За что убивают Учителей

Вход в храм Закатного Солнца украшала фигура феникса из красной яшмы. Расправив гигантские крылья, огненная птица величаво взирала на явившихся с вершины маршевой лестницы из редкого розового мрамора. По этой длинной парадной лестнице к ним спускался молодой человек. Он шел не быстро и не медленно, а в самый раз так, как положено, чтобы приветствовать верховного жреца. Движения его не выглядели ни непочтительно суетливыми, ни излишне формальными – оставаясь при этом в достаточной степени торжественными, как и обязывал момент.
Райар вытаращил глаза, с живейшим любопытством рассматривая незнакомца и про себя дивясь до такой степени отточенным манерам и светской выучке. По сравнению с Красным Фениксом и Карателями молодой человек был не слишком высок ростом, с кожей тонкой и почти прозрачной, что, в целом, характерно для уроженцев Севера, а одежды запрещенного цвета сообщали окружающим, что перед ними – старший ученик храма Закатного Солнца.
Хрупкий и изящный, как фарфоровая статуэтка, незнакомец имел правильные черты и необычную, хоть и привлекательную, наружность. Белоснежные волосы, напоминающие журавлиные перья, рассыпались по плечам, мягко присобранные у концов в свободную косу. На лице застыло восхитительное ледяное равнодушие, а прозрачные северные глаза больше всего на свете походили на две голубые льдинки.
Райар фыркнул. Что и говорить, человек с такими бледными и тяжелыми глазами не мог не быть породистым аристократом с развесистым родословным древом за плечами. И последний штрих – надменно вскинутая голова с первого же взгляда выдавала в нем гордеца.
А первое впечатление редко бывает обманчиво.
– Аве Великому Иерофанту! – не удостоив остальных присутствующих даже беглым взглядом, произнес северянин и преклонил колени пред Красным Фениксом. Негромкий голос его прозвучал ровно, почти безразлично, безо всякого намека на благоговение.
Несмотря на отсутствие показного пиетета, Райара здорово покоробило такое унизительное, по его мнению, приветствие. В Халдоре нравы были куда проще, и более любых материальных благ ценилась свобода. Вождь Степных Волков никогда не заставил бы соплеменников, словно жалких рабов, падать ему в ноги.
Но интересно то, что и встречавший их юноша прибыл из краев, где никогда не было рабства: испокон веку владетели Севера решительно противостояли военной ярости Лианора. Когда только началась первая волна вторжения, мореходам удалось быстро захватить прибрежные земли и установить на них свои порядки, но на этом атака захлебнулась: долгое время Совершенные не могли продвинуться вглубь Материка.
Север же так и остался неприступен – и во время первого, и во время второго вторжения.
И вот тринадцать лет назад между Ангу и Ром-Белиатом впервые был заключен мирный договор, и гарантом этого мира выступил не кто иной как шестилетний наследник владетеля Ангу, отправленный в Ром-Белиат в качестве ученика храма Закатного Солнца. Ученичество было необходимым условием для заключения мира, ради которого трудились долгими годами. Эта история была известна всем.
В какой-то степени судьбы их были схожи, да и выходец из Ангу был ненамного старше самого Райара, а потому он с пристальным вниманием вглядывался в собрата по несчастью, пытаясь понять, что за человек перед ним. Тот выглядел превосходно воспитанным и утонченным, однако в манерах скользила известная надменность.
– Ваша светлость мессир Элирий Лестер Лар, благословенный небесами Красный Феникс Лианора, – опустив ладони на мрамор, тем временем продолжил молодой северянин. – Храм Закатного Солнца приветствует верховного жреца и хранителя священного цвета.
Длинное имя и титулы будущего наставника вновь прозвучали для Райара как заклинание.
– С возвращением, Учитель, – все тем же бесстрастным голосом добавил сын владетеля Ангу и, низко склонив голову, прикоснулся губами к когда-то блестящему, а сейчас покрытому грязью остроносому сапогу Красного жреца.
– Яниэр, душа моя, встань. – Шелковый голос Красного Феникса медом пролился в лиловый полумрак. – Не обязательно приветствовать меня как низкорожденному.
