Путь Могучего (СИ)

— Лука — бездарь, — ответил на это Пирогов, и тут я понял, что они даже чем-то похожи. — Трудяга невозможный, но бездарь. У него самый слабый родовой дар из нас всех, — он снова откинулся на спинку и вздохнул. — Вы хоть представляете, сколько будут стоить мои услуги?
— Это неважно, — ответил я, абсолютно уверенный в своих словах. — Жизнь бесценна.
— И не поспоришь, — согласился тот. — Как хоть зовут тебя юноша? Я запишу.
— Руслан Могучий, — ответил я, и Алексей Сергеевич резко обернулся ко мне.
— Откуда у вас деньги? Ваш отец, насколько я знаю, нищий, — в его словах не было ни грамма превосходства, лишь констатация факта.
— Это неважно, — проговорил я, вкладывая всю свою уверенность в эти слова. — В конце концов, продам мотоцикл.
— Молодой человек, — с внезапной улыбкой из густой бороды произнёс Пирогов. — Вы действительно не понимаете, сколько стоят мои услуги? — он всмотрелся в меня и махнул рукой. — Вижу, что не прикидываетесь. Таких мотоциклов вам понадобится пара десятков. Но! — тут он встал с кресла и направился обратно к гардеробу, я встал вслед за ним. — Вы меня здорово выручили внизу. А если ещё поработаете моим водителем, то я согласен записать эту операцию на ваш счёт и даже не сильно дёргать с выплатами.
— Без проблем, — ответил я, разводя руками. — Только на моём транспорте.
Алексей Сергеевич остановился, как вкопанный, обернулся на меня, а затем взгляд его просветлел.
— Всю жизнь мечтал прокатиться на таком, да только статус и постоянные «потом» не давали. Поехали. Только я другую одежду надену.
Через десять минут мы уже мчались по шоссе обратно в больницу. Полы дорожного пиджака Пирогова трепало ветром, как и густую седую шевелюру. А вот бороду он прятал за мою спину.
Периодически я слышал от него восхищённые возгласы, но старался не обращать на них внимания. И вообще я думал сейчас не о том. Мне повезло. Очень крупно повезло.
То, что я увидел сегодня утром в памяти, повергло меня в состояние близкое к самому натуральному шоку. После исчезновения матери меня хотели отдать в военный интернат. Мол, потенциал магический никакой, содержать не на что, воспитывать некому. Именно в этот момент вышла Вероника, которой было чуть больше двенадцати лет, и сказала, что будет заботится о Руслане сама, но отдать его никуда не даст.
И чтобы не случалось дальше между нами, этот поступок раз и навсегда отделил её от всей остальной семьи, члены которой зря носили столь громкую фамилию. Но не она. Именно тогда я понял, что раз не получилось с донорством, должен быть и другой способ.
Мы въехали на территорию и остановились напротив входа всё того же корпуса. Волосы у Алексея Сергеевича так и остались торчать назад, как их оттянуло ветром. На лице у него была улыбка неземного блаженства.
— Это незабываемо, друг мой! — сказал он, глядя в высокое небо. — Это лучшие эмоции за последние несколько лет! Боги, я словно был мёртв, а теперь оживаю! Это так…
Из холла медленно и с печальным выражением на лице вышел Борис. Он старался не смотреть мне в глаза. Меня кольнуло нехорошее предчувствие.
— Прости, — сказал он, подойдя вплотную. — Твоя сестра только что умерла. Я пытался её удержать до вашего приезда, но не смог. Прости.
* * *
Окраина Москвы, одна из секретных квартир.
— Слушай, прыгун, где Тайнопись? — суровым голосом спросил лысый бандит, сидящий спиной к Валерию. — Мы тебе и ориентировки дали, и путь расчистили. Артефакт должен лежать вот тут, — он постучал толстыми, как сардельки пальцами по подлокотнику кресла. — А он где?
Несмотря на то, что бандит хотел казаться грозным и матёрым, Валерий считал, что его голос больше подошёл бы базарной бабе. Впрочем, лица бандита он никогда не видел, потому что тот сидел спиной к нему при каждой встрече. Приходилось довольствоваться лысиной и жирными пальцами, выражающими весь спектр эмоций.
— Я предпочитаю имя Джампер, — ответил на это Валерий, чем рассердил бандита. — Это иностранное слово, как нельзя лучше…
 
