Начбез и его Бес (СИ)

  
Глава 2
 
Женщина — друг человека! 
Рустам через просторную прихожую провел Милану в гостиную и указал на диван.
– Устраивайтесь, пожалуйста.
Какой вежливый мальчик. А вежливый мальчик устроился напортив Миланы, в кресле – и снова уставился на Милану своими жгучими черными глазами. Интересно, Марат был такой же в… восемнадцать? Двадцать? Сколько Рустаму?
– Хотите кофе? Чаю?
Ну просто образец благовоспитанности.
– Нет, спасибо.
– А арбуз?
Господи, эти арбузы ее просто преследуют!
– Нет, спасибо, – повторила Милана. Вышло резко, но Рустама, это, похоже, не смутило. Он небрежно откинулся в кресле.
– Я знаю, кто вы. Вы – Милана Балашова. Сестра Артура Балашова и совладелица агрохолдинга «Балашовский», – Милана лишь слегка усмехнулась, не опровергая, но и не соглашаясь, а Рустам продолжил. – А я Рустам Ватаев, сын Марата… Хасановича.
Милане категорически не понравилась эта пауза между «Маратом» и «Хасановичем». В ней словно содержался намек на то, что между Маратом и Миланой могут быть не только строго деловые отношения. И обращение без «Хасановича».
– Приятно познакомиться, Рустам, – все же ответила она. Будем обучать мальчика этике деловых отношений.
– А мне-то как приятно! – еще больше оживился «мальчик». – Вы знаете, я как тот мальчик из старого фильма про Золушку – не волшебник, а только учусь – а учусь я только на первом курсе – но я бы очень хотел работать в вашей компании. Ну, или, на крайний случай, – Рустам попытался изобразить безо всякого успеха маневр «скромно потупился», – пройти у вас производственную практику. У нас как раз после второго курса будет.
Милана смотрела на сидящего напротив молодого человека со смесью изумления, раздражения и легкой оторопи.
Его слова про фильм про Золушку заставили крепко задуматься. Похоже, Рустам на раз прочитал ее отношение к нему – а именно, то, что Милана его мысленно называет «мальчиком». Это Милана так оплошала, или Рустам такой шустрый? Похоже, шустрый. И даже наглый – судя по тому, как он, едва познакомившись, начал качать права и обозначать свои интересы.
– Ну вот после второго курса и посмотрим, – попыталась уклониться от разговора Милана. Но не тут-то было!
– А давайте уже к середине второго курса определимся? Заранее. Правильнее же все планировать заранее, верно? Я вам позвоню или лучше через отца вопрос решать?
Милана несколько секунд смотрела на него молча, а потом перестала себя сдерживать – и рассмеялась. Нет, ну каков наглец, а?! Характером мальчик, похоже, в отца уродился.
– Скажите, Рустам, – Милана перестала смеяться, но губы, кажется, еще подрагивали. Рустама, похоже, нисколько ее смех не смутил – этого вообще, судя по всему, трудно смутить! – и не обидел. Вид он имел, по крайней мере, весьма довольный. – Как полагают в вашей семье, на кого вы больше всего похожи характером? И от кого у вас эта удивительная… м-м-м… удивительная настойчивость?
Он ухмыльнулся.
– Мне кажется, вы знаете ответ.
– Ну почему же? – Милана, наконец, овладела своим настроением. – Я знаю вашего отца, но совершенно не знакома с вашей мамой. Марат Хасанович, к сожалению, не познакомил нас со своей супругой. Где она, кстати? Ее нет дома?
Господи, какое лицемерие. Откуда оно в тебе, Милана?! Но ведь и самом деле, она вдруг запоздало сообразила, что должна быть где-то жена. Ведь это их дом. Их сын. Где же тогда эта женщина? Милана знала ее имя, но не хотела, решительно не хотела даже в мыслях называть ее по имени.
Захар ее так огорошил своим сообщением, что Милана обо всем забыла. Ситуация вырисовывалась пред-катастрофическая, Артур в Гамбурге, кроме Марата, советоваться и думать, что делать – не с кем. А решать надо быстро. Милана запросила у эйчаров домашний адрес Марата и поехала к нему, не особо раздумывая. То есть, она думала – но не о Марате, а о сложившейся ситуации. И только теперь сообразила… Что могла встретиться с той, к которой когда-то его отчаянно ревновала. Которую искренне и от всей души ненавидела. С его женой.
 
