Опасное искусство (СИ)

Габриэль по-настоящему удивился:
— Ты собралась в Синод?
— После распада Гильдии Магов я осталась на обочине магической жизни Империи, — не побоялась признать Дафна. — У меня нет связей, нет информации. Здесь я занимаюсь двором и чаще выступаю в роли советницы графини отнюдь не в магических проблемах. Мне это не нравится.
— А Тёмное Братство?
Она вздохнула, ещё раз посмотрела на себя в зеркало, поправила заколку в волосах и всё же сказала:
— В Тёмном Братстве мне тоже не нравится.
Габриэлю странно было признаваться в этом, но он её понимал. Он тоже чувствовал необходимость что-то менять в своей жизни и тоже хотел заниматься делом, которое приносит удовлетворение. Только осознание того, что в душе Дафны происходят такие же метания, выбивало его из колеи.
— А как же Матье?
Она не стала ничего говорить, и Габриэль, поняв, что не услышит ответа, решился попросить:
— Даф, ты когда-нибудь расскажешь мне, как вы с отцом стали убийцами?
— Когда-нибудь расскажу. — Она с улыбкой кивнула, затем сняла с вешалки тяжёлую меховую накидку и, примерив её, снова повернулась к зеркалу.
Рэл опять весело подбодрил:
— Выглядишь сногсшибательно. Этот Юлиан Флавий точно не устоит.
— Ему восемьдесят семь лет, не думаю, что женское очарование ещё может произвести на него впечатление.
— Кто знает, на что способны эти маги…
Дафна усмехнулась его низкопробной шутке и аккуратно накинула на голову капюшон.
— Мне пора, Габриэль.
— Я бы тебя проводил, но не хочу портить твою репутацию своим внешним видом.
— Балбес, — смеясь повторила Дафна и вышла на улицу. Габриэль увидел, что там начинался настоящий снегопад.
Какое-то время Рэл провёл в её тренировочном зале, заново учась держать меч правой рукой и отрабатывая привычные удары. Он хотел снова заглянуть к Фьотрейду и помочь ему в кузнице, а ночью, когда Дафна вернётся, попытаться разговорить её и узнать об убежище отца. С этими мыслями он снова подумал о её стремлении получить место в Синоде, и почему-то это вызвало волнение. Он будет рад, если у Дафны всё получится. Просто его пугали перемены.
Но ведь он сам жаждал этих перемен. Он уже твёрдо решил, что разоблачит предателя и уйдёт из Тёмного Братства. Он больше не тот парень, которым его нашла Аркуэн: выброшенный в большую жизнь и не знающий, что делать с этой свободой. Теперь он знал, чего хочет. Хочет не уподобляться Мэри, не цепляться за Тёмное Братство как за свою единственную спасительную ниточку, а плыть самостоятельно. Мэри боялась поднять голову, посмотреть вокруг и сказать Аркуэн «нет». Габриэль не боялся.
И в голову вдруг ледяной водой ворвалась мысль о присутствии Ваарис в Бруме. Она прибыла сюда на дело — отправить к Ситису приезжего старого мага. Таких совпадений попросту не бывает.
Рэл схватил меч, быстро оделся и выбежал на улицу, надеясь разыскать девушку до того, как она выполнит свою миссию. Он за считаные минуты преодолел полгорода, ворвался в таверну у ворот и целенаправленно поднялся в четвёртую комнату.
Дверь оказалась запрета, на его стук никто не отреагировал, тогда Габриэль спустился в зал, где уже собирался народ, отыскал взглядом угрюмого вышибалу и пробрался в его угол, загодя поздоровавшись каким-то несуразным жестом.
— Давно ушла та девушка, с которой я разговаривал ночью?
Здоровенный норд покачал головой.
— Я не видел, как она уходила. — Он окликнул трактирщика: — Эй, Олаф! Когда ушла та имперка со шрамом в пол-лица?
Хозяин лишь на мгновение задумался и ответил:
— Никуда она не уходила, я бы заметил.
— Проклятье! — Габриэль понятия не имел, что задумала Мэри и как теперь её остановить. Мысли о том, что останавливать её не надо, у него даже не возникло.
Он вышел на свежий воздух и поднял лицо к небу, чувствуя на коже тающие снежинки. Раз в Бруме были уверены, что синодский магистр прибудет сегодня, значит, вчера он отправил вперёд гонца — предупредить о своём прибытии. Мэри могла бы отправиться ему навстречу, сделать своё дело и безнаказанно вернуться. Но чародея наверняка сопровождает серьёзная охрана, и просто так убить его вряд ли получится.