— А я — подданный Российской империи, — перебил его человек в кресле, перейдя на рык. — И пользуюсь теми словами, к которым привык. Поэтому ты — прыгун. А я спрашиваю, где, мать твою, Тайнопись. Артефакт, который ты должен был добыть.
Валерию очень хотелось прыгнуть сейчас в сознание этого борова, да и выдавить из него сознание бандита. Но, к сожалению, это было невозможно, потому что у одного из главарей криминального мира была отличная защита от таких, как он. Опасаться ему было нечего.
— Произошла некоторая накладка, — ответил Валерий, предпочитавший называться Джампером. — Непредвиденные обстоятельства.
— Накладка, — хмыкнул на это бандит, и державшему перед ним ответ Джамперу показалось, что тот сейчас развернётся в кресле. — Если тебе сейчас паяльником глаз выжечь, а потом сверху пластырь налепить, вот это будет накладка. А то, что ты провалил операцию, это, дорогой мой, косяк. В смысле, пятно на всю твою безупречную репутацию.
И вот тут криминальный босс наступил на больную мозоль Валерия. До сегодняшнего дня он не провалил ни единого задания, поэтому за каждое последующее он брал всё больше и больше денег.
За Тайнопись он должен был получить эквивалент ста тысячам золотых рублей. На эту сумму можно было купить себе титул и безбедно жить до глубокой старости. Но что-то пошло не так, и он дважды не смог перехватить нужное тело, поместив в него своё сознание. Причём, во второй раз всё могло закончится плачевно. Он едва успел переместиться обратно в умирающее тело квартального. В какой-то момент он даже подумал, что всё кончено. Так что теперь это задание стало для него делом чести.
— Это всего лишь моя ошибка, но не провал, — раздельно, выговаривая каждое слово, проговорил Джампер. — Я работаю над её исправлением.
— Плохо работаешь, — моментально бросил ему бандит. — Медленно.
И тут Валерий почувствовал приступ клаустрофобии, поэтому принялся озираться по сторонам. Флуоресцентные шары под потолком были притушены до минимума, поэтому в комнате царил плотный полумрак. Угадывались зашторенные тяжёлой тканью окна и тёмные обои. Больше никаких предметов интерьера разглядеть не получалось.
— Это не так просто, — ответил прыгун.
Он уже просчитал все вероятности и понял, что нет ни одного сознания поблизости, в которое бы он мог вытеснить из тела. По сути, его заманили в ловушку. Повезёт, если выпустят.
— Мне плевать, я тебе плачу, будь добр выполнять свою работу, — пальцы-сардельки нетерпеливо стучали по подлокотнику, словно специально выхваченному из окружающей тьмы. — У тебя есть сутки. Потом пеняй на себя. Свободен.
Валерий выдохнул и поспешил убраться из квартиры. Его место занял громила, который постоянно крутил что-то в правой руке.
— Слушаю, босс, — сказал он, сохраняя каменное выражение лица.
— Проследи за этим прыгуном, — попросил его бандит и, немного подумав, добавил. — Как только он добудет Тайнопись, убери его от греха. И того, у кого она сейчас, тоже убери. Нам не нужны лишние посвящённые.
— Будет сделано, босс, — всё с тем же выражением проговорил громила.
— И перестань звать меня боссом. Зови лучше шефом, — раздражённо заметил сидящий в кресле, но раздражение это в большей степени касалось вышедшего прыгуна.
— Как скажете, шеф, — не поведя бровью, ответил подчинённый.
— И возьми защитный артефакт от этого джемпера, тьфу ты, богомерзкий человечишка, — он потёр толстыми пальцами лысину. — Всё, иди.
Ни слова не говоря, громила развернулся и вышел вон.
  
Глава 8
 
— Сколько прошло времени? — деловито осведомился Пирогов, бодро шагая к корпусу больницы.
— Пара минут, — ответил Борис, едва поспевая за врачом. — Я как раз увидел, что вы въезжаете.
— Распорядитесь, чтобы прислали мне ассистентов, — скомандовал Алексей Сергеевич, заходя внутрь. — Какая палата?