1421 - год, когда Китай открыл мир

Тосканелли не лукавил: Антилия и впрямь была хорошо известна португальцам. Они обосновались на острове в 1431 и жили там и в 1492 г., когда Колумб отправился в свой поход. Колумб тоже знал об Антилии, но его больше занимала Америка. По его собственному утверждению, он знал, что Магелланов пролив находится на юге; он знал также и о существовании такой огромной земли, как Бразилия (он видел ее северо-восточное побережье на карте, а потому был уверен в этом) [310]. Вообще, с тех пор, как Колумб увидел карту мира 1428 г., это чрезвычайно обогатило и расширило его познания о мире. Он понял главное: нельзя замыкаться в мирке маленького острова, по следует неустанно двигаться вперед. Другими словами, перефразируя известное выражение Канта, для него движение было все, а остановка лишала его жизнь всякого смысла. Кроме того, Колумб успел уже многое повидать и понять, в частности чудеса китайской картографии и астрономии. Он уже видел нашу карту мира и различные глобусы, на которых была изображена Атлантика. Он прекрасно знал, как достичь Китая и Островов пряностей, до которых, кстати, было куда ближе идти, если обогнуть мыс Доброй Надежды. Христофор и его брат Бартоломью присутствовали на приеме, когда Диаш докладывал королю, что обогнул мыс на указанной на карте широте [311]. Это был сильный удар по самолюбию Колумба. Теперь он мог обрести славу первооткрывателя, двигаясь к Китаю и к Островам пряностей исключительно в западном направлении.
О том, что Колумб видел карту мира 1428 г. (о чем мы неоднократно упоминали), свидетельствует хотя бы тот фрагмент карты, который турецкий адмирал Пири Рейс отобрал у одного из матросов Колумба, а затем включил в свою гигантскую карту 1513 г. Именно благодаря этому фрагменту Пири Рейс узнал, что далеко на юге день длится только 2 часа. Перед тем как португальцы распустили по ветру паруса своих каравелл, чтобы достичь Южной Америки, Колумб позволил себе написать письмо португальскому королю Мануэлу II. Странное дело, в этом письме он все больше распространялся о морском путешествии Марко Поло из Китая в Индию, а о том, как Марко Поло попал в Китай, — умалчивал. Колумб писал королю, что Катая (Китая) можно достичь, двигаясь как в восточном, так и в западном направлениях (о чем говорил Тосканелли), но западный путь ему, Колумбу, кажется предпочтительнее. На самом деле предпочтительнее был «восточный» путь вокруг Африки, который был гораздо короче. Ведь видел же Колумб карту мира 1428 года!
При подобных обстоятельствах положение генуэзца Колумба при португальском дворе становилось все более трудным и неопределенным. Все знали, что побережье неподалеку от мыса Доброй Надежды было захвачено португальцами, и Колумбу, чтобы достичь богатства и славы, оставался только более долгий, сложный и весьма извилистый путь на запад с попыткой выйти к Островам пряностей через Тихий океан. Однако ничего не поделаешь: приходилось делать хорошую мину при плохой игре, тем более что португальские капитаны вовсе не стремились делить почти уже освоенный ими восточный путь с кем бы то ни было. Вообще-то говоря, в Европе в XV в. как колониальная страна царила Португалия, опытным капитанам которой тогда трудно было кого-либо противопоставить. К примеру, Диаш в 1485 г. осел на побережье Африки на 13-й параллели, дальше которой никого не пускал. При таких условиях Колумбу ничего не оставалось, как отплыть на запад; причем сначала он отплыл в Исландию (1477 г.), которую, по слухам, посещали китайцы. В 1485 г. Христофор Колумб оставил Португалию, где проживал со времени своей женитьбы с Фелипой Перестрелло. Одно время ходили слухи, что он собирался в Антилию как доверенное лицо папы Иннокентия VIII, дабы узнать, как продвигается дело колонизации, но, поскольку в июле 1492 г. его покровитель папа умер, Христофор на некоторое время оказался не у дел и вообще не выходил в море. Зато он совершил паломничество к гробнице папы, на которой по-латыни было выбито: «Слава нового мира обеспечена его золотом».
  
