Стану тебе женой (СИ)

Справки прячу в ящике письменного стола, а кольцо в шкатулке для ювелирных украшений.
Руки тянутся к телефону, но я держусь. Не буду ему звонить! Не буду, да я и номера телефона не знаю на самом деле. Но телефон оживает сам. На экране светится незнакомый номер для моей телефонной книги, но я всё равно нажимаю на зелёную трубку.
– Привет, – на том конце провода слышится голос Радмира, от которого моё сердце совершает кульбит.
– Привет.
– Рад, что ты не заблокировала мой номер, – усмехается, а я прикусываю щеку изнутри. Я не заблокировала, я его просто удалила. – Как поживает колесо?
– Что? – в голове какой-то сумбур и я не сразу соображаю, о чём говорит бывший.
– Колесо отвезла в шиномонтажку? У тебя там ещё диск погнут, надо прокатку сделать.
Хочется стукнуть ладонью по лбу.
– Блин…
– Забыла, – снова усмехается, так беспечно, будто мы семейная пара и говорим сейчас о какой-то ерунде. – Давай я заеду и всё сделаю сам?
– Спасибо, но не стоит.
– Не хочешь видеть меня? – прямо спрашивает, заставая меня врасплох. Хотя удивляться тут нечему, Радмир всегда был таким прямолинейным.
– Поэтому тоже, да.
– А почему ещё? Есть другие причины?
В ответ вздыхаю, а губы невольно искривляются в ухмылке. Если бы он знал истинные причины, то не спрашивал бы, а был здесь, рядом со мной, уже через несколько минут.
– Рад, зачем ты всё это делаешь?
– Ты про результаты анализов сейчас?
– И про них тоже, да.
– Сама как думаешь?
Сердце глухо ударяется о рёбра. Боюсь произносить вслух то, что вертится на языке.
– Думаю, ничего не получится, – говорю абстрактно.
– А я думаю, ты сейчас врёшь, Наташа, – теперь вздыхает он. – Себе врёшь в первую очередь.
– Рад…
– Да? – оживлённо.
– Мне наша дочь снится. Я ничего не забыла.
– Я тоже ничего не забыл. Мне тоже много что снится. И дочь, и ты тоже снишься, Наташа.
Слеза скатывается по щеке, а я зажимаю рот рукой, чтобы сдержать всхлип, грозящийся вырваться наружу вместе с отголосками боли. Я впервые за полтора года говорю на больную тему и не с кем-нибудь, а с ним, человеком, который стал для меня подарком судьбы и её же наказанием за совершённые ошибки.
– Не плачь, – его голос вибрирует, а я киваю, будто он может видеть меня сейчас. – Цветы хоть понравились?
– Да. Спасибо, – произношу сухо. – Я думала, ты выкинул моё обручальное кольцо.
– Я ничего не выкинул. Твои вещи все на месте, даже одежда на полках в шкафу. Хочешь, привезу их?
– Не нужно. Просто выкинь всё. Это мусор.
– Я тебя понял. Ладно, тогда пока?
– Тогда пока, – первой жму на красную трубку, а затем сижу и реву как последняя дура.
***
Фотосессия проходит успешно. Фотографом оказывается приятная девушка, которая с ходу берёт дело в свои руки. Я позирую ей в разных позах, несколько раз сменив образ: от знойной красотки в ярко-красном платье в обтяжку до невинного “ангела” в белом длинном платье с оголёнными плечами.
– Отличная работа, Наташа, – хвалит меня фотограф, показывая после часовой фотосессии фотки на мониторе. – Я выберу самые лучшие снимки и скину тебе их на “облако” в течение недели. Нормально будет, ты же никуда не торопишься?
– Да всё отлично. Спасибо за работу, Кать, – благодарно улыбаюсь, – фотки просто супер. Я и не думала, что так круто получусь.
Катя говорит, что это всё я, мол, я молодец, старалась, поэтому и фотографии вышли отменными.
Попрощавшись с фотографом, выхожу из фотостудии. По пути вспоминаю о той чёртовой запаске. Нужно всё-таки заехать на СТО.
Через час сижу в кафе. В чашке стынет горячий эспрессо. Листаю ленту новостей в социальных сетях, пока на СТО занимаются моим колесом. Обещали сделать всё быстро и красиво, хоть я и говорила, что мне не срочно, могу подождать сколько нужно.
