Москве, – сказал Хрущёв. – Я тут кое-что почитал и хочу с вами, Сергей Палыч, посоветоваться по одному вопросу. Техника ваша все усложняется, она состоит из многих разнородных систем, электрических, механических, гидравлических… Скоро вам понадобятся инженеры – системотехники, специалисты по увязке различных систем в единый комплекс, которые понимают и умеют объяснить остальным, как сложное изделие должно работать, а главное, почему оно не работает так, как должно. Пока мы этого ещё не осознали, а когда осознаем и упремся в проблему, будет поздно.
Королёв задумался, затем сказал:
– Очень правильная идея, Никита Сергеич. Я попробую сформулировать требования к обучению подобных специалистов, а вас, если можно, попрошу протолкнуть этот вопрос в министерстве высшего образования?