Соседи. Попасть, выжить и (Не) влюбиться (СИ)
Правда, дисциплина среди воинов Града была не такой жесткой и четкой, как у Терновой. Я наблюдала ее людей в действии, и на отдыхе, когда подземники приходили к нам в качестве подкрепления. Аналогично и наши, «речные», солдаты казались замороженными и замороченными. Не балагурили и не бродили, как лесники.
Я много слышала, что в подобных войсках все держалось не столько на дисциплине и жесткости, сколько на преданности выдающимся генералам.
Град был легендой, и я ни секунды не сомневалась, что прикажи он – и все бросятся в пекло, не раздумывая и не спрашивая – зачем.
Не знаю уж почему, но я устремилась к окраинам города. Я знала, как расположены местные здания. Они выстраивались словно бы концентрическими окружностями. И чем больше становился зазор между постройками – тем ближе оказывалась граница всего поселения.
Меня манило загадочное поле отчуждения, внутри которого вчера, в колеснице, я видела ужасно странных существ. Гротескных чудовищ или вроде того. Я не поняла, что это вообще было. Казалось – обычное видение больного после хорошенького сотрясения мозга. Но почему-то ужасно хотелось проверить еще раз.
Возле границы, где виднелось едва заметное серебристо-сизое поле, меня встретили несколько воинов. Дозорные, видимо.
– Кирай Ойлис? – один из них узнал и кивнул. – Что вы тут делаете?
– Я кое-что видела, когда мы проезжали поле отчуждения вашего города. Хотела еще раз понаблюдать. Можно?
– Да почему бы и нет, – парень отмахнулся. – Вы только не высовывайтесь совсем за границу. Роботов сегодня ни разу не атаковали. Но, мало ли. Мы ведь не знаем – какую тактику еще враги разработают.
Я кивнула и практически шагнула в поле, когда воин осторожно придержал за плечо.
Это панибратство, насколько я знала, тоже было фишкой именно лесников. У подземников и речников общение выглядело более замороченным и дистанцированным, если можно так выразиться. Меня бы задержали приказом. Окликнули, потом еще раз и еще…
И только, если бы я совсем не прислушалась, уже позволили бы себе полноценный «контакт».
– Вот, возьмите. Разрядник. Просто, на всякий случай.
Парень расправил мою ладонь и вложил в нее маленький пистолет. Он выглядел дамским, и легким. Но я слишком хорошо знала, что это – мощное и крайне опасное оружие. В лесных городах пользовались только полями разрядов, которые не могли поджечь местность вокруг. Но эта «холодная» плазма и силовые поля были куда более действенными, насколько я слышала. Правда, гораздо более дорогими, нежели обычные, поэтому повсеместно их пока не использовали.
Самым поразительным было даже не то, что мне запросто всучили дорогущее оружие, какое немногим воинам выдают в других поселениях, а то, что мне его вообще дали. Я ведь – не местная и совсем не военная.
– Надеюсь, стрелять вы умеете? – уточнил у меня парень спокойно.
Я кивнула. Да. Я умела. На курсах для попаданцев и не такому обучали. Никто ведь не представлял – куда мы, в итоге, отправимся на ПМЖ и где сможем пригодиться в новом для себя мире. Телла Тернова вон дослужилась до генерала. А ведь была перепуганной женщиной с корзинкой грибов.
Я знала, что лесники могут давать оружие гостям, если тем это требуется, но лично с подобным не сталкивалась.
Все в этом месте было для меня новым и… одуряюще-приятным, истинно-правильным…
9.2
Это категорическое отсутствие бюрократии. У нас за такой пистолет пришлось бы расписаться в куче документов и даже не раз. Эта свобода ходить по настоящей земле. Этот воздух, которым хотелось дышать и дышать без передышки, не прерываясь. И снопы солнца, которые падали на голову и рассыпались по лицу приятным теплом.
Уф-ф… Я скучала по всему этому и лишь теперь поняла – насколько же сильно истосковалась, на самом деле.
Я выдохнула и шагнула в поле отчуждения…
Прищурилась, попробовала смаргивать, тереть виски, сжимать и разжимать веки, как делала во время первой поездки внутри поля…
Однако никаких тварей вокруг не заметила.
Ну да, скорее всего, то были глюки. Даже странно, что я внезапно решила проверить.
