Отринуть любовь (СИ)

— Чтобы создать связь между живым и неживым, нужно увидеть душу — уловить суть живого, собрать и сконцентрировать резонансную этому живому силу или стихию, чтобы удержать от распада образ, и взять каплю плоти изображаемого, чтобы их накрепко соединить. Делается это в три шага. Создание образа, помещение образа в энергоемкую среду и одновременно добавление в образ частички плоти. Технология старая, как Основа, но опасная своими последствиями, поэтому давно запрещенная и забытая.
— Выходит, что не забытая, — пробормотал я.
— Когда-то еще при моем пра-предшественнике талантливые дети Феникса рисовали картинки влюбленных пар, а не менее талантливые элементалы Эгроха помещали их в ариады и в прочие энергетически высоконасыщенные драгоценные камни — в алмазы, изумруды, сапфиры. Получался артефакт, с помощью которого влюбленные чувствовали состояние друг друга, настроение, а некоторые, носившие изображения при себе, могли даже общаться мысленно. Потом выяснилось, что одиночные образы позволяют одному управлять другим, подчинять и подавлять его волю… Односторонние приворотные образы стоили очень дорого и пользовались бешеной популярностью. Участились самоубийства и сумасшествия… Когда все раскрылось, тот из Альсаров, что принимал участие в расследовании, со своей стороны строжайшим образом запретил Детям Феникса участвовать в создании любовных образов, а Эгрох под страхом отлучения от школы запретил любопытным молодым людям экспериментировать с живыми слепками личности, которые получались в результате попыток создать на основе художественного образа мини-копию живого существа. Постепенно все забылось, но в ту эпоху, когда технология родилась, за подобный образ сажали в тюрьму, а по выходу — лишали права продавать художественные работы или, если дело касалось элементалов, заниматься профильной деятельностью.
Ничто не ново под луной, подумал я с печальной усмешкой.
— А как об этом могли узнать современники?
— А ты уверен, что они узнали?
— Абсолютно. К сожалению, у нас есть доказательства.
— Архивы, — фыркнул Альсар. — У нас огромные архивы. У всех. Мы выстраиваем гигантские подземные хранилища, загоняя наше прошлое под землю, но при должном рвении и любопытстве оттуда можно выкопать любое чудо — или чудовище— прошлого.
— А коллекция?
— Ее сделали в конце прошлого тысячелетия, — улыбнулся Альсар. — Сохранился подробный рассказ мастера. Чтобы собрать плоть, ему пришлось изрядно помучиться. Он рисовал эскизы-наброски с натуры, как человеческий облик, так и облик Вечного. Особенно сложно было с плотью, — на его подвижном лице появилось забавное выражение, — Ширин получилось уговорить на кровь, у Лануэль и Эрлен он попросил прядь волос, а мужчины… их по одному соблазняли специально отобранные им женщины.
— Сколько экземпляров существует?
— Было пять. Сейчас осталось три полных — у Кольера, Реваля и у меня. Остальные две — неполные, разбрелись по рукам.
— Значит — слепок личности, энергоемкая среда и плоть, — повторил я. — Что ты подразумеваешь под плотью?
— Все, что содержит генетический материал и что можно легко взять у объекта. Лучше — жидкое, фантом-слепок его быстро впитывает. Кровь эффективнее всего, достаточно нескольких капель. Слюна чуть слабее — связи хуже, но работает. Сперма почти как кровь, иногда даже лучше, если она совсем свежая, с активным семенем. Волосы — не самый лучший вариант, их надо измельчать в пыль, но при необходимости — сойдут и они.
— Ого, — удивился я. — Смотрю, ты пробовал делать это сам?
— Чего я только не пробовал, когда был молод, — пробормотал Альсар мечтательно.
— Мы используем рисованные портреты для установки наблюдающих Зеркал, — сказал я. — Иногда — распечатки с визоров, но живой портрет дает более точную и устойчивую настройку.
— Не знал, — удивился Альсар. — Любопытно, для чего их еще можно использовать?
— У меня есть информация, что за некоторыми из нас было установлено наблюдение через Зеркало, — я все-таки решил поделиться с ним правдивыми сведениями в обмен на рассказ о медальонах. — Именно те, за кем следили, потом теряли человеческий облик.
 
Альсар задумался.
— Когда-то очень давно Вагабр просил меня нарисовать Даллаха, Гевора и самого себя. Сделать автопортрет. Я отдал ему один из старых набросков, а Даллаха с Гевором пришлось навестить, чтобы поточнее отразить личность. Кинэн просил нарисовать Вагабра и Ширин, желательно в движении, акварелью. Рейнард просил Реваля, говорил, что хочет сделать ему подарок, задобрить его. Эрлен и Лануэль я рисовал недавно, по просьбе самой Эрлен, но просьба была не личной, а письменной, а забирала портрет райзе. Они все рыжие, ты же знаешь, — Альсар опять мечтательно улыбнулся. — Мне очень понравилась эта идея — воссоздать галерею наших лиц, всех, кого я помню, нынешних и тех, кто придет потом…
Может быть и хорошая, подумал я. Только вот портрет, созданный талантливым мастером, в наших мирах, оказывается, штука неоднозначная.
— Сможешь нарисовать мне быстро, хотя бы карандашом, Ваэля, Кинэна и Гевора? — попросил я. — Мне нужно будет показать их человеку, который попробует определить, кто из них причастен к этой истории. Я тебе их верну, как только они больше не будут нужны.
— Если тебя устроят наброски, то у меня сохранилось кое-что.
Оставив меня на какое-то время в одиночестве разглядывать фрески на потолке, он вскоре вернулся с небольшими карандашными этюдами. Несмотря на простоту, каждый из них был передан удивительно точно и живо. Все-таки наш Феникс — мастер, лучший из лучших, подумал я с восхищением. Жаль, изобразительное искусство не является его любимым делом. Нынешний Феникс, при всех его прочих художественных талантах, всем остальным искусствам предпочитал театр.
Не отдам, подумал я, если обратно не потребует. Себе оставлю.
Поблагодарив Альсара за помощь и еще немного поболтав с ним о посторонних вещах, я отправился домой.
  
Глава 5. Знакомство с Филином
 
Приземление на крыше Нуэйна оказалось адски сложным: в этом странном, хмуром мире без солнца обманывало все, даже тени. Ветер сбивал Юльку к краю площадки, не давая ей удержаться на выглаженной ветрами и тысячами ног площадке. К счастью, как только ей удалось выпрямиться и сложить крылья, на площадке появилась высокая приветливая айора.
— Ничему не удивляйся, — предупредила она. — Двери и лестницы здесь появляются, открываются и исчезают сами.
Юлька шла за ней, поражаясь необычности Нуэйна. Вот оно, место обитания еще одного Вечного… Первозданная архаичность башни Ворона, по-королевски нарядный Рамьен Эрлен, строгая функциональность древнего Наган-Карха, и вот теперь — фантасмагорическая крепость Хозяйки Некроса. Пространства, существующие словно сами по себе. Окна есть, вот они, в стенах, с видом на окрестности, но их словно бы нет снаружи. То ли камень, то ли металл, то ли пластик, то гладкий, то богато отделанный. Холода не ощущаешь, но и тепла тоже.
Ширин ждала ее в небольшом кабинете с окном на горный пейзаж, мрачный и тусклый с Юлькиной точки зрения. Она удивлялась, вспоминая, как защищал когда-то эту странную землю Рессер, предлагая ей учиться в Шеннон-Аре. Может быть, тут действительно нужно побыть подольше, побродить по местным долинам, проникнуться нездешней атмосферой и найти, за что ее полюбить.
— Будем пробовать? — улыбнулась хозяйка Некроса после того, как Юлька отказалась от кофе.
По совету Кольера они собирались попробовать разговорить в Мааре Наджара-Филина.
— Давайте, — ответила Юлька, нащупывая под рубашкой ожерелье-щит.
— Сначала войду я и найду его. Потом позову тебя, ты придешь на мой зов. Сможешь?
— Не знаю, — растерялась Юлька.
— Заодно и научишься.
Через пару минут Ширин кивнула ей. Юлька сосредоточилась и, держась за красный камень ожерелья, почти сразу же оказалась под уже привычным черно-алым небом.
«Иди ко мне, — услышала она эхо и растерялась, не обнаружив источник звука. — Иди ко мне, — снова зазвучал призыв, при этом ей казалось, что звук несется откуда-то с неба. Закрыв глаза, она попыталась представить Ширин и мысленно потянулась к ней. — Иди ко мне, — снова прозвучал голос, и тут ее отчетливо потянуло вперед и вправо. Не открывая глаз и старательно следуя ощущению, Юлька двинулась в нужном направлении и через какое-то время натолкнулась на Ширин.