А.Н.О.М.А.Л.И.Я. Дилогия
Никита оперся на локоть и сделал попытку встать. «Леша, беги!» – крикнул он. Но Леша не побежал, а бросился к отцу. Стрелявший из арбалета протянул руку, чтобы схватить мальчика, но один из бойцов группы направил на него свой футляр, нажал что‑то, футляр открылся с электрическим треском, посыпались искры, – и арбалетчик осел на колени.
Чагин перевернулся на четвереньки. Тупая боль разламывала спину между лопаток, руки двигались, как ватные. Тот, кто ударил Чагина сзади, бил прикладом и, вероятно, искал седьмой позвонок, но, к счастью, удар пришелся значительно ниже («хорошо быть высоким!»), и Чагин даже не потерял сознание.
Леша обнял отца за шею, прижал к своей голой холодной груди и залил его горячими слезами.
– Папа, вставай! Вставай, папа! – повторял он.
Бойцы, один из которых ударил Чагина (это было понятно по тому оценивающему взгляду, который он бросил на попытки Никиты подняться), вышли вперед, отбросили ногой тело арбалетчика и склонились над тем, что еще секунду назад было страшной раскоряченной фигурой, бившейся в одиночку с толпой.
– Джек‑пот, братуха. Это Адамов! – сказал тот, который был повыше.
В этот момент к месту побоища подкатил зеленый минивэн, из него выскочила Наташа, а за ней Обожженный и еще двое бойцов. Чагин встал и поднял сына на руки. Его еще сильно качало.
– Что они с тобой делали? – спрашивал он сына. – Где твоя одежда?
– Они сказали, что я мутант и надо посмотреть, как я устроен, – всхлипнул Леша. – А где мама?
Наташа тоже посмотрела на тело человека, которого они называли Адамовым, толкнула его ногой, затем приблизилась к Чагину.
– Садитесь в машину, – жестко сказала она.
– Нет, – сказал Чагин, прижимая сына к груди.
– Садитесь, – повторила Наташа.
Чагин продолжал пятиться.
Тогда Наташа сделала знак рукой, и бойцы с футлярами с двух сторон двинулись к Чагину и Леше.
И тут зазвенели телефоны.
Звуки сотен разнообразнейших рингтонов ударили одновременно и заполнили все вокруг. Звенело в минивэне, раздавалась трель в кармане у Наташи, «Владимирский централ» вырывался наружу из комбинезона Обожженного, старые забытые мелодии звучали в куче стонущих под ногами тел, звонки всех видов и родов лились из окон вокруг, из подъездов и со стороны ближайших переулков.
Обожженный выхватил из комбинезона свой амулет‑мобильник. Приборчик светился и пел: «…этапом до Твери, зла немерянно…» Обожженный вскинул мобильник к уху и вдруг детским, срывающимся голосом крикнул: «Ало‑о‑о!»
«А‑а‑л‑о‑о‑о!» – Тысячеголосое эхо прокатилось по улице, в домах, во дворах и в соседних переулках. «Он работает! – кричал Обожженный, вскинув мобильник высоко над головой. – Работает!»
Еще через секунду такие же крики понеслись отовсюду, быстро нарастая и превращаясь в сплошной слитный гул, словно десятки тысяч воинов по единой команде ринулись врукопашную.
Чагин с Лешей на руках, ничего не понимая, продолжал пятиться. Кто‑то дернул его сзади за куртку, но он не обратил на это никакого внимания. «Занавесочка! – взорвалось в его голове. – Отдернули занавесочку!»
Сзади его потянули за рукав. Но Чагин выдернул руку и стал вытирать глаза. Только сейчас он заметил, что глаза его залиты слезами. Тогда его сильно толкнули в спину. Это было очень больно, он в ярости обернулся – перед ним стоял Теоретик.
– Паника в блогосфере! – крикнул Лева. – А вы мне не верили. Дети‑Омега, паника в блогосфере! Дети‑Омега!
Вокруг царило безумие. Сотни людей вывалилось на улицы. Крики «Алло!», хохот и истерические рыдания слышались отовсюду. Некоторые катались по земле. Две женщины выскочили из подъезда, сорвали с себя одежду и побежали по переулку, держа мобильники высоко над головой, как факел с олимпийским огнем. Бойцы и Наташа, казалось, начисто забыли о Чагине и его сыне.
– Скорее! – торопил Теоретик, который, и это было хорошо заметно, едва удерживался, чтобы не броситься плясать вместе со всеми. – Скорее, сюда!
За углом стояла длинная рессорная повозка с двумя лошадьми в упряжке.
– Уходим! – кричал Теоретик. – Вы умеете править лошадьми? Возница куда‑то сбежал. Ах, вон он, скотина, целуется с чужими мобильниками! Так что, умеете?
– Умею, – сказал Чагин, усаживая сына в повозку.
– Нет, папа! Нужно вернуться! – закричал Леша. – Мы не можем бросить того человека! Он спас меня!
– Хорошо, – сказал Чагин после нескольких секунд колебания. – Хорошо. Я сейчас.
– Нет, – сказал Теоретик. – Он мертв. Бросьте его. Надо выбираться.
Адамов
………………………………………………………………………
.……………………………………………………………………
…..…………………………………………………………………
……………………………………………………………………..
…………………..
Чагин
– А как же Вика? Что нам делать с Викой? Мы не можем сбежать без нее!
Рыкова
В отличие от абсолютного большинства дерганых, Елена Сергеевна, хотя и сохранила для истории парочку своих мобильников (они лежали где‑то в старых вещах, в подвале), никогда не носила бесполезных гаджетов с собой, тем более не использовала их в качестве амулетов.
Поэтому, когда одновременно включились все мобильники и Сектор в течение минуты погрузился в безумие и хаос, Елена Сергеевна даже формально не смогла участвовать во всеобщем сумасшедшем ликовании. Пока еще не понимая, что происходит, она накинула шубку из голубоватой шиншиллы кордильерской и вышла на стеклянный пол балкона. Из‑за забора, ограждающего территорию Воронцова, доносился многотысячный гул, музыка, сигналы клаксонов, барабанная дробь. Кто‑то даже позволил себе нарушить запрет и включить рубильники в жилых кварталах: кое‑где в домах горел электрический свет, и в одном месте, ближе к Профсоюзной, небо перечеркивали прожектора.
Вначале Елена Сергеевна подумала, что шум устроил Бур, который нашел Ребенка и, вероятно, даже добился от него демонстрации способностей. На какой‑то миг она обрадовалась. Но еще через мгновение она поняла, что и в самом Воронцове тоже ликуют. Со всех сторон слышны звуки, подозрительно напоминающие звонки и рингтоны мобильных телефонов, крики «Алло!», хохот и рыдания.
Поднимался ветер. Поверхность черно‑золотистого пруда внизу подернуло рябью. Ветер смял прическу Елены Сергеевны и бросил прядь волос на глаза. Придерживая одной рукой ворот шубки, другой она убрала волосы с лица и оглянулась. Справа по тропинке бежал бывший оппозиционер Французов в окружении пяти‑шести молодых девчонок. Остановившись на противоположном берегу пруда, он помахал из полутьмы Елене Сергеевне и закричал: «Они работают! Мобильники включились!»
– Слава Анжеле! – крикнул ему из‑под балкона Колонтитул, личный охранник Рыковой, который почему‑то самовольно оставил свой пост и сейчас удалялся куда‑то в сторону соседнего пруда.