Дисциплина (СИ)

Я сразу узнала ее хватку… Либо у меня в локте нерв оголённый, либо так крепко она хватает меня.
— Анна, олимпиада на третьем этаже, в кабинете немецкого языка. Могу узнать, куда ты направилась?
«Голос слишком нервный, точно что-то случилось. Как я могу ей отказать?»
Я разворачиваюсь к ней лицом и улыбаюсь. Её выражение лица не меняется.
«Сегодня эта женщина решила меня покорить?»
Ей очень идёт костюм, в каком-то английском стиле. Тёмно-бордовый пиджак и юбка. Губы в тон… И, конечно же, духи.
— На что ты смотришь?
«О господи! Я бессовестно её рассматриваю?! Но в этом же нет ничего постыдного…»
— Да так, я в своих мыслях. Хотела просто выйти на улицу и подышать. Я помню, что у нас олимпиада.
— Поднимайся в кабинет.
Наконец-то она отпускает меня и уходит в сторону спортзала. Мне больше нечем крыть, и я остаюсь в школе.
«Да простит меня Господь и родители».
Я написала маме сообщение: «Прости, я задержусь. Всё объясню».
А затем выключила телефон.
Где задержусь, почему, на сколько времени?! Раньше бы я описала всё в подробностях, а сейчас мне почему-то не хочется.
Олимпиада шла дольше, чем я думала. Часа два или около, но устали все очень сильно. Ребята из других школ показались мне более дружелюбными, чем в нашей. Их сопровождали учителя и пытались периодически им помогать в олимпиаде. У меня, естественно, проблем или незнаний не возникало. Я спокойно всё записывала каллиграфическим почерком. У меня с русским проблемы, а с немецким мы очень даже ладим.
После того как все наши работы собрали и позволили идти, я снова замедлилась.
«Раз уж я уже так сильно опоздала, может, мне ещё немного времени потянуть?! Не хочу приближать свою погибель от папиного ремня».
Я разместилась на первом этаже перед окнами, разложила принадлежности прямо на подоконнике и начала делать уроки.
«В школе сейчас обстановка куда лучше, чем дома».
Мимо сновали уборщицы: гремели ведрами, что-то обсуждали между собой, а я целиком и полностью ушла в свои дела. Я отреагировала только тогда, когда на этажах погасили свет и пришёл охранник. На меня никто не обращал никакого внимания, так как в школе есть поздние кружки и проводят их на первом этаже, в отдельной секции.
«Может, мне стоит посещать какой-нибудь? Не помню почему и как это началось, но домой мне действительно идти не хочется».
***
Собираясь домой, гардеробщик попросил забрать моё последнее пальто и что-то невнятное прошептал охраннику. Я только расслышала, что в спортзал заходить нельзя, а остальной текст он пробормотал так тихо, что мне пришлось бы оказаться между этими двумя, дабы его расслышать.
Гардеробщик ушёл, охранник уткнулся к кроссворд, я делала вид, что собираюсь домой, а сама смотрела на плотно закрытую дверь в спортзал.
«Может, они просто там ремонт затеяли?! Но ведь директриса туда заходила и ничего… Да и в нашей параллели была сегодня физкультура».
Если бы я не слышала слово «нельзя», я бы не пошла, но последнее время это слово имеет обратный эффект.
Я тихо прошла к спортзалу и потянула на себя дверь.
«Странно.
Все кабинеты закрывают, а здесь открыто».
На глаза попалась сумка директрисы. Это точно была её сумка. Я видела её, когда мы сидели в кафе.
Она просто лежала, открытая настежь, на матах, у самого выхода. Пришлось подойти ближе, чтобы рассмотреть и убедиться.
— У вас две секунды, чтобы испариться.
Этот голос будто гвоздями прибил меня к месту. Я не двигалась, а только слышала, как ко мне подходит Анастасия Кирилловна. В этой темноте можно было увидеть только тень и очертания её фигуры. Женщина подошла к щитку и включила слабый свет. Я опустила голову. Почему-то стыдно… Дневник (хоть и свой) я украла, а теперь была поймана рядом с её сумкой в темноте.
«Что можно подумать обо мне теперь?!»
Она уверенно преодолела расстояние между нами и стояла напротив, пока я искала, что сказать.
