Жестокая жара
Она ничего не сказала Руку. Через две остановки, краем глаза наблюдая за человеком в дальнем конце вагона, Хит небрежным жестом достала телефон, набрала несколько слов и положила его так, чтобы Рук мог видеть экран. «Не смотри. В конце вагона. Серый костюм, белая рубашка, черная борода. Следит за нами». Рук, который отнюдь не всегда следовал инструкциям, на этот раз удивил ее и не стал смотреть. Вместо этого он плотнее прижался к ней и пробормотал: «Мм».
Человек проехал с ними еще несколько остановок. На «Кристофер-стрит» Никки, воспользовавшись тем, что из поезда выходило много людей, осмелилась взглянуть в его сторону. И заметила, как оттопыривался на бедре его пиджак. Она набрала на телефоне: «Вооружен». Это заставило Рука быстро оглянуться, и незнакомец тут же поднялся.
Хит наблюдала за ним, не поворачивая головы, но положила руку на колени, приготовившись выхватить оружие.
На станции «Хьюстон» человек, не взглянув в их сторону, вышел из вагона.
— Ну, что ты об этом думаешь? — спросил Рук.
— Может быть, это ничего не значит. Может быть, это транспортный коп в штатском наблюдал за мной, потому что у меня тоже пиджак оттопыривается.
— Тогда почему он сошел с поезда?
— Думаю, мы этого никогда не узнаем, — сказала Никки, поднимаясь — поезд подходил к станции «Канал-стрит». — Наша, верно?
Они вышли на улицу, инстинктивно озираясь по сторонам. На перекрестке, где сходились Западный Бродвей и 6-я авеню, как обычно, царило оживление, но тротуар был пуст. И тут Рук произнес:
— Хит. Синяя «импала».
Никки проследила за его взглядом и заметила на противоположной стороне 6-й авеню синий «шевроле», который как раз останавливался; на пассажирском сиденье виднелся человек из метро.
— Сюда, — велела она.
Оба резко развернулись и быстро зашагали в противоположном направлении. Они хотели укрыться за вереницей фургонов, припаркованных у здания почты. Когда они миновали третий фургон, из-за него вышел какой-то человек и преградил им путь. Никки потянулась за пистолетом.
— Я бы на вашем месте не стал этого делать, — сказал незнакомец. Он поднял руки, показывая, что безоружен, однако Хит и Рук заметили, что он не один.
Их окружили еще двое мужчин, оба были готовы выхватить пистолеты. Позади раздались шаги. Окружены. Место для засады было превосходное: темный переулок, глухие стены — Хит мысленно дала себе пинка за то, что позволила заманить себя сюда. Она тоже держала руку на рукояти пистолета, но не вытаскивала его из кобуры.
— Вы заинтересовались моим прошлым, детектив. Я хочу знать, зачем вам это. — Человек в сшитом на заказ костюме сунул руки в карманы и медленно приблизился. Внешностью — бритый череп, небольшая бородка — он напоминал Бена Кингсли. [131]Но не в роли Ганди. Вид у него был угрожающий, как у того же актера в фильме «Сексуальная тварь». В этот момент Хит узнала Фарика Кузбари, атташе по вопросам безопасности сирийской делегации в ООН.
— Мне нужно задать вам несколько вопросов, мистер Кузбари. Почему бы нам не встретиться у меня в участке завтра в рабочее время, вместо того чтобы разговаривать ночью на улице? Думаю, у вас есть мой адрес.
Он хмыкнул.
— Это приведет к многочисленным осложнениям. Понимаете ли, я обладаю дипломатической неприкосновенностью, и встреча на улице избавит вас от бюрократических проволочек.
— Неприкосновенностью? А как ваш посол собирается объяснять властям, почему начальник его охраны с отрядом вооруженных людей напал на сотрудника полиции Нью-Йорка на территории Соединенных Штатов?
— Как вы вспыльчивы.
— Вы даже не представляете насколько, — заметил Рук.
Кузбари произнес несколько слов по-арабски, обращаясь к спутникам, и те опустили руки.
— Так лучше?
Хит поразмыслила и тоже убрала руку с рукояти пистолета. Кузбари нахмурился.
— Итак, что у вас за вопросы?
Она решила было настоять на встрече в участке, но затем подумала, что в словах сирийца есть смысл. Задержка или, что еще хуже, невозможность официального допроса только ухудшит положение.
