Короли алмазов
В поселке все упали духом. В глубине души старатели всегда знали, что алмазы когда-нибудь кончатся, но они также надеялись, что чудо будет длиться вечно.
— Я отказываюсь верить, что Кимберли исчерпал себя. — Мэтью ходил взад-вперед по ограниченному пространству комнаты. — Ну, скажи, Джон, ты же специалист. Что ты думаешь?
— Разве ты накопил недостаточно денег? — с улыбкой спросил Корт.
— Боже мой, нет, конечно! — раздраженно воскликнул Мэтью. — Я еще только начал. — Внезапно он остановился и пристально посмотрел на Корта. Спокойное, даже самодовольное выражение его лица разбудило у Мэтью подозрения и надежду. — Что ты знаешь такое, чего не знаю я?
— Если алмазы кончились, пострадают не только владельцы участков, — продолжал Корт с убийственным спокойствием, — а вся инфраструктура, что сформировалась вокруг разработок: торговцы, фермеры, извозчики и наемные рабочие. Безработица станет серьезной проблемой.
— Безработица покажется тебе пустяком по сравнению с той серьезной проблемой, которая ждет тебя, если ты не скажешь, почему ты так чертовски спокоен!
— Я спокоен, потому что не верю, что шахты прекратят свое существование. Я не верю, что алмазы кончились. Другими словами, Мэт, я не верю, что «синяя земля», в которую мы сейчас уперлись — сплошная скальная порода.
— Уф! — Напряжение покинуло Мэтью, и он сел, чтобы выслушать Корта.
— С самого начала, — объяснил Корт, — я не соглашался с общепринятыми теориями происхождения алмазов. Эти теории отличаются в некоторых аспектах, но сходятся в одном — в предпосылке, что алмазы залегают у поверхности земли. Я же считаю, что алмазы — минералы вулканического происхождения; они родились в глубинах земли и были выброшены на поверхность высоким давлением. Отсюда следует, что чем глубже копаешь, тем больше алмазов найдешь.
— Это я могу понять, но почему изменился характер почвы?
— Это одна и та же почва. То, что мы называли «желтой землей» просто выветренная «синяя земля».
Мэтью принял теорию Корта, но его мысль уже работала в другом направлении. С годами он все быстрее видел и использовал свои возможности и становился все безжалостнее в достижении своих целей. Сейчас он понял, что тот, кто владеет секретом синей земли, может фантастически разбогатеть. Все, что ему надо сделать, это укрепить уверенность, что алмазы кончились, и дешево скупить участки тех, кто решит бросить разработки.
Мэтью искоса посмотрел на честное лицо и правдивые глаза своего партнера и мысленно вздохнул. Корт никогда не одобрит его идею.
— Ты выглядишь усталым, Джон, — заботливо сказал он. — Тебе нужен отпуск.
Корт удивился.
— Я не устал.
— Тебе нужен настоящий отдых, — продолжал Мэтью, — а не одна из твоих новых экспедиций. Я нахожусь на разработках уже четыре года и за это время не видел, чтобы ты по-настоящему отдыхал. Слушай, старина, мы вполне можем себе позволить немного развлечься.
Корт задумался. Вдруг он ясно представил себе море.
— Было бы неплохо съездить на побережье, — медленно произнес он.
— Отличная мысль! — воскликнул Мэтью. — Кейптаун! Таверны у моря! Ты сможешь выполнить поручения своих друзей, — продолжил он, — или твоя семья в Бостоне захочет получить отчет о сегодняшнем состоянии торговли в этих местах.
— Да, — сказал Корт, — пожалуй, я поеду.
Едва Корт сел в дилижанс, отправлявшийся в Кейптаун, как настроение Мэтью резко изменилось. Его лицо помрачнело, плечи поникли.
— Плохие дела, — жаловался он всем, кого встречал. — В самом деле — плохие. Что с нами теперь будет?
Грустное настроение Мэтью и отъезд Корта в Кейптаун заставили некоторых колеблющихся принять решение. Они продали свои участки, а Мэтью, через подставных лиц, скупил их.
Только Виллему он шепнул: «Покупай». Участки Виллема были рядом с теми, что принадлежали Мэтью и Корту на руднике Де Бирс. Пока ограничение на количество участков в одних руках существовало, Мэтью устраивало, что Виллем увеличивал свои владения. В этом случае деловые интересы Мэтью совпадали с его чувствами.
