Солдаты 21 века.<br/>"Филин" ночной хищник

Вот уже два с половиной месяца разведгруппа старшего лейтенанта Князева («Шах»), безвылазно сидела в горах, пытаясь найти проклятую «Белую тропу». Об этом караванном пути слышали много всякой всячины, но, проверяя каждый из слухов, о его местонахождении, натыкались либо на явную сказку, либо на каменное молчание. А перекрыть тропу было необходимо — слишком уж интенсивно работал этот наркокараванный трафик. Интенсивно и нагло, но… Как найти иголку в стоге сена? Вопрос из вопросов! Что-то около полугода аналитики ворочали мозгами, и дали «на-гора» плохонький, но вариант: афганский опий идет с юга, или с юго-востока, через перевал Саланг, на север к границе, и, пересекая её, растворяется где-то в Пянджской, приграничной, области. Занимается, или вернее, является хозяином «Белой тропы», один из полевых командиров, знаменитого на весь Афган, Ахмат-Шах Масуда(!), Мусса Абдулхазиф. Но, вот незадача. Быть хозяином многомиллионного трафика и оставаться, при этом, в подчинении — это уж совсем не по-восточному… Не по-байски! А Мусса был баем, воином и т. д. и т. п. Вот и начался делёж власти, да такой, что перья полетели, или точнее чалмы, намотанные на головы… Вместе с головами… Мусса стал независим, и на равных говорил с Ахмат-Шахом… Делёж-дележом, а прибыльное дело на востоке холят и лелеют. Тем более, что север пути проходил по территории, контролируемой силами генерала Рашида Дустума(!). Два непримиримых врага, Дустум и Масуд, кормились из одной лохани… А вот жирные куски в неё бросал именно Абдулхазиф. Да! Восток — дело тонкое! Как дамасский клинок, способный разрубить птичье перо…
Группе Шаха была поставлена: задача найти перевалочную базу, точку соприкосновения интересов Масуда и Дустума! Ни ху-ху себе задачка?! Вот и полировали пацаны камуфляжами гиндукушские скалы. Без малого, второй месяц…
Август в горах — это… Кто был — знает! Днём температура поднимается за 40, по Цельсию, а ночью может упасть за ноль. Разреженный воздух, нехватка кислорода, полный боекомплект, а это около 30 кг… Сказать не сахар — не сказать ничего… Но ведь это же группа Шаха! О ней уже ходили легенды, а за голову Князева Дустум назначил награду в 500 000 долларов! Работали пацаны, что и говорить!..
 2 августа (день ВДВ) 
— Шаха ко мне, быстро! — Прогремел в телефонной трубке голос Бати, и в помещении дежурки началась суета.
Ровно через шесть минут в кабинет вошёл старший лейтенант Князев.
— Вызывали?
— Слушай разведка! Поступили оперданные от «смежников», сегодня по «тропе» пройдет караван, точнее, с его южной половины. Пойдут с грузом, до места ночёвки и передачи. — На крупномасштабной карте Батя очертил круг. — Где-то здесь. Точнее не знаем. Задача тебе, Шах, дойти за караваном до места, определить точные координаты, заложить радиомаяки для «летунов» и на цыпочках уйти. Дальше дело авиации. В прямой контакт, по возможности, не входить. Но, это уж как повезёт… Главное найти эту, долбаную базу. Но и людей сохранить! Да! Видимо, у них есть где-то «дятел», так что, для скрытности, пойдёте до точки выброски на обычных патрулирующих «вертушках». Десантироваться по-штурмовому, с ходу. С пилотом я поговорю. Всё! Действуй, Шах. Удачи!
