А.Н.О.М.А.Л.И.Я. Дилогия

Когда пришло понимание того, что произошло, шквал раскаленных мыслей пронесся через голову Елены Сергеевны.
«Что случилось? То ли это, что мы ожидали? Каково развитие событий? Кто причина? Где Бур? Удастся ли ему перехватить власть в Секторе? Где журналист? Имеет ли его сын отношение к этому? Как вернуть контроль над толпами? Что делать в данную секунду?»
– А что, если это вернулись боги? – вдруг прошептала Елена Сергеевна.
Напоровшись на эту мысль, она уже не могла думать ни о чем другом. Ведь боги не возвращаются без причины. Вдруг это проверка? Разбор полетов. Кто тут чем занимался последние пять лет. А по результатам проверки – дело. И суд. И, возможно, страшный.
От этих мыслей Елена Сергеевна похолодела, и длинная, до пят, шубка из шиншиллы не могла спасти ее от этого холода. Она попыталась взять себя в руки и вызвать в памяти бесчисленные проверки, наезды, обыски и даже суды, через которые ей довелось в свое время пройти. «Вывернемся как‑нибудь и на этот раз!» – говорила себе Елена Сергеевна, легонько поклацывая зубами.
Где‑то в доме раздавался настойчивый звонок, но Елена Сергеевна была уверена, что это очнулся очередной мобильник у кого‑нибудь из обслуги. Однако звонок продолжал греметь, и так как никто не брал трубку и не устраивал по этому поводу ликования, Елена Сергеевна в конце концов встрепенулась и поняла, что это звонит обычный проводной телефон. Она подбежала к телефону, который стоял на столике у камина, и почему‑то с нежностью погладила его, прежде чем снять трубку. Этот черный эбонитовый аппарат с толстым проводом, змеящимся по полу, показался ей островком надежности и постоянства, другом и даже спасителем.
Звонил Бур.
– У тебя все в порядке? – кричал он. – Точно? Почему трубку не брала?
– Все нормально, да, – ответила Елена Сергеевна, быстро приходя в себя. – А у вас? Что происходит?
– Хаос! Абсолютная неуправляемость. Все бросили свои посты. Только Мураховский не повис на мобильнике. – В этот момент в трубке раздался одобрительный рык, словно Виталий хлопнул боевого товарища по спине. – Все остальные к службе непригодны. Наташа невменяема. Удалось выбить из нее…
– Выбить? Ты сказал «выбить»?
– Да, выбить. А что? Журналист с Ребенком уехали в сторону Шаболовки. Вроде бы с ними был Теоретик. Откуда они могли узнать о тоннеле? Не отвечай, сейчас это все равно. Я с Мураховским выдвигаюсь туда. Проверь, что с его женой. Запри ее в подвале. Сделай это сама, если там у вас с персоналом то же, что здесь. Поняла?
– Так точно, – с подчеркнутой иронией ответила Елена Сергеевна, но Бур обратил на иронию еще меньше внимания, чем на проснувшуюся мобильную связь.
Вероятно, он не боялся суда богов.
– Вот и хорошо. Отбой, – отчеканил он и положил трубку.
Елена Сергеевна схватилась было за голову, но, встряхнувшись, продела шубу в рукава и побежала в дом, в который отвели Вику.
 Чагин 
  
Транспорта на улицах не было. Зато пешеходы в огромных количествах вывалили на проезжую часть, и Чагин, подгоняя лошадей, свистел атаманским свистом и размахивал свободной рукой, чтобы не подавить дерганых в полутьме.
Повозку встряхивало и болтало, и при каждом прыжке дергалось и подпрыгивало страшное тело человека, которого бойцы Рыковой называли Адамовым. Леша вцепился в своего спасителя ручонками и изо всех сил пытался смягчить броски и рывки. Это было нелегко. Человек по имени Адамов был тяжел и грузен. Он весь был залит кровью, чужой и своей. С огромной распухшей правой ноги, неестественно вывернутой в сторону, свисали размотавшиеся грязные и окровавленные бинты. В груди, рядом с сердцем, торчала металлическая арбалетная стрела. Когда это грузное тело с грубым, будто высеченным из камня, лицом и бычьей шеей, втроем втаскивали на повозку, сердце человека еще билось.
 
