Сила рода. Том 6 (СИ)

— Северный поход? — уточнил я.
— Он самый, — поморщился Воин. — Будь он неладен.
— А что если, — я заговорщицки улыбнулся. — Вместо Севера я предложу выступить в Священный поход против Алексеевского и Игоревского княжеств?
— Исключено, — Воин неохотно покачал головой. — Да, там сидят полные неадекваты, но просто так вторгнуться к своим соседям? Это без-честно! Да и потом, при чем здесь Священный поход? Что за ересь ты мне предлагаешь, Михаил?
Я с уважением посмотрел на отца Толстого, понимая, что не ошибся в этом человеке.
— Полностью с вами согласен насчет вопросов Чести, Лев Николаевич, — я выложил на стол папку с докладом Серебряных и молча пододвинул её в сторону Воина.
— Не думаю, что это что-то изменит… — Толстой поморщился, но папку всё же открыл.
Но чем дольше он читал, тем сильнее хмурил свой высокий лоб.
Дочитав до конца, он захлопнул папку и, с трудом сдерживая бьющую наружу ярость, толкнул её ко мне.
— Это всё меняет, — чуть ли не прорычал Толстой с брезгливостью рассматривая свои руки.
Ведь они касались папки с докладом Серебряных про Бездну, выпущенную северянами — вещи которые Толстые ненавидели всем сердцем.
— Это, — он с ненавистью ткнул в папку, — не имеет права существовать! 
— Значит, священный поход против Бездны? — уточнил я.
— Да, — кивнул Воин. — Священный поход против Бездны!
  
Глава 13
 
— Предлагаю объединиться с Прокудиными-Горскими, — отец Вани мгновенно развил бурную деятельность. — Насколько я знаю, Серго в данный момент общается с кем-то из твоих ближников?
— Это так, — кивнул я, сохраняя на лице благожелательную улыбку.
Хотя осведомленность Толстого о делах в моем наделе мне пришлась не по душе. Понятно, что у Макса сейчас очень много работы, но это не дело.
Союзники-союзниками, но свои планы я бы предпочел держать в секрете.
Понятно, что в данный момент это практически нереально, а значит… нужно пользоваться случаем и щедро делиться дезинформацией.
Вслух же я сказал совсем другое.
— Думаю, они будут не против, если мы присоединимся к их обсуждению.
— Конечно, — фыркнул Лев Николаевич. — Если бы моего сына выдернули из лап северян, я бы на все согласился!
И вот опять. 
Толстой лучше меня знает, что происходит у меня в наделе.
Выходит, Игорь был в плену? И Розов сумел не просто его найти, но и освободить? Впрочем, не буду гадать, сейчас всё узнаю.
А вот Жилик получит выговор.
Столько докладов, и ни единого слова про Прокудина-Горского! 
— Никого не собираюсь принуждать, — холодно проговорил я. — Что до Игоря… Спасти своего товарища и одноклассника — это было делом Чести.
— Однако ж, — Толстой хитро улыбнулся, отчего морщинки вокруг его глаз тут же собрались в лучики. — Сам ты на поиски Игорька не пошёл.
— Кому как не вам, — я дипломатично улыбнулся в ответ, — не понять всю ту ответственность, лежащую на плечах главы клана.
И хоть мои губы улыбались, взгляд оставался холодным. Наверное, именно так полководцы посылают в битву целые дружины.
Толстой внимательно посмотрел на меня, чему-то кивнул и произнес, поднимаясь из-за стола.
— Что ж, Михаил, мы с тобой точно сработаемся.
— Прошу за мной, — я едва заметно кивнул в ответ на слова собеседника и показал на неприметную дверь, ведущую в Малый переговорный зал.
— С удовольствием, — усмехнулся Лев Николаевич, следуя за мной в коридор, соединяющий Малую переговорную с Тронным залом.
Малый переговорный зал я про себя называл конференц-залом, а Тронный зал — Актовым.
Зачем? А Бог его знает. Возможно, таким образом моё подсознание цеплялось за понятия родного мира. 
Ведь чем дальше, тем больше мне нравился мир, основными понятиями которого являлись Честь, Воля и Любопытство…
Впрочем, развить мысль я толком не успел.
Коридор закончился неожиданно быстро, и спустя каких-то полминуты, мы уже заходили в конференц-зал.
— Лёгок на помине, — напряженно улыбнулся Оут, — только хотели тебя звать. 
— Добрый день, уважаемые, — я с достоинством поклонился, приветствуя Оута и Прокудина-Горского. — Я не один.
 
