Стану тебе женой (СИ)

– Всё хорошо, – тараторит принцесса и, оказавшись стоять на своих ногах, принимается заглядывать в пакеты. – Так, а что тут у нас вкусненькое?
Пока Лиза исследует сладости и фрукты, я с замиранием сердца изучаю её лицо. Как она изменилась за эту неделю: загорела, щёчки округлились, появился румянец. Вроде бы не виделись всего лишь семь дней, но изменения заметны невооружённым глазом.
– А это ты заберёшь, – кивает на йогурт, – нам такое запрещается. Так… пирожное, наверное, я одно съем, а остальное тоже заберёшь. Хотя нет. Я уже слопала три штуки, хотя Радик привёз целую коробку. Ой…
Лиза замолкает. Поднимает на меня виноватый взгляд и быстро хлопает ресницами. Я чувствую её смятение и тревогу. Она явно сказала лишнее, как мне кажется, и теперь жалеет об этом.
– Когда Радмир приезжал? – спрашиваю абсолютно спокойным тоном, хотя внутри бушует ураган и это мягко сказано.
– Вчера, – пожимает плечами Лиза, – только ты не ругай Радика, хорошо, мам? Это я его попросила приехать.
– В смысле “я его попросила”? Вы общаетесь, что ли?
И снова Лиза отводит виноватый взгляд. Ох, уже эта детская непосредственность. Малышка совершенно не умеет скрывать правду или же всё-таки умеет? Тогда я в ещё большем замешательстве.
– Общаемся. Иногда переписываемся в мессенджере, – отвечает грустным голосом.
– Давно? – Лиза кивает. – И почему я узнаю об этом только сейчас?
– Боялась, что ты будешь ругаться.
– Ах, Лиза, – тянусь к дочке, чтобы крепко её обнять и прижать к себе. – Ты не должна меня бояться. Я очень-очень люблю тебя и хочу, чтобы между нами никогда не было никаких секретов.
– А Радика, мам, ты его тоже любишь? – вдруг спрашивает малышка, заставая меня врасплох. Не знаю, что ответить дочери и она это точно чувствует. – А он тебя любит.
– Это тебе Радик сказал?
– Это я сама знаю. Это все знают, мам. Разве только слепой дурак не заметит.
Вздыхаю. Моя малышка гораздо мудрее, чем я думала, а я… Получается, слепая дура, раз не вижу того, что давно знает семилетняя девочка.
***
На обратной дороге я всё-таки не выдерживаю и пишу сообщение Радмиру.
“Если ты решил найти путь к моему сердце через ребёнка, то зря стараешься. Ничего не получится”, – нажимаю на кнопку “отправить” и уже через несколько секунд вижу, что собеседник прочитал сообщение и теперь набирает ответ.
Сердце бешено стучит, отбивая свой ритм где-то в висках. Волнительно. И страшно. Потому что я не знаю, насколько далеко готов зайти бывший муж.
Зачем ему я?
Утолить сексуальный голод?
Хм… В двадцать первом веке это вообще не проблема, были бы деньги. Хотя Радмиру и деньги не нужны. Женщины сами на него вешаются: от мала до велика. Я же была для него запретным плодом, каким-то суперпризом для победителя в спортивной эстафете. Он просто меня хотел, а я просто оказалась в затруднительной ситуации. Так выпали карты, как говорят. И если бы не моя беременность, не знаю, стала бы ему женой. Наверное, нет. Я всё чаще и чаще задаюсь этим вопросом. Что было бы, если бы после той аварии мы никогда с ним не увиделись? Эта же встреча была случайной, иначе почему он пропал на три месяца.
Короткая трель телефона оповещает о входящем сообщении, и я невольно сосредотачиваю всё внимание на переписке с Радмиром.
Он: “Дорогу осилит идущий”.
Я: “Не осилишь”.
Он: “Я всё же постараюсь”.
Я: “Зачем тебе это? Не наигрался в семью?”.
Он: “Я хочу тебя вернуть”.
Я: “ЗАЧЕМ?”.
После моего “капслока” Радмир перестаёт отвечать и я уже начинаю волноваться, как наконец-то приходит ответ.
Он: “Ты моя жена”.
Глотаю короткий смешок.
Я: “Мы в разводе, если ты забыл”.
Он: “Мы в церкви венчались, если забыла ты”.
Я: “Развенчаемся. Сейчас так можно, я узнавала”.
Следующий ответ приходит немного позже, потому что Рад набирает много текста. И пока на экране телефона светится “собеседник печатает”, я успеваю: разозлиться, отойти, затем опять накрутить себя по самое “не хочу”.
Он: “Я не отпущу тебя, Наташа. Если ты ещё это не поняла, то ты стала моей до конца жизни. Ты перед богом клялась быть мне верной женой и любить меня до конца своих дней. Разве можно забрать назад свою клятву?”.
 
