Окно на северную сторону (СИ)
- Вкусный, - восторженно выдохнул Эльман, возобновляя прерванную ласку. Движения на члене были настолько энергичными, что Авиан совсем скоро кончил просто в ладонь альфы, сгреб в охапку простыни, всхлипнул, начал жадно ловить воздух широко открытым ртом. И весь его вид был настолько порочно-прекрасным, что Эльман не смог сдержаться: обхватил тонкие лодыжки, закинул ноги себе на плечи и толкнулся в содрогающееся от оргазма тела.
- Ай! - вторжение оказалось болезненным, упругая плоть расступалась с трудом, и Авиан даже всхлипнул, пытаясь соскочить с члена. Создавалось такое ощущение, что его распяли, и это было намного больнее, чем даже в первый раз, поэтому он замотал головой из стороны в сторону и несвязно забормотал: - Эл, больно очень. Я не могу. Ну, пожалуйста...
- Прости-прости, малыш. Я не подумал. Потерпи чуточку, сейчас пройдет. Извини, я не сдержался, - Эльман и правда сожалел, сцеловывал соленые слезы, но легче от этого не становилось.
- Какого хуя, он у тебя кончил уже? - рявкнул Хесс, выходя из-за перегородки и на ходу застегивая рубашку. - Ему, конечно, теперь больно. Авиан, тихо. Давай, парень, дыши глубоко, - Хесс присел перед койкой на корточки, большой ладонью сжал вялый член омеги, ритмично поглаживая, заставляя вновь твердеть. - Вот так, умница. А дальше сами разберетесь.
С этими словами он отошел к себе, Эльман же начал медленно погружаться, не забывая целовать, и гладить, и шептать какие-то бессвязные комплименты. У него, казалось, даже дрожали руки, настолько ново было это ощущение - хрупкая, юная омега под ним, такая открытая и уязвимая. Инстинктивно хотелось защищать и оберегать.
Впервые Авиан смотрел в глаза альфы во время сцепки. Видел, как они темнеют, как расширяется зрачок и раздуваются от напряжения ноздри. Чувствовал каждую секунду в себе, ощущал каждый обжигающий поток спермы в своем теле, ловил каждый судорожный вздох. И потом, когда и Авиан наконец-то кончил от нескольких движений сухой ладони, Эльман упал на него, уткнувшись носом в висок, и прошептал:
- Я, кажется, тебя люблю.
Авиан ничего не ответил. В эту секунду он чувствовал себя на целую жизнь старше и как никогда отчетливо осознавал, что эти слова - не ложь... Просто это та кратковременная правда, которой нельзя верить, которая рождается под воздействием новых ощущений. Так же, как легко она сорвалась с языка, так же легко и забудется...
***
Авиан проснулся через несколько часов. В камере оказался только Далиан, сидящий у него в ногах и задумчиво смотрящий в окно.
- Лиан... - хрипло пробормотал омега. Тот обернулся, и Авиана затопило чувство вины. Он и Эльман... Господи, что же он наделал?
- Проснулся. Хорошо. Наши на прогулке, меня кое-как удалось отмазать. Воды? - парень кивнул, неловко приподнялся, натягивая простынь на обнаженное тело и жадно опустошил протянутый стакан. Впрочем, когда Далиан отошел к столу и вернулся с едой, омега опустил взгляд в пол и пробормотал:
- Я не голоден.
- Авиан, поешь хотя бы немного, - Далиан поднес ложку ко рту омеги. Тот упрямо поджал губы и отрицательно помотал головой. - Что ты как маленький? Авиан, ну? - Бета повысил голос, швырнув ложку обратно в металлическую миску, и она громко звякнула. Далиан устало потер переносицу и уже спокойно спросил: - Ты теперь долго собираешься играть в оскорбленную невинность? Где тот мальчишка, который умел бороться, Авиан? Что с ним случилось?
- У того Авиана еще оставалось чувство собственного достоинства, - ответ был настолько тихим, что Далиан едва услышал. Устало вздохнул, поставил миску с остывшей кашей просто на пол и лег, увлекая за собой мальчишку..
- Дурак ты, Вин... - выдохнул Далиан, поцеловав Авиана в лоб. И это сокращенное имя, и небрежная ласка, и теплые пальцы на щеке в тот момент так напомнили Кристиана, родительскую заботу и участие, что Авиан не сдержался - всхлипнул, неразборчиво забормотал:
- Прости... прости меня, Лиан. Мне жаль, мне так жаль... Я так виноват перед тобой...
- Стоп-стоп-стоп! - Далиан прижал тыльную сторону ладони ко рту Авиана, вынуждая замолчать. - Не тарахти ты! За что виноват? Я же говорил, что заботиться о тебе мне не в тягость.
- Я не об этом, - пряча лицо в подушке просипел Авиан, когда бета наконец-то отнял руку от его лица. - Эльман.
- Что Эльман?
- Ты же любишь его... - в голосе омеги снова послышались едва сдерживаемые рыдания, а в глазах стояла такая тоска, что Далиан не удержался: опять ласково погладил мальчишку по щеке, стирая влажные дорожки.
- Допустим. И что?
- А я... с ним... Мне жаль, Лиан. Я не хотел делать тебе больно. Только не тебе.
- Какой же ты еще ребенок... - Далиан прижал омегу еще ближе к себе, запустил пальцы в спутанные на затылке пряди и монотонно заговорил: - Я уже в третий раз сижу. Знаешь, это, наверное, на судьбе так написано - полжизни провести за решеткой. Я, конечно, могу себя оправдывать, долго тебе рассказывать о том, какой я несчастный, старший из шести детей. Отец тоже постоянно сидел, папа умер, а мне приходилось опекать младших братьев, кормить их как-то. Вот так на воровстве постоянно и попадаю, - Далиан грустно хмыкнул. Сейчас он невидящим взглядом смотрел в одинокое окошко, но вряд ли видел за ним серый осенний свет. Сейчас его сознание блуждало где-то далеко, в прошлом, а Авиан смотрел на него во все глаза, боясь даже вздохнуть и нарушить этот минутный откровенный порыв. - Когда впервые посадили, мне тоже восемнадцать было. И я был на месте того рыжего, о котором ты так печешься. Меня тоже трахали всей компанией, а я скулил, как жалкий щенок, и просил только о смерти. Но, знаешь, от унижений не умирают, без гордости можно жить, и разорванная задница тоже постоянно заживала. Все начиналось снова...
- Лиан... - Авиан дрожащими руками вцепился в рубашку беты. Его трясло, и он отчаянно жмурился, чтобы прогнать картинки, отчетливо возникающие от слов Далиана.
- Так, если ты снова собираешься рыдать, то нихрена я тебе рассказывать не буду! Я, конечно, понимаю - гормоны и все такое, но не над каждым же словом сырость разводить, Авиан! Это было давно и не стоит чьих-либо слез.