К назначенному времени возвращаюсь в СТО. Колесо действительно выглядит как новое и это реально круто. Сегодня хороший день получается, два дела сделаны на “отлично”.
Тянусь к сумочке, чтобы достать оттуда кошелёк и рассчитаться за работу, но мастер останавливает меня со словами: “За всё уплачено”.
 
– Но я ничего не платила, – удивляюсь, хлопая ресницами. Это какая-то ошибка и я не собираюсь ей пользоваться, никогда не любила халяву. – Серьёзно.
– За всё уплачено, не волнуйтесь, – повторяет, как попугай, мастер.
И когда я уже готова позвать администратора, или кто у них здесь за старшего, в боксе мелькает знакомый силуэт, который скрывается за одной из дверей. А я только сейчас понимаю, чья это станция техобслуживания.
Ну разве я не дура, а?
Утро заползает через распахнутое окно. Лениво потянувшись на кровати, скидываю с себя мятую простынь и тупо пялюсь в потолок. Сегодня замечательный день намечается. Прошла ровно неделя с того момента, как Лиза уехала в лагерь, а значит, мы увидимся с дочерью уже через несколько часов. От предвкушения этого момента в груди приятно щемит.
Вскочив с постели, врубаю на телефоне музыку, предварительно подключив к нему колонку с bluetooth. Зажигательные нотки испанской сальсы заставляют меня подтанцовывать, пока я навожу в спальне марафет. Затем следует стандартная программа: стакан холодной воды натощак, чашка крепкого эспрессо без сахара и получасовая кардиотренировка. Вспотев, но зарядившись огромным приливом бодрости, топаю в душ.
Устраиваюсь в кухне на мягком диванчике, вооружившись косметичкой. И пока делаю макияж, всё время поглядываю на розы в напольной вазе. Улыбка невольно касается губ. Красивые цветы и совсем не завяли за несколько дней, словно их только вчера срезали с клумбы.
Уже перед самым выходом осматриваю своё отражение в зеркале. Ничего так. Джинсовые шорты сидят идеально, а белая майка симпатично облегает талию и подчёркивает грудь. Возможно в тридцать шесть надевать подобную одежду уже как-то поздновато, но мне плевать на это, откровенно говоря. Сейчас я в хорошей физической форме и прятать подтянутое тело под длинными сарафанами – это преступление, как мне кажется. Да и, если честно признаться, никогда я так не следила за собой, как за последние полтора года. И как не банально звучит, но именно благодаря концентрации внимания по уходу за собой и развитием дочери, я смогла пережить горе от утраты и не сойти с ума.
С приподнятым настроением выхожу из дома, даже по ступенькам сбегаю, желая поскорее встретиться с Лизой. На улице, оказавшись возле машины, примечаю розу на лобовом стекле, зафиксированную стеклоочистителем. Оглядываюсь. Хм… Вокруг никого, кроме дворника, но он так занят своей работой, что точно не стал бы заниматься подобной акцией – дарить цветы автомобилистам. Улыбаюсь, зарываясь кончиком носа в красный бутон.
Розу кладу на пассажирское сиденье спереди, а сама устраиваюсь за рулём. Руки тянутся к мобильнику. Но нет.
“Я просто посмотрю который сейчас час”, – глупо убеждаю саму себя.
Врубив на магнитоле музыку, тянусь к ключу зажигания и, совершив стандартный набор последовательных движений, заставляю железную лошадку сдвинуться с места.
Меньше чем через час оказываюсь за городом. Припарковав машину в том месте, где не смогу помешать движению и, подхватив с заднего сиденья пакеты, направляюсь к центральному входу в лагерь.
На территорию лагеря меня не пускают и просят подождать за воротами, пока Островской Елизавете из двенадцатого отряда сообщат, что к ней приехала мама.
Лизку примечаю ещё задолго до того, как она подойдёт к проходной. Волосы растрёпанные, футболка мятая… Уф. Но всё моё недовольство сходит на нет уже через несколько минут, когда я вижу перед собой здорового и счастливого ребёнка.
– Мамочка, – Лизка бежит мне навстречу и когда я, поставив пакеты на землю, распахиваю объятия, малышка запрыгивает на меня с разбега, как маленькая обезьянка на пальму.
– Как ты тут, моя хорошая? – целую везде, куда дотягиваются мои губы.