— Они касаются дела, которое я сейчас веду.
— Какое это имеет отношение ко мне?
— В тысяча девятьсот девяносто девятом году была убита одна женщина. Она занималась музыкой с вашими детьми. И еще она была моей матерью.
Если Кузбари и заметил какое-то внешнее сходство между Синтией и Никки, то ничем не показал этого.
— Примите мои соболезнования. Однако я по-прежнему не совсем понимаю, при чем здесь я.
— Она бывала в вашем доме дважды в неделю летом того года, когда ее убили. И пять дней провела с вами в загородном доме в Беркширах, [132]мистер Кузбари.
— Все это верно, насколько я помню. Но если вы пытаетесь найти мотив для убийства и намекаете на то, что у меня были какие-то взаимоотношения с вашей матерью, кроме рабочих, то вы зря тратите время, как мое, так и ваше. — Никки ничего подобного не предполагала, поскольку Джо Флинн исключил возможность романа на стороне, но опыт подсказывал ей не перебивать собеседника и посмотреть, куда повернет разговор. — А что касается недели в Беркширах — в городке Ленокс, насколько я помню, — это едва ли можно было назвать романтическими каникулами. Я находился там по работе, обеспечивал безопасность нашего посла на симпозиуме и ночевал в его апартаментах. Ваша мать жила в отдельном бунгало с моей женой и детьми и семьей еще одного участника конференции.
— Могу я узнать, как звали этого участника?
— Зачем, чтобы тоже преследовать его безо всякой причины? Детектив Хит, я понимаю ваше стремление отомстить убийце, но совершенно уверен в том, что не могу вам в этом помочь. Посему, если у вас больше нет ко мне никаких вопросов, давайте разойдемся мирно.
И прежде чем она успела ответить, он развернулся и скрылся за почтовым фургоном. Они услышали, как хлопнула дверца машины, затем охранники исчезли, и Хит с Руком остались вдвоем на пустынной улице.
— На этот раз хотя бы мешки на голову не надевали, — подытожил Рук.
На следующее утро Хит и Рук шагали по Фултон-стрит по направлению к Морскому порту на Саутс-стрит, чтобы встретиться с другим работодателем ее матери. На этот раз, стремясь исключить всякие неприятные неожиданности, они договорились о визите заранее. Когда Рук остановился, чтобы прочитать надпись на мемориале «Титаника», Никки сказала:
— Я все думаю о нашем разговоре с Фариком Кузбари. Если после него я чувствую себя так, как будто заплыла на огромную глубину и дна уже не видно, представь себе положение Картера Деймона.
Они двинулись дальше, и Рук ответил:
— Неужели ты пытаешься найти оправдания этому неудачнику?
— Ни в коем случае. Просто теперь я понимаю, что он, будучи вообще посредственным следователем, в данном случае растерялся и решил все бросить.
— А что насчет Кузбари? После отпора, который мы получили вчера, ты хочешь просто вычеркнуть его из списка?
— Нет. И не забывай, что встреча произошла по его инициативе. Но внутренний голос подсказывает мне, что на Кузбари не стоит тратить время, поэтому пока я собираюсь заняться остальными людьми из списка Флинна. Если понадобится, я всегда смогу добраться до сирийца.
— Я не ослышался — ты только что упомянула, что у тебя есть внутренний голос? Детектив Хит, по-моему, вы начинаете перенимать у кого-то дурные привычки. Вы уже думаете как журналист?
— Боже мой, ну возьми мой пистолет и пристрели меня за это на месте. Нет, забудем о внутреннем голосе. Хочешь услышать рациональные доводы? Прекрасно. Даже если бы Кузбари был связан с этим делом, вряд ли он собственноручно совершил убийство. Для этого у него имеется отряд головорезов, так что я уверена: он всегда обеспечит себе алиби. К тому же подкопаться под него будет нелегко из-за дипломатической неприкосновенности. Это возможно, но потребует много времени и сил. А между тем у нас есть еще три человека, и мы оба знаем: время идет, и скоро капитан Айронс снова устроит мне какую-нибудь подставу. Нет, Рук, нужно расставить приоритеты. Так что не будем о внутреннем голосе. Скажем так, я… прислушиваюсь к инстинкту, отточенному годами работы.