Жестокая жара

— Точь-в-точь фраза писателя.
Дворник в резиновых сапогах поливал вымощенный булыжниками тротуар из шланга и, когда они подошли к главному входу в «Брюери Боз», выключил воду. Старинное кирпичное коммерческое здание не только было отреставрировано и служило американской штаб-квартирой британской пивоваренной компании, для привлечения туристов здесь открыли паб в духе Диккенса. Владелец и главный пивовар, Кэри Мэггс, встретил их в вестибюле, и, когда увидел Никки, пресловутая английская невозмутимость моментально испарилась.
— Черт подери! — воскликнул он с мейфэрским акцентом. — Вы вылитая мать!
У Мэггса были причины пристально разглядывать Никки. В семьдесят шестом году в Лондоне, когда Кэри было восемь лет, его отец, преуспевающий пивовар, нанял мать Никки обучать ребенка игре на пианино. Эмигрировав в Америку в девяносто девятом году, Кэри Мэггс продолжил семейную традицию и пригласил свою прежнюю учительницу к собственному сыну.
— Круг замкнулся, — произнес Рук. — Такой своеобразный жизненный цикл.
— Я и сам вижу, что история повторяется. Например, я варю пиво, точно так же, как мой отец тогда в Великобритании, — говорил Мэггс, показывая им свою пивоварню.
Влажный воздух огромного завода был буквально насыщен запахом дрожжей и солода, казалось, его можно попробовать на вкус. Аромат был очень аппетитным и в то же время отталкивающим. Они проходили мимо гигантских чанов и контейнеров, ощетинившихся змеевиками и трубками, и Кэри Мэггс кратко описывал процесс; все стадии проводили прямо здесь, на месте: соложение, приготовление сусла, ферментацию, фильтрование, пастеризацию.
— Не знаю почему, но мне казалось, что котлы должны быть медные, — заметил Рук.
— Нержавеющая сталь. Не оставляет привкуса, их легко чистить и стерилизовать, что самое главное. Вон те котлы покрыты снаружи слоем меди, но это исключительно для красоты, потому что их видно сквозь витрину паба.
— Впечатляет. Ваш отец, должно быть, гордится тем, что вы продолжили его дело, — произнесла Никки.
— Не так уж и сильно он гордится. Мы расходимся по вопросам ведения бизнеса. Папа назвал свой самый знаменитый сорт в честь одного пьяницы из романа Диккенса «Тайна Эдвина Друда».
— «Дердлс», — сказала Хит, вспоминая, как ее отцу хотелось снова отведать этого пива.
— Точно. Так вот, мой дорогой отец, видимо, забыл о том, что Чарльз Диккенс резко критиковал социальную несправедливость и жадность дельцов. И поэтому, возглавив компанию, я не только распространил наш диккенсовский бренд по пабам, но и жертвую половину прибыли фонду «Сторожевая башня». Эта организация борется с эксплуатацией детей. Я их называю «Гридпис». [133]Не слышали о ней?
— Нет, — ответил Рук, которому очень понравилось название. — Но теперь у меня возникла мысль насчет новой статьи, которую можно будет продать в «Rolling Stone». [134]
— Я смотрю на это дело так: как можно продолжать накапливать миллионы, когда половина населения планеты умирает от голода и нехватки питьевой воды? Конечно, для моего старика это все слишком радикально и попахивает социализмом, но он у меня просто воплощенный Скрудж Макдак. [135]Какая ирония, правда? — Кэри рассмеялся и пригладил ладонью упавшие на лоб темные волосы. — Извините, я отклонился от темы. Вы приехали сюда явно не затем, чтобы слушать мою болтовню.
Все трое уселись у бара в пустом пабе на высокие табуреты, крытые красной кожей, и Никки начала:
— Мне действительно нужно поговорить с вами об одном важном деле. Я расследую убийство матери, и, поскольку вы знали ее с детства, я надеюсь получить от вас кое-какую информацию.
— Разумеется. Еще раз прошу прощения за то, что отвлек вас. Я помогу, чем смогу. — Затем Кэри вытаращил глаза. — Но вы же не подозреваете меня, правда? Потому что это было бы просто ужасно, если вспомнить, как я к ней относился. Я хочу сказать, что Синтия была чудесным человеком.