Бартоломью Колумб остался в Португалии в составе группы картографов, задачей которых было максимально улучшить и усовершенствовать морские карты. Именно в это время пришло радостное известие о новом географическом открытии. В 1487–1488 гг. Диаш, продолжал двигаться вдоль южного побережья Африки и осторожно, потихоньку, не зная, сколько у него на это уйдет времени, добрался наконец до столь желанного его сердцу мыса Доброй Надежды. Если при этом учитывать, что португальцы к 1473 г. научились правильно определять географическую широту, используя секстант и таблицу солнечных склонений, Диаш заодно преподнес королю точное положение мыса — 34°22′ южной широты. И Бартоломью, и Христофор знали, что широта мыса установлена верно.
Планы Колумба достичь Китая и Островов пряностей «западным путем» находились на грани срыва. Ничего удивительного: португальцам, чтобы достичь этих самых островов, оставалось, что называется, только протянуть руку, вернее, обойти вокруг мыса Доброй Надежды и войти в Индийский океан. Стало ясно, что если он, Христофор, будет медлить, то португальцы с легкостью его опередят.
Между тем на Пиренейском полуострове происходили важные события. Католические монархи Испании Фердинанд и Изабелла начали наступление на последний оплот мавров в Испании, хорошо укрепленный замок на южном склоне гор Сьерра-Невада, защищавший столицу Гранадского эмирата. Колумб не сомневался, что португальцы, находясь неподалеку от Островов пряностей, вряд ли снабдят его необходимыми для путешествия средствами. Поэтому его единственным шансом было убедить в необходимости такого похода Изабеллу Кастильскую и Фердинанда Арагонского, которые, покончив с маврами, готовились включиться в гонку с португальцами за завоевание новых земель и влияние в мире. К тому же у их католических величеств не было карты мира 1428 г., и они не знали, что кратчайший путь к Китаю, Индии и Островам пряностей лежит вокруг мыса Доброй Надежды. Христофору оставалось только убедить венценосных особ, что западный путь в Китай, да и вообще на восток, надежнее и короче.
Колумбу повезло: в 1492 г. Гранада пала, и король и королева выразили желание расширить пределы своих владений за счет заморских территорий. Если бы Колумбу удалось убедить Изабеллу и Фердинанда в том, что он быстрее португальцев достигнет Китая, его миссия могла бы осуществиться и средства для своего похода он бы получил.
В 1963 г. Александр О. Виетор, куратор отдела карт Йельского университета в США, объявил о «новом поступлении от неизвестного дарителя в виде удивительной красоты карты, сделанной неким Хенрикусом Мартеллусом (Henricu.s Martellus) в конце XV в.». Карта была размером 180х 120 см. Далее по этому поводу мистер Виетор пишет:
 
«Она выполнена темперой на особо прочной бумаге и представляет собой композицию на листах разных форматов… Для большей сохранности бумага наклеена на холст. Сама карта больше похожа на картину… На ней впервые нанесена страна Сипанго в направлении примерно 90°от Канарских островов» [312].
 
Мистер Виетор также сообщает, что имел по данному поводу беседу с профессором Артуром Дэвисом, который в то время был почетным председателем Географического общества в университете Экзетера (1948–1971 гг.), в чьей собственности находилась другая карта Мартеллуса, поменьше. При встрече этих двух джентльменов мистер Виетор захватил с собой фотографии своей карты, дабы председатель мог на нее полюбоваться. Эта карта, которую я назвал «Йельский Мартеллус» из-за того, что она была в четыре раза больше другой карты Мартеллуса, увидевшей свет в J489 г., представляет собой удивительное произведение искусства. Эксперты, особенно Дэвис и Виетор, были абсолютно убеждены в подлинности большой карты Мартеллуса и считали, что в 1489 г. Мартеллус сделал с нее копию в масштабе 1:4. Эшли Скелтон был также убежден в подлинности этой карты и в том, что она была скопирована в 1/4 подлинной величины. Я лично считаю, что обе карты — подлинные, хотя в них преднамеренно внесены искажения, сделанные, как мне кажется, рукой Бартоломью Колумба.