— Здарова, Серго! — Толстой, вывалившись за мной следом, был подобен ревущей лавине. — Вот так встречка, да?
— Очень… неожиданная, — едва заметно поморщился высокий дворянин с белыми, как лунь, волосами, которые он зачесывал назад. — А ты, как я погляжу, всё так же плюёшь на манеры?
Я мысленно согласился было с Прокудиным-Горским — очень уж Лев Николаевич своим поведением напоминал Ваню — но тут же себя одернул.
Дворяне — есть дворяне. И если Толстой ведёт себя так, значит он преследует перед собой определённые цели.
Моя же цель — не разобраться, отчего дворянин-пограничник строит из себя недалекого вояку, а заключить максимально плодотворный союз.
— Рад знакомству, — отец Игоря поднялся из-за стола и. подойдя ко мне, протянул ладонь.
— Взаимно, — я ответил на крепкое рукопожатие, и не думая отводить взгляд в сторону.
— Спасибо за сына, — произнес Прокудин-Горский. — Когда его израненный конь оказался в стойле, мы, признаться, слегка заволновались.
Ну да, слегка… Впрочем, кто я такой, чтобы мешать дворянину держать лицо?
— Это всё ребята Оута, — я кивнул на своего ближника. — И Александр Горчаков.
Не знаю, объединили ли Розов и Горчаков усилия, или Розов нашел Игоря самостоятельно, но, думаю, будет правильно отметить вклад Александра.
— Сергей Николаевич, — Прокудин-Горский легким кивком дал понять, что причастные не останутся без награды, а заодно и поприветствовал меня.
— Михаил, — я дернул подбородком в ответ.
— Я бы хотел принять участие в походе на Север, — напрямую заявил Сергей Николаевич, — мы как раз говорили об этом с капитаном.
Я покосился на Оута, и тот согласно кивнул.
— Что ж, — я сел за стол рядом с капитаном, — думаю, Оут уже спросил, но всё же… Отчего вы не хотите присоединиться к Северному походу, который затеял уважаемый, м-м-м, наместник Алексис Громов. Или, правильнее будет сказать: Временно исполняющий обязанности князя?
— Хорошо сказано! — громогласно хохотнул Толстой, падая на стул по соседству с Прокудиным-Горским. — Временно исполняющий обязанности! Ха-ха!
— Метко сказано, — согласился Прокудин-Горский. — Что же до твоего вопроса, Михаил… Скажем так. Сегодня я проведал сына и… северяне меня расстроили.
Я покосился на Оута и тот тут же пояснил.
— Его пытали. Не стали убивать только из-за чьей-то жадности. Решили стрясти с родителей выкуп.
— Как видишь, — глаза Прокудина-Горского превратились в безжизненные льдинки, — я кое-кому задолжал.
— Те глупцы уже мертвы, — я снова взглянул на Оута, и капитан согласно кивнул. — К тому же, их кукловоды находятся не на Севере.
— И где же? — в голосе дворянина сверкнула сталь.
— Если говорить про тех, кто всё это задумал, то западники или восточники, — честно ответил я. — Если выбирать из тех, кто поближе, то Алексеевские или Игоревские.
— Вот как, — на лице Прокудина-Горского мелькнуло удивление, но в его эмоциях я прочитал лишь… легкое нетерпение?
Вообще, если сравнивать Толстого и Прокудина-Горского, то первый представлялся мне бесхитростным медведем, а второй расчетливым змеем.
Понятно, что Толстой тоже что-то скрывает, и у него свои интересы, но… с ним как-то проще, что ли?
Наша беседа была подобна поединку на мечах — открытая, опасная, честная. 
А вот Прокудин-Горский явно пытался меня использовать.
Сначала ловко ушёл от ответа на вопрос про дружину Громова, затем подвёл меня к походу против Алексеевских и Игоревских…
— Бездна, Серго! — Толстой, не выдержав, подключился к разговору. — И твоему сыну от неё тоже досталось!
— Серебряные разберутся с ней, — невозмутимо ответил Прокудин-Горский. — И при чём тут наши… соседи?
— След Бездны тянется туда! — В глазах Толстого сверкнул фанатичный блеск. — А ты не хуже меня знаешь, что это за пакость! Если её не выжечь, вся твоя тяжелая конница будет бесполезна.