Короли алмазов

Боль принесли с собой острое чувство одиночества и ностальгии по Америке. Корт посмотрел на уродливые разработки, бедные хижины, бурую землю под ногами и облака пыли под слишком ярким небом. Он ощутил тоску по морю, по волнам у берегов Массачусетса, по свежему соленому ветру и крикам чаек. Он захотел увидеть белые корабли и шумную гавань Бостона, и элегантные дома на тенистых улицах.
Когда-то он мечтал отвезти туда Алиду. Но иногда бывали моменты, когда он сомневался, что вообще увидит свою родину.
— Алида, — сказал Даниэль в этот вечер, когда она укладывала его спать, — ты ведь никогда не оставишь меня?
— Какие глупости ты говоришь! Почему я должна уставить тебя? Или Виллема?
— Значит, мы всегда будем вместе, все трое?
— Обстоятельства могут измениться со временем, Даниэль, но тебе нечего бояться перемен. Когда-нибудь я выйду замуж, но ты все равно сможешь жить со мной, хотя мы не должны совсем забывать и Виллема.
— А если человек, за которого ты выйдешь замуж, не захочет, чтобы я жил с вами?
— Я знаю, за кого я выйду замуж, — уверенно сказала Алида, — и он будет хорошо к тебе относиться.
— Это Мэтью?
Алида улыбнулась.
— Ты сообразительный мальчик! Да, это Мэтью. Мы скоро поженимся, и ты увидишь, что ничего не изменилось. Только пока это секрет, Даниэль. Ты не должен никому о нем говорить.
— Хорошо, но папа не захотел бы, чтобы ты выходила замуж за Мэтью.
Она засмеялась.
— Боже, ты еще помнишь, как папа называл Мэтью «проклятым англичанином»? Забудь об этом, Даниэль. Папа не знал Мэтью так, как знаю его я.
В Харкорт-Холле графиня Хайклир отдыхала на софе у камина. За окном ветер срывал сухие листья с деревьев, и дождь стучал по крыше, но Изабель чувствовала себя тепло и уютно, нежась в бархатном платье у огня.
С высокой прической и без румян на щеках Изабель выглядела бледной и хрупкой. На самом деле она намеренно делала вид, что еще слаба, с тех пор, как три месяца назад родила сына. Это притворство имело две цели: она могла принимать своих поклонников, которые приходили справиться о ее здоровье, и держать Фредди подальше от своей постели, уверяя его, что еще не окрепла. Изабель понимала, что не сможет долго не подпускать Фредди к себе, так как скоро ей придется опять рожать. Она обладала хорошо развитым чувством долга, но эти мысли о домогательствах испортили ей настроение, и она сурово посмотрела на младшую сестру.
Девочка не сделала ничего дурного, но одно ее присутствие раздражало Изабель. Энн никогда не была любимой сестрой Изабель: у нее был слишком независимый характер и многообещающая внешность, что вызывало неудовольствие и зависть графини. Постоянные просьбы Энн увидеть малыша не могли разрядить мрачную атмосферу Десборо, потому что первый сезон леди Джейн прошел так ужасно, что даже сдержанная герцогиня не могла сдержать слез. Против своего желания Изабель пришлось согласиться на приезд Энн.
Девочка пристально смотрела в огонь с отрешенным выражением на лице.
— Опять мечтаешь? — недовольно заметила Изабель. — Мама сказала, что ты должна закончить узор до возвращения домой.
Тяжело вздохнув, Энн взялась за вышивание. Изабель наклонилась, чтобы взглянуть на ее работу, и презрительно фыркнула.
— Такая путаница! Даже Джейн могла бы вышить дучше!
— Что ты имеешь в виду под словами «даже Джейн»?
— Бедняжка Джейн! Все сердятся на нее из-за, того, что никто не сделал ей предложения в этот сезон, но я уверена, что это не ее вина.
— Конечно, это ее вина, — возразила Изабель. — Когда девушка так некрасива, как Джейн, она должна компенсировать недостатки внешности, став интересной и остроумной собеседницей. Но Джейн заикалась и краснела всякий раз, когда мужчина заговаривал с ней, и создавалось впечатление, что она предпочла бы сидеть дома с книгой.
— Да, она застенчива, — заступилась за сестру Энн, — и она ничего не может с этим поделать. К тому же, она действительно предпочла бы книгу, и я не виню ее за это, если все мужчины были вроде Ламборна или Фредди или твоих любовников.
 