– Мои родители в разводе.
Эти слова стали для Миланы подобием ушата ледяной воды. До сегодняшнего дня она запрещала себе даже думать о том, как сейчас живет Марат. Нет. Ее это совершенно не касается. Хотя мыслями нет-нет – да и возвращалась к тому факту, что с руки Марата пропало обручальное кольцо. Да мало ли почему. Мало стало. Хотя можно было бы запросить у эйчаров досье на Марата и узнать все подробности его жизни. Но на это у нее силы воли хватило. К тому же, он наверняка узнает, что она интересовалась его текущим семейным положением. А ей не надо, чтобы он знал, что Милана о нем по-прежнему думает. Да она и не думает!
Достаточно. Все в прошлом.
А он разведен, оказывается.
Милане стало казаться, что этот хоровод разнобойных мыслей, эта дикая сумятица непременно отразится на ее лице. И этот не по годам смышлёный парень все поймет. Если уж не понял.
Но положение спас Марат.
– Рус, ты не трогал арбуз? – раздался знакомый низкий голос с непривычными мягкими добродушными интонациями. Милана обернулась на голос.
Вот это да…
Рустам же сказал, что отец в душе. Она не обратила на эти слова должного внимания, занятая тем, что хотела обсудить с Маратом. Зато теперь вид Марата об этом недвусмысленно напомнил.
Из одежды на нем было только два темно-синих полотенца. Одно было небрежным низким узлом завязано вокруг бедер, обнажая сильный мужской торс и живот, с густой растительностью, темным струйками сбегающей с широкой груди к границе полотенца. Другое полотенце висело на плечах, и им Марат вытирал короткие волосы. Так и замер, с поднятой к голове рукой.
– Папа, к тебе дама. С визитом. С работы, – голосом пай-мальчика сообщил Рустам. Милана же не могла оторвать взгляд от Марата. Просто сидела и смотрела. И ни единой мысли в голове. Наверное, они появятся позже. Когда она будет вспомнить. Ведь этот торс тут же и намертво отпечатался в ее памяти.
Марат отмер. Резко опустил руку. Ожег сына буквально испепеляющим взглядом, потом коротко кивнул Милане.
– Пять минут.
И быстро прошел в направлении, надо полагать, спальни. Скорее всего, одной из спален, учитывая наличие сына-первокурсника. Милана, как привязанная, проводила взглядом его фигуру.
Со стороны Рустама послышался звук, подозрительно похожий на смешок.
Вот же мерзавец малолетний!
***
Потом они сидели уже только вдвоем – и пили кофе. И Милана рассказывал то, о чем сообщил ей Захар.
– Знаешь, я не устаю поражаться, как Захар умудряется… – Милана повела плечами. – Я всегда относилась к нему, как к человеку из космоса. Мне казалось, что он немного не от мира сего. Как будто инопланетянин. И вот, пожалуйста… Твои люди прохлопали, а Захар вскрыл эту схему.
Этим словами Милана завершила свой рассказ, точнее, пересказ того, что сообщил ей Захар. И накатило, после адреналинового всплеска, неизбежное опустошение. Милана вяло думала о том, что она вдруг снова, спустя годы, говорит Марату «ты». И называет его без отчества. Когда она говорила ему «вы» и «Марат Хасанович», Милана словно выставляла броню и обозначала дистанцию. А теперь, второпях их потеряла. Придется снова… отращивать.
Милана покосилась на Марата. Он, прижав два пальца – указательный и большой – к губам и хмуря лоб, смотрел куда-то мимо нее. В стену.
– Но ведь это правда, – Милана заставила себя говорить. Хотя теперь хотелось прижаться затылком к стене и прикрыть глаза. Но этого она позволить себе не могла. – Твои люди проморгали. И теперь мы вляпались…
– Я с тобой не спорю, – отрешенно отозвался Марат. – Признаю – проморгали. Или, что еще хуже… – он резко встал и, засунув руки в карманы домашних трикотажных штанов, подошел к окну и встал спиной к ней. Какое-то время молчал, а потом желчно произнес: – Эту страну погубит коррупция, джентльмены, помяните мое слово. – Милана не успела отреагировать, как Марат снова резко развернулся и шагнул к кофе-машине. – Так, давай еще по кофейку и думать. Но сначала я кое-кому позвоню.