 
Хит не ответила, потому что сама еще не решила, подозревать его или нет. Вместо этого она приступила к вопросам. Никки подготовилась к беседе заранее, понимая, что разговор будет непростым — собеседник не должен был даже заподозрить о связи ее матери с ЦРУ. И поэтому Хит решила действовать так, как будто разговаривала с обычным свидетелем, и посмотреть, что получится: нервозность, несоответствия в показаниях, ложь или даже новые нити.
— Постарайтесь вспомнить месяц перед ее убийством, — попросила она. — Ноябрь девяносто девятого. Вы не замечали никаких изменений в поведении моей матери?
Подумав, Кэри ответил:
— Нет, ничего такого не припоминаю.
— Она не делилась с вами какими-нибудь проблемами? Не проявляла признаков беспокойства? Не упоминала о людях, которые угрожают ей?
— Нет.
— Не говорила, что за ней следят?
Он вновь задумался и покачал головой:
— Гм, нет, таких разговоров не было.
Затем Хит попыталась установить, действительно ли ее мать занималась шпионажем в доме Мэггса.
— В тот последний месяц вы или ваша жена не замечали никакого беспорядка в доме?
Он с озадаченным видом нахмурил брови.
— Беспорядка — в каком смысле?
— Любого беспорядка. Вещи лежат не на своих местах. Не там, где вы их оставили. Может, что-нибудь пропало.
Он неловко поерзал на табурете.
— Что-то я никак не пойму, к чему вы клоните, детектив.
— От вас это не требуется, просто вспомните. Никогда не случалось такого, чтобы вы вошли в комнату и заметили, что какой-то предмет лежит не там, где нужно? Или исчез?
— А почему вас это интересует? Вы спросили, не замечал ли я необычного поведения. Вы хотите сказать, что у нее начались проблемы с психикой? Она страдала клептоманией?
— Я этого не говорю. Я просто спрашиваю, не трогал ли кто-нибудь посторонний ваши вещи. Может, вы еще подумаете?
— Нет, — ответил он. — Ничего такого я не помню.
— Расскажите мне, кто еще в то время бывал в вашем доме.
— Но вы же понимаете, что с тех пор прошло больше десяти лет?
— Я понимаю. И не имею в виду водопроводчиков и курьеров. Кто бывал у вас в гостях? Кто-нибудь останавливался в вашем доме?
— Здравствуйте! Вы что, думаете, ее убил кто-то из наших друзей?
— Мистер Мэггс, мне кажется, наша беседа пройдет эффективнее, если вы перестанете гадать, о чем я думаю, и просто будете отвечать на вопросы.
— Превосходно. Продолжайте.
— Я просто хочу знать, не гостил ли кто-нибудь в вашем доме. Одну ночь, выходные? — Хит вспомнила запись в отчете Джо Флинна: некий мужчина, возраст около тридцати лет, жил в доме Мэггсов неделю перед тем, как ее отец отказался от услуг частного детектива. — Так никто не останавливался в вашем особняке в то время, когда моя мать давала уроки вашему сыну?
Кэри подумал и медленно покачал головой:
— По-моему, нет.
Рук вмешался:
— Это произошло незадолго до Дня благодарения. Неужели никто из друзей или родственников не приезжал к вам на День благодарения?
— Вы же знаете, что англичане этот праздник не отмечают, но дайте подумать. — Он сложил пальцы «домиком» и прижал их к губам. — Знаете, теперь я припоминаю, что примерно в то время ко мне действительно приезжал один человек, мой университетский приятель; он прожил у нас неделю. Вы упомянули о Дне благодарения, и я вспомнил — у детей в школе был выходной. Мы в тот уик-энд собирались съездить в Лондон, а он согласился присмотреть за домом, пока мы развлекались по ту сторону океана. — Мэггс сообразил, что из этого следует, и явно забеспокоился. — Но если вы думаете, что он имел какое-то отношение к убийству, забудьте об этом. Это невозможно; кто угодно, только не он.
Никки открыла блокнот на чистой странице.
— Могу я узнать имя этого вашего приятеля?
Кэри медленно прикрыл глаза, лицо его как-то обмякло.