Открытие синей земли окончательно положило конец существованию мелких владельцев участков и привело к появлению других методов добычи алмазов и к образованию синдикатов. Участвуя в процессе развития алмазной промышленности, Мэтью чувствовал себя в своей стихии, но, поглощенный делами своего синдиката, он все меньше находил времени для других дел и других людей. Естественно, он стал реже видеться с Алидой.
Сначала Алида решила, что он влюбился в другую. Однако, осторожно наблюдая за ним, она поняла, что дело не в этом, тогда ей тем более стало непонятно, почему Мэтью никогда не заговаривал о свадьбе.
Строгие кальвинистские традиции ее народа требовали, чтобы мужчина непременно женился на соблазненной им девушке. Только необычная свобода нравов на алмазных рудниках и погруженность Виллема в собственные проблемы позволили Алиде продолжать свою связь с Мэтью. Она никогда не сомневалась, что он намерен на ней жениться. Для девушки, не имеющей ни матери, ни подруги, сам факт, что Мэтью делит с ней постель, означал, что он ее любит.
Ее расстраивал лишь характер его любви: Мэтью мог быть с ней грубым или нежным в зависимости от своего настроения; он редко разговаривал с ней, и то только на самые незначащие темы. Он никогда не спрашивал ее, как она себя чувствует, о чем думает, что ей дорого в жизни. Иногда ей казалось, что он ничего не знает о ней, кроме ее тела.
Постепенно ее надежда угасла и природная живость пропала. Только когда они занимались любовью, ее опасения исчезали. Тогда она чувствовала себя близкой ему, хотя бы телом. В его объятиях она ощущала тепло, надежность и любовь, и переставала думать о растущих в ее сердце дурных предчувствиях и забывала о невзгодах окружающего мира. Но даже рядом с ним ей иногда казалось, что он смотрит на нее с беспокойством.
И вот на Рождество 1875 года Алида воспрянула духом, когда поняла, что беременна. Теперь Мэтью непременно женится на ней! С нетерпением она ждала возможности сообщить ему хорошую новость, но он был так занят, что не было возможности поговорить с ним наедине. Наконец, как-то вечером, возвращаясь из города домой, она увидела Корта у входа в магазин, и в надежде застать Мэтью одного, поспешила к его конторе. Однако, подойдя к двери, она услышала голоса. Расстроенная, она не решилась войти, а вместо этого пробралась к окну и заглянула внутрь.
Мэтью разговаривал с Томом, своим десятником. Дело, видимо, было очень важное, потому что их лица были серьезными. Потом Том достал небольшой кожаный мешочек и передал его Мэтью. Алиду насторожила не сама передача, а осторожность в поведении африканца. Мэтью развязал мешочек, и из него высыпалась струйка алмазов; потом он удовлетворенно кивнул; спрятал алмазы и вручил Тому пригоршню монет. Алида широко раскрыла глаза. Золотые монеты! Золото африканскому рабочему! Столько денег рабочий на прииске зарабатывал за шесть месяцев.
Вдруг Алида ужасно испугалась того, что может случиться, если Мэтью застанет ее здесь и поймет, что она все видела. Она быстро нырнула в темноту и ушла домой. У Мэтью должны быть веские причины для таких сделок, уверяла она себя, и она не предаст его. Но в эту ночь она долго лежала без сна. Она оплакивала отсутствие понимания с его стороны, и только теперь впервые поняла, как мало она знает Мэтью и причины, движущие его поступками.
— Ты понял, Том? Я хочу, чтобы все было строго по закону, пока я не вернусь из Наталя. И не вздумай заниматься скупкой краденых алмазов для себя в мое отсутствие!
— Да, босс Мэтью. Я хочу сказать, нет, босс. — На черном лице Тома сверкнул ряд белых зубов.
— Я хочу, чтобы ты сделал еще кое-что для меня. Босс Корт будет руководить шахтами без меня. Ты знаешь, что босс Корт — очень хороший человек. Беда в том, что он слишком добрый, и разные скверные люди могут воспользоваться его добротой. Слушай и наблюдай. Если ты заметишь какие-нибудь грязные дела, ничего не предпринимай, но все запомни, чтобы потом мне рассказать.