Зачем? Я получила сотрясение мозга!
Но я почему-то озиралась и щурилась. Снова и снова повторяла свои «фишечки».
Крутила головой, наклоняла ее так и сяк. Пыталась менять угол зрения и обзор…
Бродила в поле, ощущая, как тело покалывает разрядами, а кожу словно пощипывает.
А потом, незаметно для себя… ступила на место, где их уже не было совершенно…
Я… вышла за пределы лесного города.
Осознание пришло неожиданно, резко. Накрыло, и я вдруг отчетливо вспомнила, как твари атаковали, как били и колошматили.
Вместо того, чтобы метнуться под защитную сень разрядного поля, я остолбенела и растерялась. Оглядывалась, словно уже научилась различать невидимых тварей.
В ужасе снова и снова крутила головой, щурилась и вжимала панически голову…
При этом была не в силах сдвинуться с места.
Страх парализовал, это странное выражение впервые стало для меня совершенно понятным.
Да… он именно парализовал.
А тут еще кусты рядом, кажется, шелохнулись. Я даже не подумала, что роботы возле поселения уже были бы испорчены и подали сигнал внутрь. Сюда высыпали бы воины, а раз никого нет…
Я быстро наставила пистолет на кусты и услышала басистый раскатистый хохот. Я никогда прежде не слышала его, но узнала голос и, ошарашенно моргая, стояла, глядя как из-за кустов появляется Сиолилан Град.
Не давая мне опомниться, генерал подхватил под руку и втащил в поле отчуждения так стремительно, неотвратимо и бесцеремонно, что я вздрогнула и аж тихо вскрикнула. Град потащил меня сквозь разрядную полосу, а мне оставалось лишь только бежать. Потому что ходил он с такой бешеной скоростью, что я даже так едва успевала и запыхалась, в итоге, очень заметно.
Затем меня, ошарашенную, сбитую с толку затолкали в лесной город обратно. После чего Сиолилан Град поднял руки вверх и захохотал снова, еще громче прежнего.
– Воу-воу! Убит! Однозначно убит!
Он смеялся до упаду: долго и искренне. И я вначале не поняла – в чем причина.
Потом, закончив с весельем, генерал мягко сказал:
– Вы забыли снять оружие с предохранителя. Так вы и белку не напугаете этим разрядником. Уверен, после стольких жестких сражений, уже и они неплохо начали разбираться – когда оружие может выстрелить, а когда – нет. А вообще в моем лагере не стоит быть такой недоверчивой. У речников тут только друзья. Атаки врагов мы, как правило, отражаем еще на подступах. Не так, что идете вы себе по поселку, и – хрясть! – на голову сыплются твари. Это вы нас уже совсем недооцениваете…
Мне стало неловко. Он улыбался, но отповедь в словах Града все-таки слышалась. Да и рядом с ним, вот так близко, я слегка потеряла душевное равновесие.
Он оказался гораздо крупнее и выше, чем представлялось мне по видеосвязи и фото, которых в сеть выкладывали великое множество. Я еле-еле доставала до груди генералу. Так что взгляд поневоле упирался в мощную грудь в расстегнутом вороте форменной куртки. Под кожей Града играли литые мышцы. Казалось – еще немного – и плотная ткань его одежды просто разойдется по швам.
Он выглядел, реально, ну просто огромным.
Я и не представляла, что такие бывают.
Стояла, хлопала глазами и пялилась на генерала, не в силах отвести глаз. А потом, в какой-то момент, резко вспомнила про свои ожоги на лице. Я ведь даже в зеркало не посмотрелась перед выходом из палаты! Умываться мне было пока что запрещено. Но я знала, что на щеке и на лбу – остались ожоги, а брови просто сгорели в разряде.
Было так стыдно и неприятно представать перед Градом в таком виде, что я попятилась и потупилась, а затем – и вовсе – как полная дура – неожиданно крутанулась к нему спиной.
– Кхм… – Град обошел меня по короткой дуге и удивленно спросил:
– Вы меня испугались?
Я чувствовала, что веду себя дико и глупо. Он уже видел мое лицо, еще там, за границами поселения. Рассмотрел, наверняка, полностью. И ожоги, и сгоревшие брови. А тут я вся такая застенчивая, скромница…