Путь Могучего (СИ)

— Триста восьмая, — ответил некромант, раскрывая от удивления глаза.
Судя по всему, он не был готов к тому, что кто-то решит поспорить со смертью. Но при всём том он беспрекословно подчинился ситуации. Борис, набирая ход, помчался за ассистентами, хотя я полагал, что они должны быть и в палате, раз там только что происходила схватка за жизнь пациента.
Пирогов, не теряя ни секунды, взбежал по лестнице, словно ему было двадцать лет, и безошибочно направился в сторону палаты моей сестры. Из чего я сделал вывод, что он бывал тут и не раз.
Распахнув дверь, он коротко кивнул присутствующим и тут же подошёл к кровати, где на причудливых подвесах покоилось тело Вероники. По всему было видно, что схватка со смертью тут закончилась только-только.
Мне казалось, что подобные манипуляции происходят в специально отведённом месте, но нет, тут в каждой палате находилось всё необходимое для операций.
Правда, Алексею Сергеевичу пока вообще не требовались инструменты. Он подошёл к Веронике и положил обе ладони ей на грудь. При этом его руки засветились приятным зелёным светом, который перетекал и на тело сестры.
Все вокруг замерли. Кроме нас, в палате находились две медсестры и молодой врач, которого я раньше не видел. В коридоре послышались быстрые шаги. Сначала внутрь зашёл Борис, за ним ещё две медсестры, которые тут же принялись готовить необходимые медикаменты.
А следом в расстёгнутом халате явился Лука Сергеевич — заведующий отделением. Он явно что-то хотел спросить, причём, в гневном ключе, но, увидев родственника, сдержался и лишь слегка кивнул.
Всё это я отмечал лишь краем глаза. Основное внимание было приковано к груди Вероники. Я смотрел на неё, внутренне приговаривая: «Дыши, дыши, дыши».
Пирогов ничего не говорил. Лицо его побледнело, а из-за зелёного света, исходящего от рук, приобрело нездоровый оттенок. Больше ничего не происходило.
И тут я почувствовал движение у левого плеча. Обернувшись, я ничего не увидел, но на интуитивном уровне понял, что ощущаю движение в потустороннем мире. Это зашевелился мой живоглот.
Снова прикрыв глаза, я попытался сосредоточиться на клыкастой пасти. Решил визуализировать её, полагая, что так смогу увидеть и хозяина этой самой пасти. Логика моя была проста: мне подумалось, что живоглот почувствовал более лёгкую добычу и решил переместиться к ней.
Я даже не предполагал в тот момент, как ошибался.
— Ну что же ты, девочка? — услышал я слова Пирогова, который, как я видел, полностью выкладывался для того, чтобы вернуть мою сестру. — Давай, живи! Ты же ещё здесь, я чувствую!
— Лёш, чем помочь? — услышал я сдавленный голос Луки Сергеевича.
— Аппарат, быстро! — скомандовал тот, не оборачиваясь. — Нужно сохранить мозг в работоспособном состоянии!
Но всё это я слышал лишь краем уха. Сам я полностью сосредоточился на том, чтобы увидеть живоглота. Закрыв глаза, я визуализировал огромные зубы и пожелал увидеть хозяина этих самых зубок. Если бы знал, что просто-напросто вызываю магическое зрение, пошёл бы более лёгким путём. Но, к сожалению, у моего тела совсем не было опыта в применении оного.
Словно пелена рассеялась перед моим взглядом, и я увидел… рыбу. Огромную рыбу на лапах с полуметровыми клыками. Выпученными глазами она смотрела на что-то в другом конце палаты.
— Так вот ты какой, живоглот, — произнёс я и посмотрел туда, куда так заворожённо глядела тварь, по сути сидящая на моём плече.
В чём-то я оказался прав. Над моей сестрой сидел ровно такой же монстр. Но, если мой был желтоватого цвета, то над Вероникой расположился ярко-красный. И он держал зубами какой-то сгусток. Тот трепыхался, словно пытался вырваться.
И тут до меня дошло, что этот самый сгусток — ничто иное, как душа моей сестры Вероники. И не может она вернуться в тело, несмотря на все усилия Пирогова, потому что её держит живоглот.
Дёрнувшись было к красному монстру, я понял, что понятия не имею, как нужно действовать. Что нужно сделать, чтобы живоглот отпустил душу? Вероятно, нужно как-то ударить его?