 
Не сдержавшись, Райар громко хмыкнул. Неужели? Чего ж тогда жрец не остановил Яниэра и не поднял его, когда тот униженно валялся перед ним в пыли? Дожидался перечисления всех регалий? Какое лицемерие.
– Учитель отсутствовал так долго. – Почему-то Яниэр не торопился вставать, воспользовавшись щедрым предложением Красного Феникса. – Ваш ученик счастлив оказать наставнику должные почести. Это радость для меня.
Видимо, все присутствующие расслышали еще один неуместный смешок с его стороны. Поднявшись, Яниэр мимоходом глянул на Райара, глянул с отвращением, как глядят на последнее отребье или, допустим, кусок грязи, прилипший к походной обуви Красного Феникса, которую он только что целовал. На бледных губах северянина остался след от желтой дорожной пыли, которую он не смел смахнуть перед лицом своего наставника.
Взгляд Красного Феникса оставался все так же холоден, но теперь в нем отчетливо сквозила благосклонность. Он поднял руку и большим пальцем сам стер этот след.
– Как прошло путешествие Великого Иерофанта? – вежливо поинтересовался Яниэр.
– Благополучно. Но дикие земли неизменно утомляют меня.
– Не сомневаюсь. – Яниэр говорил с интересным северным выговором, чуть растягивая и смягчая слова. Но речь его все равно была далеко не так мелодична, как речь выходца из Лианора. – Ваше возвращение – большое утешение для города.
– Я и сам рад наконец вернуться, – улыбнулся Красный Феникс. – Но в этот раз поездка прошла не зря: я нашел для храма очень способного мальчишку. У тебя появится младший брат.
На спокойном лице Яниэра промелькнуло сдержанное удивление.
– Учитель намеревается взять нового личного ученика? Из племени… дикарей?
Красный Феникс негромко рассмеялся.
– Поверь, я и сам не в восторге. Но этот забавный звереныш поцелован самим солнцем. В нем так много цвета, что он проявляется даже внешне, на грубом материальном плане. Только взгляни на него. Такому выдающемуся дарованию нельзя пропадать.
Яниэр послушно перевел взор на кочевника, на сей раз задержав его гораздо дольше, в особенности на длинных, забранных в высокий хвост волосах, что цветом напоминали красно-рыжее солнце. Золотые глаза, нередко пугавшие соплеменников Райара, не остались без пристального внимание северянина. Должно быть, в закатном сумраке они потемнели и тлели необычными оранжевыми всполохами.
– Несмотря на юный возраст, он достаточно развит: каждое движение выдает физическую силу, – негромко и как будто одобрительно заметил Яниэр. – Кроме этого, я вижу в нем зачатки силы духовной. Учитель совершенно прав в своих предположениях.
Райар молчал, не представляя, как следует вести себя в настолько дикой ситуации. Жрецы беззастенчиво обсуждали и оценивали его, будто какую-то выставленную на продажу молочную корову, а потому он просто стоял и праздно наблюдал за беседой. Что еще мог он поделать?
– Но разве сможет кочевник адаптироваться к сложной храмовой жизни и чуждым ему порядкам? – с сомнением протянул Яниэр, кажется, все еще не слишком убежденный в необходимости его пребывания здесь. – Мальчик, хоть и очень молод, уже довольно взрослый для того, чтобы начинать обучение. И разве не запрещено низкорожденным становиться воспитанниками Красного ордена – и тем более надевать ученическую форму священного цвета?
Как и все уроженцы Севера, Яниэр был сдержан и внешне почти не проявлял эмоций. Несмотря на это, Райару вдруг подумалось, что, должно быть, северянин сильно привязан к своему наставнику. Вон как забеспокоился, что Красный Феникс берет нового ученика!.. В каждом скупом движении читалась тревога.
Не исключено, что эти холодные манеры скрывают теплые чувства.
– Все верно, – отчеканил Красный Феникс, будто бы раздраженный тем, что ему посмели напомнить о правилах, которые сам же он и создал. – Придется сделать мальчика личным рабом, чтобы моим именем ему были даны все необходимые возможности. Не будем затягивать с этим. Подготовь адитум для ритуальной церемонии: как раз сейчас, пока догорает закат, наилучшее время. Будешь мне помогать.