Сила рода. Том 6 (СИ)

— Сказал, — не согласился Толстой. — И вообще, почему не спрашиваешь, как моё самочувствие?
— А я и так вижу, — отмахнулся я, ощущая, как от Вани веет смутно знакомым теплом. — Пылаев вас тоже через огонь пропустил, да?
— Так и знал, что почувствуешь, — удовлетворённо кивнул Иван. — Есть две новости, хорошая и плохая.
— Валяй, — кивнул я, принимаясь за сапоги.
— Ты, я, Ольга и Аден, мы, как бы так сказать, теперь чувствуем друг друга, ну и огненную стихию.
— А плохая? 
Плюсы Ваня мог не говорить. Я и сам чувствовал, как повысилась сопротивляемость Огню, появившееся родство с этой стихией и, самое главное, свернувшегося под сердцем феникса.
Плохая, впрочем, тоже напрашивалась сама собой, но я решил проверить свои догадки.
— Теперь или мы, или Бездна.
Все, как я и ожидал.
— Оут далеко?
— Принимает Прокудина-Горского.
— Макс?
— Беседует с Горчаковым и Розовым, которые нашли и доставили на заставу Игоря.
— Фил?
— Ууу, — Толстой махнул рукой, — бегает как белка в колесе. Размещает понаехавших вольников, утверждает открытие мануфактур, берет взятки.
— Взятки? — удивился я, заканчивая с мундиром и берясь за костюм пилота УГа.
Уж что-что, а дополнительная защита не помешает.
— С гильдейских, — расплылся в улыбке Иван. 
— А, ну эт можно, — я усмехнулся в ответ.
— Мастер Нико?
— Строит.
— Мирон? 
— Из Мастерской не вылезает. Со дня на день обещается закончить свой Шедевр!
— Ясно, — я закончил с костюмом и только сейчас заметил, что Толстой щеголяет в отливающей синевой бригантине. — А ты чего не в мундире?
— А я отчислился из гимназии, — Иван расплылся в улыбке. — Кстати, приглашаю тебя в свой замок на свадьбу.
— Рад за тебя, дружище, — честно говоря, я даже не удивился словам Толстого, на мой неискушенный взгляд всё к тому и шло.
Да и вообще, Толстой поступил, как настоящий мужчина и дворянин — отчислился из гимназии, чтобы не компрометировать Ольгу. 
Спорный, конечно, поступок, но уважение вызывает.
— Приедешь?
— Вряд ли, — откровенно ответил я. — Сам видишь, сколько всего навалилось.
— Вижу, — невесело согласился Толстой. — Собственно об этом отец и хочет с тобой поговорить.
— Поговорим, — пообещал я, — но для начала я приведу себя в порядок и вникну в дела.
— Мы будем ждать тебя в тронном зале, — кивнул Иван, направляясь к выходу из комнаты. — Ты же не заставишь отца ждать тебя?
— Скоро буду, — успокоил я Ваню.
Честно говоря, мне очень хотелось пообщаться с Аденом и выяснить, что это было за место, в котором я оказался, но здравый смысл подсказывал другое — сначала дворяне.
Выйдя из комнаты вслед за Толстым, я тут же столкнулся с Жиликом, который, видимо, только и ждал, пока я выйду.
— Вот, — бывший зэк сунул мне в руки тонкую папку. — Доклады о стройке. Вот, — следом последовала ещё одна папочка, — отчет Серебряных о бездне… Вот списки прибывших разумных. Имя, статус или род, профессия, возраст, семейное положение, далее…
Всего Жилик всучил мне одиннадцать папок и достаточно оперативно ввел меня в курс дела.
Разумные прибывали, город строился, армия собиралась, банк выдавал ссуды горожанам, проверенным командой Макса.
Мануфактуры росли, как грибы, поля засеяли не только в пределах надела, но и за крепостной стеной.
Воронцов без устали работал над производством целебных порошков и зелий, цветочные поляны были взяты под охрану, появились первые домики для пчёл.
Среди прибывших в город вольников нашлось несколько десятков учителей, и Ольга, не смыкая глаз, формировала классы и выстраивала учебные процессы.
Но самой главной проблемой были дворяне.
Громов, судя по докладам Макса, всё-таки завяз в Граде — ни дворяне, ни гильдейские не оценили такого резкого усиления одного из древнейших родов.