 
Я невольно прикоснулся к тому, что сидел на моём плече. Мне просто надо было понять, какой он на ощупь. Может быть, надавить, чтобы понять реакцию.
Но вместо этого я почувствовал лютую ненависть. Такую сильную, что даже отдёрнул руку. А снова глянув на своего живоглота, понял, что это эмоция направлена не на меня, а на ту тварь, что схватила душу Вероники.
«Ага, — подумал я, — мне это полностью подходит».
Я снова прикоснулся к живоглоту, но на этот раз руку не отдёрнул, хотя, казалось, ненависть в нём только усилилась.
— Иди, прогони её, — сказал я ему и хлопнул по шкуре, которая, кстати, больше была похожа на кожу животного, чем на рыбью чешую, только на морщинистую кожу и покрытую множеством наростов.
— Что ты сказал? — спросил меня Борис, и тут я понял, что разговаривал с живоглотом вслух.
— Я говорю, надо прогнать смерть, — ответил я, открыв глаза, чтобы меня не посчитали сумасшедшим.
— Я пытался, — развёл руками Борис, но твою сестру словно затягивало куда-то.
Я вижу, куда её затягивало. Хорошо, что не полностью затянуло. Надеюсь, есть шанс вернуть Веронику.
Второй раз магический взор получился у меня куда быстрее, не нужно было специально медитировать несколько секунд. И, увидев Лимб, я тут же увидел осуждающий взгляд живоглота, который словно говорил мне: «Ты меня за дурака что ли держишь? Я сейчас двинусь прогонять ту, а ты от меня сбежишь. Нет уж, сижу. Сижу и злюсь!»
«Нет, дружок, — я не знал, слышит он мои мысленные речи или нет, но решил попытать счастья, хотя, если надо будет, скажу и вслух. — Давай-ка сходи, прогони эту тварь, а я тебя тут подожду. Только сделай так, чтобы она добычу свою выпустила».
Самое неожиданное было в том, что я получил на это ответ. Заключался он исключительно в эмоциях, а истолковать его можно было исключительно как: «Хрен с тобой».
Оказалось, что живоглот вовсе не так неповоротлив, как об этом говорил трибунал. Не исключено, что я просто что-то не так понял. Но скакнула тварь с моего плеча достаточно бойко. Ярко-красный монстр, видя активность жёлтого, попятился и принялся рычать.
Я с живым интересом наблюдал за происходящим и не подумал, что рык этот не слышен никому в палате. Более того, я и сам бы его не услышал, если бы не подключился к Лимбу. Значит, это не только магическое зрение, но и слух?
Ладно, потом разберусь.
Мой живоглот добрался до своего противника, разинул пасть и клацнул зубищами, прищемив красному рыбий хвост. Тот обиженно взревел и огрызнулся в ответ. Только этого я и ждал. Светлая субстанция, которую тварь держала в зубах, расправилась и юркнула в тело, которое в Лимбе ничем не напоминало то, что лежало в палате на растяжках.
Тут это была красивая и юная девушка, но словно на негативе фотографии.
Я открыл глаза и увидел, как грудь Вероники поднялась, и слабый стон вырвался из её рта.
— Фух, — выдохнул Пирогов и подставил медсестре лоб, чтобы стёрла с него пот. — Так, теперь самое трудное.
Он продолжал держать ладони на груди моей сестры, но теперь цвет вокруг них сменился на лазоревый, а затем на голубой.
— Какой диагноз ты поставил? — спросил он, глядя на Луку Сергеевича. — Зачем ты хотел делать пересадку костного мозга?
Заведующий отделением заметно смутился.
— Ты посмотри, у неё же весь позвоночник, как решето, плюс начальная стадия лимфомы. Что тут ещё можно предложить? Я же не могу, как ты, руки приложил и продиагностировал. Ещё раз приложил и вылечил. Мы анализы делали…
— Да, но ты предлагал лечить последствия, — ответил на это Пирогов. — А причина у неё в голове. И она уже с куриное яйцо. Куда вы смотрели? Почему не заметили?
— Мы проверяли, — упрямо заявил Лука Сергеевич. — Не было никакой опухоли.
В этот момент в палату привезли аппарат, который просил Пирогов.
— Подключайте, — распорядился он, а потом в упор посмотрел на брата. — Ты пропустил опухоль. Как тебя вообще тут держат? Неси мне коктейль, я тут до утра точно, — после этого он перевёл взгляд на меня. — Как ты понимаешь, двадцатью мотоциклами мы тут не обойдёмся.