Я: “Ты же забрал! Я видела тебя в ресторане с другой женщиной. Уверена, у тебя таких было много за последние полтора года. Так что о какой клятве ты говоришь? Всё это больше не имеет значения, Радмир”.
На этой ноте блокирую контакт Рада.
Пусть больше не пишет мне!
Пусть не звонит!
Видеть и слышать его не могу, потому что забыть хочу. Забыть к таким чертям собачьим, чтобы никогда и не снился даже.
  
Глава 26
 
– И что мне со всем этим делать? – спрашиваю у подруги, смотря на ровные напечатанные строчки на стандартном листе офисной бумаге.
– Не знаю, – пожав плечами, Таня откусывает яблоко и громко чавкает, пережёвывая фрукт.
– Тань, ты можешь не жрать, когда я с тобой разговариваю?
Меня конкретно плющит сейчас и я совсем не собираюсь выплёскивать эмоции, обрушивая их на любимую подругу, но чёрт… Я не готова к такому повороту!
Одно дело – знать, что у тебя, где-то в параллельной вселенной есть отец, а другое – видеть его лицо, пусть и напечатанное на чёрно-белом принтере. Эти глубоко посаженные глаза смотрят на меня пронзительно, забираясь в самую душу, а кривоватая усмешка – будто ухмылка надо мной!
– Нат, – отложив в сторону яблоко, Таня берёт меня за руку и поглаживает её нежными движениями, – для начала тебе нужно успокоиться.
– Я спокойна! – говорю взвинчено, и тут же понимаю, что это на самом деле не так. – Ладно-ладно, я успокаиваюсь.
– Дыши глубоко. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох… – повторяет Таня как мантру и я проделываю дыхательную гимнастику до тех пор, пока из головы не исчезает дурацкий гул, а сердце не перестаёт скакать галопом. – Игорь раздобыл информацию про твоего отца. Здесь всё написано, сама видишь. А вот что с ней делать – это уже тебе решать. С одной стороны, ты бы могла просто ему позвонить и предложить встретиться. Дальше – как получится.
– А с другой стороны?
– А с другой, – подруга задумчиво чешет подбородок, – твой отец может оказаться редкостным негодяем, и это разобьёт твоё сердце.
– Звучит как-то не утешительно, – фыркаю я.
– Ну ты сама спросила, а я лишь ответила. Нат, риски есть всегда. Даже выходя из дома за булкой, есть риск, что тебя собьёт машина или на голову придурочный сосед выбросит телевизор с пятого этажа.
– Телевизорами никто не бросается. Ты преувеличиваешь.
– Это метафора. Ты же суть уловила?
– Да, я понимаю, что ты хотела сказать! Но речь идёт о моём отце. И дело даже не в каких-то там рисках. Допустим, я позвоню ему и что скажу? Привет, папа, я твоя дочь, давай встретимся?
– Приблизительно так, – кивает Таня и снова тянется к надгрызенному яблоку.
– А дальше?
– Встретиться с ним.
– Окей, допустим, встретились. И что я ему скажу? Почему спустя столько лет нашла его?
– А это тебя парить вообще не должно. Пусть ему будет стыдно, что он забил болт и даже не попытался найти родную дочь.
Прищуриваюсь, поглядывая на подругу недоверчивым взглядом.
– Тань, скорее всего, он не знал о моём существовании.
– И что? Это твои проблемы? Нет! Мужик должен нести ответственность за свой биоматериал, которой суёт в женщину.
Вздыхаю. Только легче не становится. Если послушать подругу, то всё выглядит очень просто: позвонила, назначила встречу, стали общаться. Но на деле так никогда не происходит.
– А если он – не мой отец?
– Вот сходи и узнаешь: твой или нет. Или можешь сидеть тут до пенсии и гадать. А потом глядишь, а отца уже нет.
– Ладно, я позвоню ему.
– Вот и молодец.
***
Через несколько дней получаю фотки от фотографа. Снимки нереально крутые, поэтому я спешу поделиться ними с Татьяной.