Изабель густо покраснела.
— Энн! Ты не должна говорить о моем муже в таком тоне. И у меня нет никаких любовников, — быстро добавила она.
— Нет есть. Преподобный Джордж, можно сказать, спит у тебя на пороге и ловит каждое твое слово. Но я тебя не осуждаю; если бы я была замужем за Фредди, я тоже завела бы любовника. Вот поэтому я хочу выйти замуж по любви.
— Ты опять читаешь эти ужасные книги из публичной библиотеки? — спросила Изабель. — Мама говорит, что ты еще слишком молода для подобных глупостей. Ты чересчур романтична, Энн, и что у тебя еще есть время, чтобы избавиться от глупых грез. В конце концов ты благополучно выйдешь замуж и будешь выполнять свой долг, как я.
— Ни за что! Я выйду замуж за человека, которого полюблю, и наша любовь будет длиться вечно. Мама и папа не станут возражать, даже если он окажется не слишком подходящей партией, ведь я — самая младшая.
— Теперь, когда Ламборн промотал все свое наследство, папа, вероятно, проявит больше интереса к твоему замужеству, — сухо заметила Изабель. — Нашему дорогому братцу понадобится очень состоятельный зять для того, чтобы Десборо не пошло с молотка.
Энн задумалась. Она знала злой язычок Изабель и не хотела затевать ссору.
— Мама говорит, что им руководит Фредди, и они оба очень плохо влияют на Николаса.
Изабель поджала губы; честно говоря, в последнее время ее беспокоило поведение мужа. Она не противилась тому, что он пил, играл в карты и распутничал до тех пор, пока он действовал осторожно и не тратил много денег. Однако, Фредди предавался развлечениям с целеустремленностью, граничащей с безрассудством. Казалось, что-то толкает его на новые безумства, в которых он находит забвение и спасается от реальности.
— Фредди — несколько экстравагантен, — неохотно признала Изабель. — К счастью, мы можем себе это позволить — пока, во всяком случае.
Ободренная спокойным ответом Изабель, Энн продолжила тему, которая волновала ее в последнее время.
— Николас теперь почти не бывает дома. А когда он появляется в Десборо, то говорит только о картах и вечеринках.
— Ему двадцать три года. Как, по-твоему, ему проводить время?
— Он никогда не был таким сумасбродным. И когда приезжал домой, то всегда находил время, чтобы поиграть и поговорить со мной. — Голос Энн звучал грустно. Она обожала Николаса, он был ей ближе остальных членов семьи. — Боюсь, что он попал в дурную компанию, и у него будут неприятности.
— Маловероятно, — решительно заявила Изабель, — но даже если у Николаса и будут неприятности, то ты ничем не сможешь ему помочь, так что твои волнения напрасны. А вот и няня с Суонли! — и радуясь возможности уйти от надоевшей темы, Изабель приветствовала своего первенца с большим энтузиазмом, чем обычно. Но она все равно не выразила желания взять его на руки и только смотрела на него со стороны.
— Какой он милый! — воскликнула Энн. — Можно я подержу его? — И она осторожно взяла малыша на руки. — Он теперь лучше ведет себя в ванне, няня?
— К сожалению, нет, леди Энн.
— Изабель, он боится воды, в самом деле боится. Это, кажется, настоящее проклятье в семье Фредди. Николас однажды рассказал мне, как много лет назад брат Фредди по секрету поделился с ним, что все Харкорт-Брайты боятся воды.
— Фредди ничего мне не говорил. И перестань болтать о проклятии. Накличешь несчастье.
— С таким отцом, как Фредди, и таким крестным, как Ламборн, маленькому ангелочку трудно будет найти счастье, — пробормотала Энн, возвращая малыша няне.
Изабель не слышала ее слов. Она усиленно размышляла над ценной информацией, которую нечаянно выдала Энн.
  
Глава десятая
 
Предсказание Мэтью о переменах сбылось год спустя.
В Кимберли уже сняли большой верхний слой земли. Ниже шел слой известняка разной толщины, который тоже пришлось снять. Под ним находилась коренная алмазоносная «желтая земля». Потом в один ужасный день 1874 года на глубине шестидесяти футов кирки ударились о сплошную скалу. Желтая земля кончилась и запасы алмазов исчерпались — как тогда казалось.