Группа Шаха грузилась в «вертушку» без суеты, с солидностью и чувством собственного достоинства. И провожали мужиков так же, без лишних слов, но, с уважением. Ведь как говориться в армейской поговорке: «Тишина, и в жопе ветка — впереди ползет разведка». А кто, там, знает, что впереди? Разве, что, рогатый, ибо Бог по ночам спит, а разведка — люди ночные, в основном. Ушла разведка на «работу». Как-то оно там будет…
Высаживались на плато, по-штурмовому, по ходу «вертушки». Жесткое десантирование, смертельно опасное. Скорость около 40 км/ч с высоты 7-10 метров, ниже невозможно. На такой десант способен только настоящий спец. Кто знает, что под тобой камень или яма? Попал, и всё, в лучшем случае — открытый перелом…
 
Собрались. Обошлось. После минутного перекура выдвинулись, сторожась, к предполагаемой точке встречи с караваном.
Ожидание…
Нет ничего тягостнее. А под палящим августовским солнцем, на раскаленных, до состояния сковороды, камнях, да плюс разреженный, как из духовки, опаляющий, воздух высокогорья. Всё это превращало ожидание в многочасовую пытку, даже для «краповых» Шаха. Но, что такое разведчик? Да по той роли, что в его жизни, или смерти, играет ожидание — это, в воинских профессиях, сравнимо со снайпером. Всё очень просто: каждый снайпер — классный стрелок, но не каждый классный стрелок — снайпер. Почему? В минутном бою стрелок отстрелял пару десятков патронов и ушёл, а снайперу, порой, приходится часами, а то и сутками, ждать своё право на выстрел, один выстрел, от которого зачастую зависит и его собственная жизнь. А вот быть разведчиком — посложнее будет.
Засада…
Превратился в камень, в куст, в пень и замер… По нужде — под себя, в штаны… Не подтираясь… В засаде, даже если гусеница заползла в нос, то, пролетающая мимо по делам муха, должна слышать только, как ползёт по траве подруга первой гусеницы, что бы заползти во вторую ноздрю…
Время «Ч»…
Дождались-таки!
В вечерних сумерках, по тропинке, которую и архар не заметил бы, медленно, вразвалочку, брёл пятнистый ослик с седоком на спине. Крестьянин — не крестьянин: вязанка хвороста за спиной приторочена к седлу; борода; похожая на блин «афганка»; не торопливые движения и негромкая, под нос, песенка на пушту, но… Плавные обороты головы, то в одну, то в другую сторону, ненавязчивый, но осмотр тропы, выдавал в «крестьянине» головной дозор каравана. Ох, как выдавал! Теперь Шах знал, что место было выбрано правильно, и парились под солнцем не зря. Через четыре с половиной минуты, показались всадники — «голова» каравана. На глаз, а глаз был наметан, Шах определил, что караван, наверное, не очень обычен: восемь навьюченных тюками лошадей и сорок три вооруженных до зубов всадников.
«…16 тюков килограммов по 60–65 — это что-то около тонны груза, да 43 головореза — нескладушка получается. Тонну наркоты за раз переть не будут, не рискнут — это ж миллионы в зеленых американских рублях! Тогда что? Или это „залипуха“, а караван прошёл в другом месте, или прут стволы. Но тогда… Тогда их надо мочить! Если летуны их не достанут, таким количеством оружия, и взрывчатки, наверняка, можно вооружить батальон, а нам — поиметь огромный геморрой от этих „шурави“. Ну, давай, Шах, думай…» — пронеслись в одну секунду мысли у Шаха.
Дождавшись второго «крестьянина» на осле после каравана, он принял решение:
— Кобра с Джигитом, на цыпочках, в головной дозор. Кобра, ты следопыт — твоя работа не просрать караван, пошли! — Времени на объяснения задачи не требовалось — каждый знал свои задачи. — Слон, Бандера — восточный склон ущелья; Индеец, Кабарда — западный, вперед бегом, на-карачках, пошли. Тюлень — арьергард, 300 метров отставания. Ну, что, разведка, поползли?
Началась «работа»…
3 часа 40 минут (3 августа). БОЙ. Огонь был такой плотный, что не поднять головы. Ошибка была крохотной, но роковой. Караван уже прибыл на место. Об этой расселине, в узком ущелье, они даже не догадывались. