Отринуть любовь (СИ)
— Так близко? — удивилась она.
— Нет, — рассмеялась Хозяйка Некроса. — В Мааре мы перемещаемся не совсем по земле. Ты скорее преодолеваешь пространство, чем идешь по прямой. Это сложно объяснить, — увидев Юлькино недоумение, пояснила она. — Я бы прочла тебе теорию, да там такая зубодробильная терминология, что ты утонешь. Подожди до старших курсов.
— Если я доучусь, — прошептала девушка, вспомнив слова Рейнарда, на что хозяйка Некроса глянула на нее с тревогой.
— Вот он, — Ширин кивнула на существо, устроившееся на плоском ярко-алом камне. — Надо сказать, я уже пыталась с ним поговорить, но он все время отворачивается. Попробуй ты. У тебя должно получиться гораздо лучше.
— Почему? — удивилась Юлька.
— Ты же не воплощенная Смерть, — хмыкнула та.
Юлька подошла поближе к этому красивому и пугающему существу — птице с человеческими глазами. Нахохлившееся и неподвижное, оно казалось неживым, словно чучелом самого себя, но в его глазах Юлька уловила некую странную искру— то ли разума, то ли жизни, то ли обычного человеческого любопытства.
Неожиданно для себя она села рядом с ним на камень и протянула руку к крыльям и осторожно погладила пестрое и жесткое оперение.
— Кто вы? — спросила она вместо приветствия.
— Когда-то меня называли Эйбом, — прозвучал мягкий и словно рассеянный голос. — Когда я был человеком.
— Вы выглядите как филин. Как Наджар Филин из наших храмов, — уточнила Юлька.
— Я был им, — согласилось существо, встрепенувшись. — Когда-то.
— Вы знаете, что вас давно нет в мирах Ар Соль? Вы не приходите туда.
— Нет, не знаю, — откликнулась птица. — Хорошо, если это так.
— Почему? — удивилась Юлька. — Я вот, например, чайник во всех этих ваших тонкостях существования Вечных, и то понимаю, что это плохо — когда место Вечного пустует.
— Почему чайник? — удивилась птица, повернув голову к Юльке. — Ты выглядишь как девушка.
— Я невежда, — рассмеялась та. — Чужая, родом с Основы. У нас так говорят.
— Забавно, — филин снова встрепенулся и переместился чуть назад, развернулся к ней и принялся разглядывать ее с истинно человеческим любопытством.
— Почему вы рады, что не приходите? — повторила Юлька свой вопрос.
— Я сделал это сознательно. Убил свое тело и остался здесь.
— Почему? — потрясенно спросила Ширин, первый раз за все время подав голос.
— Разве так можно? — изумилась Юлька
— Можно, — ответил он, покосившись на Ширин. — Я-человек покончил жизнь самоубийством. Разбился на вимме так, чтоб с концами, а незадолго до окончательного падения в пропасть сознательно выскочил в Маар. В момент смерти физической оболочки не дал ей выдернуть себя отсюда, удержался в Некросе, разорвав контакт с телом.
— Допустим, я хорошо представляю, как такое возможно, — пробормотала Ширин. — Но зачем?
Существо внимательно посмотрело на вторую собеседницу.
— Кто она? — спросил Филин, обратившись к Юльке. — Ей можно доверять?
— Она Ширин, — ответила Юлька. — Можно.
— Кто-то взял меня под контроль, — сообщил Филин. — Мою физическую оболочку и психику. Предполагаю, конечно, что Охранители… Никто, кроме них, и не смог бы…
— Кто такие Охранители? — спросила Юлька
— Было такое движение лет 500–600 назад, — ответила вместо него Ширин. — Недолго и просуществовало, само сошло на нет.
— Далеко же вы от меня ушли, — усмехнулась птица с человеческими глазами. — Здесь нет времени, — пояснил он, увидев удивление Юльки. — Для меня прошло совсем немного.
— А что они хотели?
— Вообще? Или от меня лично? — уточнил он.
— Защиты людей от нелюдей, — снова ответила Ширин. — Свободу Двуликим, долой хозяев. Вечные не должны охотиться, если им нужны живые кровь и плоть, пусть разводят стада баранов и горных коз. Хорошая идея, кстати, только не работает, к сожалению, — фыркнула она.
— Энергетический и психический потенциал животного-жертвы ничтожен и не может поддерживать существование божественной сущности, — пояснил Наджар. — Такой корм постепенно превращает могущественное и проницательное божество в обычную хищную тварь с зачатками разума.
— А что они хотели именно от вас? — спросила Юлька
— Покорности, — ответил он. — Пытались управлять поступками. Пытались заставить прорицать будущее, плохо понимая, что такое сила Наджара-Филина.
— Это не говорящая голова, — хмыкнула Ширин. — Это знания. Все знания мира, прошлые и будущие. Надо только уметь их из него достать.
— Потом меня стали сталкивать с моим постоянным оппонентом — Гевором, провоцируя открытый конфликт. Именно на этой стадии я заметил, что все мои мысли и эмоции — не мои собственные. Понаблюдав, я сообразил, что они наведенные. Искусственно вызванные. Стал раскручивать… Увидел нити, которые идут от моего облика в Некросе не только ко мне-человеку, а к кому-то еще. Нашел источник, но его слепок в Мааре оказался нечеловеческим. Подозреваю, что это был не он, а она…Теперь уже не скажешь.
— А почему Гевор был вашим оппонентом? — полюбопытствовала Юлька.
— Знание, полученное рационалистическим и эмпирическим путями, всегда противостояло знанию, полученному мистическим или эзотерическим путем. Путем озарения, а не познания, — ответил он. — Плюс личное. Гевор того времени был молод, а я — стар. Старший круг Вечных всегда конфликтует с молодыми.
— Кстати, одна из версий, почему не воплощается Филин, как раз и базируется на предположении, что исследование мира давно движется исключительно путем научного познания, а не божественного озарения, поэтому Наджар как Вечный и невостребован, — добавила Ширин. — Мудрость подменяется набором аксиом, никто не стремится понять суть процессов и вещей, никто не ищет ответа на вопрос «зачем», только на вопрос «как». Практики и прагматики захватили лидерство.
— Вам надо вернуться, — твердо заявила Юлька. — А то они тут без вас совсем одичают.
— Ты видишь нити? — грустно спросила птица
— Да, — кивнула Юлька, присмотревшись и вновь увидев уже известные ей тоненькие ниточки, тянущиеся сквозь пространство куда-то в сторону и вниз.
— Там, на другом конце, должен быть медальон-образ с моим изображением.
— Я его даже держала в руках, — сообщила она.
— Вот видишь. Значит, кто-то по-прежнему будет иметь возможность манипулировать тем молодым Филином, что родится и воплотится, если я уйду туда, — он кивнул, указав на прозрачно-ледяную землю. — А это еще опаснее, потому что, будучи молодым и неопытным, он не распознает чужие приказы, приняв их за странности ипостаси, и попадет под внешнее управление.
— Значит надо отобрать медальон-образ и уничтожить его, — заявила Юлька. — Только как?
— Как отобрать? — переспросил Филин со странным напряжением в голосе, и Ширин приложила палец к губам, велев Юльке подождать. Птица закрыла свои человеческие глаза и замолчала, замерев в полной неподвижности. — Его украдет женщина-рысь, обольстив рыжего элеза. Эрлен, — в бесплотном голосе послышался смех.
— А как уничтожить этот артефакт, не повредив тому, кто заперт внутри образа?
Наджар снова замер, обращаясь к своей бесконечной кладовке знаний.
— Погасив силу концентратора, — ответил он после паузы и странно посмотрел на Юльку. — Я вижу несколько… не один и не два, больше… Ты погасишь один из них, но остальные будут гасить другие.
— Если вынуть камень из специальной оправы, он постепенно разрядится. Перестанет быть концентратором, — объяснила Ширин. — Останется красивая стекляшка с картинкой внутри.
— Образ рассеется, — добавил Филин. — Еще можно поместить камень в среду, антагонистичную наэру. Джив подойдет лучше всего.
— Но там же настоящий ариад, — забеспокоилась Юлька. — Мне объясняли, что он чуть ли не вечный.
— Точно, — вздохнула Ширин. — Это мы с тобой образ Ильнары быстро уничтожим. А этот, настоящий…
— А вы, всезнающий Филин, не скажете нам, как уничтожить натуральный ариад? — Юлька с любопытством уставилась на птицу рядом с ней. Тот опять закрыл свои странные глаза и напрягся.