Страшно было даже подумать, что может чувствовать раненый с каждым толчком повозки. Но никто не знал, стоит ли вытаскивать стрелу. В любом случае, времени на это не оставалось.
Лева подгонял Никиту, кричал, что нужно спасать сына, а раненый все равно не жилец. Ну, протянет он еще полчаса, и что?
– Как ты нашел нас? – спросил Никита.
– Никто не отменял обычной телефонной прослушки, – загадочно ответил Теоретик, и Чагин решил, что не время уточнять детали.
Он гнал лошадей куда‑то в сторону Шаболовки. Теоретик сказал, что там находится вход в заброшенный тоннель метрополитена, который выводит на территорию Тихой Москвы. Вход закрыт сорокатонными воротами из железобетона, но Лева знает, как открыть их.
– Можно было и через эстакаду рвануть, – кричал Теоретик, дрожа от волнения. – Все менты разбежались. Но мы договорились встретиться у тоннеля. Нам помогут. Разве я мог знать, что начнется такое?
– Я без Вики отсюда не уйду, – кричал в ответ Чагин. – Ты уходи с Лешей, а я вернусь за Викой.
– Надеюсь, сможем уйти все вместе.
– Каким образом?
– Долго объяснять, – крикнул Лева на ухо Чагину.
– Тогда помоги держать раненого, – оттолкнул его Никита.
Вскоре въехали в какие‑то трудноузнаваемые, но все‑таки знакомые кварталы. Далеко слева и впереди появилось громадное здание университета, с подсветкой и шпилями, отмеченными красными огнями, хотя давно уже не летали никакие самолеты. Университет был за Просекой, в Москве.
– Смотри, Леша! – не удержался Никита. – Университет. Скоро мы будем дома.
Еще через несколько минут они подъехали к какому‑то длинному сооружению, напоминающему корпус железнодорожного депо. Неполная луна слабо освещала листы железа на стенах, оторванные и загнутые как крышки открытых консервных банок. Вокруг лежали громадные кучи мусора. Зато не видно было дерганых. Стояла относительная тишина.
– Осторожней! – предупредил Теоретик, и Чагин осторожно направил лошадей в открытые деревянные ворота.
Внутри путь освещали фонариками. Под колесами была рыхлая бугристая земля. Если тут и лежали когда‑то рельсы, то, скорее всего, их давным‑давно разобрали. Остался только древний запах креозота, которым когда‑то пропитывали шпалы. По сторонам лучи фонариков падали на ржавый металл опор и перекрытий, чем заканчивалось депо, разглядеть было сложно, для этого понадобился бы прожектор.
Но постепенно круглые пятна света на дальней стене становились все меньше и все ярче, становились видны округлые своды, утопленный вглубь проход и глухая стена грязного бетона, закрывающая его. Вдруг в свет фонариков попали человеческие тени. Они метнулись в сторону и спрятались за какими‑то ящиками.
– Была не была, – сказал Теоретик. – Анфиса! Это мы!
Тени вылезли из‑за ящиков, и под сводами депо раздался дикий хохот.
– Они работают! – закричал грубый мужской голос. – Солнечный лучик упал на кровать, звук смс‑ки нарушил покой!
– Наоборот, – перебил его смеющийся женский голос, – вначале звук смс‑ки!..
– Леша! – закричал вдруг еще один женский голос, и к повозке подбежала Вика.
Чагин остановил лошадей.
– Вика! – сказал он. – Как ты здесь оказалась?
– Потом расскажу. Леша! – Вика обняла сына. – Лешенька! – Она показала на крепкого мужичину, размахивающего мобильником со светящимся в темноте дисплеем. – Видишь, они все‑таки включились! Как ты?
К повозке подошли Сервер и Анфиса. На лицах их было странное выражение и тревоги и счастья одновременно. Они говорили наперебой и показывали свои мобильники.
– Прыгающий человек, – сказал Лева, обращаясь к Чагину. – Прыгающий человек, паника в блогосфере! И никуда от этого не денешься!
– Времени нет! – крикнул он Серверу. – Вперед! Открываем ворота.
За ящиками была железная дверь в боковой стене. Теоретик открыл ее ключом, вошел внутрь и щелкнул выключателем – полоса света упала из открытой двери на ящики и грязную землю.