 
Прибыв в Бруму, Юлиан Церкиус сразу же направится в графскую крепость. Можно будет попытаться убить его в суете городских переулков: любопытная толпа обязательно выйдет посмотреть, кто из знатных господ пожаловал в их одинокое снежное графство на этот раз. Однако Мэри вряд ли станет так рисковать. Слишком опасно.
Габриэль вспомнил их совместное дело с Леонсией. У них было несколько целей, но тот случай и этот были похожи: в замке устраивался большой праздничный приём по случаю приезда важного гостя. Без приглашения на такой обед попасть не удастся, но зато, если всё же найти способ, устранить цель будет несложно. Рэл почему-то думал, что именно так Мэри и поступит, ссылаясь на опыт своих братьев в Анвиле.
Бежать в замок и пытаться предупредить Дафну было глупо: Рэл мог и просчитаться с выводами. Поэтому он пошёл вниз по тракту, пытаясь увидеть впереди приближающуюся процессию. Начинались сумерки, и вглядываться в заснеженный лес приходилось особенно внимательно.
Видимо, караульные со стены раньше заметили нескольких путников вдалеке, потому что, когда их силуэты различил Габриэль, из города уже выехал управитель графини в сопровождении капитана стражи. Они неспешно двинулись вниз по дороге на своих мохноногих крепких лошадках, и Габриэль успел надеть на Гарпию узду, перекинул поводья через заинтересованно оттопыренные чёрные уши и догнал высланных вперёд людей графини.
Управитель Тормод высокомерно глянул на поравнявшегося с ним бродягу, но Габриэль не позволил ему заговорить первым и с ухмылкой сказал:
— Дафна волнуется, что вы, ребята, не слишком внимательны, чтобы обеспечить магистру Юлиану должную безопасность в городе.
Тормод был явно недоволен таким наглым общением с ним. К тому же, Дафна не предупреждала его о своём человеке.
— Передай ей, что она напрасно беспокоится. Уходи.
— Вы вообще в курсе, что едете встречать многоуважаемого чародея из Синода? И много вы понимаете в магии?
Стражник отвернулся от Габриэля и посмотрел на дорогу, не желая признавать того, что мальчишка прав. Тормод нахмурился, однако был вынужден разрешить:
— Ладно, если Дафна переживает, то держись позади и постарайся выглядеть незаметным.
Рэл учтиво склонил голову и придержал Гарпию, чтобы следовать за людьми графини сзади. Тормод узнал в нём племянника Дафны, а проблемы с графской чародейкой ему были не нужны, потому он и не стал спорить. Влияние Дафны при дворе оказалось Габриэлю на руку. Впрочем, очень скоро ему стало не до этих размышлений. Он посмотрел по сторонам, оценивая обстановку: вокруг рос снежный лес, и убийца мог спрятаться где угодно. Приходилось то и дело тревожно озираться, задерживать взгляд на каждом дереве, пытаться различить среди стука подков по замёрзшей земле чужие шаги. Габриэль видел каждую птицу среди чёрных ветвей, но из людей здесь были только они и гости, приближающиеся к Бруме.
Уже стало возможно различить, что путников было шестеро: двое высоких мужчин, сверкая бронёй, ехали впереди, ещё два охранника — сзади. Сам специалист по акавирским древностям тоже сидел верхом и весьма крепко держался в седле. На нём пестрела багряная мантия, украшенная тонкими узорами. Слева от лошади седовласого чародея чинно вышагивал красавец-жеребец пегой масти, явно гордясь своим всадником. Этот мужчина не приходился магистру слугой, как сначала подумал Габриэль. На нём тоже была дорогая чародейская мантия тёмно-синего цвета, на боку покоились изогнутые ножны. Он был статен, красив и уверен в себе. Ученик Церкиуса?
Тормод придержал коня, остановившись в полмили от незнакомых всадников, и шёпотом неожиданно поддел Габриэля, сразу заприметив его беспокойное поведение:
— Не пойму, кто из вас больший параноик: твоя тётка или ты?
Рэл хмыкнул, но ничего не ответил и продолжил, не отвлекаясь, оценивать обстановку. Вскоре он заметил, что сопровождающий магистра ученик пришпорил пегого и вырвался вперёд, чтобы переговорить с встречающими их посланниками графини. Мужчине было слегка за тридцать, и он всем видом показывал, что считает свою персону крайне важной и незаменимой, наверное, для целого Синода. От Габриэля не укрылся невзначай брошенный на него насмешливый взгляд, но обращать внимания на этого выскочку не было времени.