— Я написала олимпиаду.
  
«К чему это сейчас? Но это то единственное, что я могу произнести под её тяжёлым взглядом. Чуть припухшие веки, значит, она плакала. Из-за машины? Или что-то другое, куда мне не следует вмешиваться?! Запах духов смешался с чем-то терпким. Алкоголь? Она что, выпила в здании школы? Моя мама уже сказала бы, что меня нужно перевести в другую школу, а Анастасию Кирилловну расстрелять».
— Зачем ты здесь, Анна? — моё имя было произнесено особенно чётко и с придыханием…
— Простите. Я не знала, что здесь кто-то есть.
«Господи, что я несу?! Если я не знала, то зачем шла сюда? Воровать спортинвентарь?»
— Ты знала, — она легко улыбнулась. — И ты знала, что здесь буду я.
Женщина подошла практически вплотную ко мне. Протянула руки к моему воротнику и слишком аккуратно поправила его. Я дышала через раз. В теле ощущались неконтролируемая дрожь и чувствительность. Анастасия Кирилловна была в нескольких сантиметрах от меня, но мне было достаточно, чтобы понять — очень жарко. В спортзале слишком тихо и, казалось, я даже её дыхание слышала.
Женщина наклонилась ко мне ещё ближе, достаточно резко подняла мой подбородок и коснулась губами в лёгком поцелуе. Она сделала это так быстро, будто прошла лишь секунда, или будто она пробует.
У меня закружилась голова! Меня поцеловали губы, которые я так хотела.
«Господи, почему я делаю это? Почему я ещё не убежала?»
Я стою как вкопанная, а Анастасия Кирилловна глубоко вдыхает макушку моей головы.
Может быть, с виду я не такая эмоциональная, как внутри, но в душе я уже представила себя в аду.
— Поехали ко мне?
— Что?
Эта женщина ненавидит, когда её не слышат или не понимают с первого раза. Поэтому она стоит и смотрит, пока до меня дойдёт смысл её слов. А я слышу свой собственный пульс в ушах и вспоминаю Ромку. Он говорил мне об этом, но он предполагал, что она не позволит себе…
«Она что, зовёт меня для того самого? Или это просто я извращенка… Я никогда «этого» с ней не представляла себе и не хочу представлять. Для меня это слишком серьёзно.
Может, ей просто не хочется оставаться одной дома? Она пьяна, грустная, заплаканная… Значит, что-то плохое произошло в её жизни».
Сердце сжалось от мысли, что её кто-то обидел.
— Так ты поедешь со мной?
— Зачем?
Моим губам было тяжело двигаться, они были по-прежнему под воздействием её поцелуя.
— Не знаешь, зачем зовут в гости? — улыбнулась женщина.
— Знаю… Просто уже поздно, и я смертельно опоздала домой.
Думаю, это просто дружелюбное приглашение.
«Она же взрослая и не станет вытворять того, что в моей голове. Это бредовые и извращенские фантазии… Откуда только берутся?»
Пауза между нами затянулась, поэтому я посчитала нужным идти на выход. Кивнула ей в знак прощания, и только сделала шаг назад, руку снова пронзила боль.
«Почему у этой женщины столько сил? Хватке такой — можно только позавидовать.
Она держит меня…
Я правда не понимаю, что происходит».
— Я подвезу тебя.
— Спасибо.
— Не сейчас… — голос переместился к моему уху.
По телу снова мурашки и дрожь. Воздуха не хватает. В полной тишине я только услышала, как моя верхняя пуговица расстегнулась.
Затем вторая, третья, четвёртая…
Я вытаращила на неё глаза и не смела двинуться с места.
Перед ней я стояла в расстёгнутой блузке и в полупрозрачном лифчике. Мама просто считает, что поролон и какой-нибудь пуш ап — вредят здоровью. Женщина провела указательным пальцем от моего подбородка до солнечного сплетения. Её холодные руки заставляли задержать дыхание… Будто она не пальцем провела, а сталью. Я очень напряглась и сжала челюсть.
Я испытывала смущение и страх. Меня никто не видел в таком виде и никто не касался меня. Когда рука Анастасии Кирилловны легла на мою грудь, я перехватила её ладонь и вцепилась в неё двумя руками, пытаясь успокоить своё дыхание. Трясло меня знатно…