В итоге, Алексис отправил на Север дядю Антуана, с приказом покарать северян.
Макс, как ни старался, не мог понять причины настолько нелогичной военной стратегии, но на мой взгляд всё было очевидно.
Союзники настаивали на походе на Север, и Алексис, видимо, чем-то был им обязан.
 
Ссориться с соседями в условиях гражданской войны было бы совсем уж печально. Поэтому Алексис и отправил войско в поход.
И Толстой, ожидающий меня в тронном зале, был одним из командиров, разномастного войска.
Наскоро вникнув в актуальный расклад, я вернул Жилику все папки, кроме одной и поспешил в зал.
Ваня прав — не стоит заставлять отца ждать дольше положенного.
— А ты быстро, — кряжистый бородатый Воин, неуловимо похожий на Ваню, сидел за столом и с удовольствием трапезничал. — Обычно… молодые люди, дорвавшиеся до власти, стремятся показать всем свою значимость.
— Во-первых, — я уселся во главе стола и присоединился к обеду, — я не все. Во-вторых, это банальное уважение. В-третьих, Ваня мой друг.
— Знаю, — кивнул Воин, отодвигая от себя тарелку и берясь за кубок. — Наслышан о ваших… похождениях.
Он внимательно посмотрел на меня, и я с трудом удержался от того, чтобы не поежиться под его тяжелым взглядом.
— Про арену и Дубровского — это правда? 
— Правда, — подтвердил я. — Я так понимаю, Ваня… усилился?
— Его антимагическая защита чуть ли не в два раза сильнее моей, — задумчиво протянул отец Ивана.
— Повезло… — я пожал плечами и вопросительно посмотрел на Толстого.
— Лев Николаевич, — величественно кивнул Воин, а я с трудом сдержался, чтобы совсем не по-дворянски заржать.
— Очень приятно, Лев Николаевич, — я всё же не смог сдержать улыбки. — Но вы здесь, если я правильно понимаю, не из-за Вани.
— Не только, — согласился Воин. — Громов настаивает на походе.
— А вы, — я внимательно считывал эмоции Толстого. — Против.
— Ты там был? — мрачно поинтересовался Лев Николаевич.
Я отрицательно покачал головой.
— А я был. Городки в пограничье возьмем без проблем, а вот дальше… Да мы половину войска в горах потеряем!
— А если морем?
— В корень зришь, — довольно кивнул Воин. — Что западники, что восточники против. И если западников можно понять — нам до их бухт пилить чуть ли не месяц, то восточники, на пару с прибрежными княжествами воду мутят.
— Кто-то хочет избавиться от княжеской армии, — я озвучил мысли своего собеседника. — Я ставлю на союзников.
— Ванька был прав, — глава Толстых с уважением посмотрел на меня. — Из тебя выйдет толк.
— Интересно, чем же они зацепили Громова, — задумчиво протянул я. — Он не выглядит глупцом.
— Деньги, — пожал плечами Толстой. — Артефакты, услуги. Если посмотреть в историю, то, как только одно из княжеств усиливалось, как тут же начинались какие-то проблемы.
— Я считаю, что Громов хочет объединить все княжества под собой.
Возможно я погорячился, открывая свои мысли малознакомому человеку, но от отца Вани так и веяло Честью и Силой.
Вот только Лев Николаевич, к моему изумлению, даже бровью не повел.
— Эка невидаль.
— И вас что это совсем не тревожит?
— Вообще никак, — Воин опрокинул в себя кубок и потянулся за кувшином.
— Но… — я не нашелся, что сказать. — Почему?
— Так всё равно ничего не выйдет, — как маленькому пояснил Толстой. — Не допустят наши… союзники усиления. Что бы Алексис ни делал. 
Он задумчиво посмотрел на кубок, но пить не стал.
Некоторое время мы сидели молча — я думал откуда у западников и восточников столько влияния, а о чем думал Толстой не знаю.
— Я тебе больше скажу, — Лев Николаевич нагнулся вперёд, и я машинально подался к нему. — В надел прибыли официальные советники Алексиса, и что-то мне подсказывает, что они сделают тебе предложение, от которого ты не сможешь или не захочешь отказываться.
— В этом я очень сомневаюсь, — я с усмешкой покачал головой.
— Посмотрим, — не поверил мне Толстой. — Но, в любом случае, это не мои проблемы. Я пришёл к тебе по другому вопросу.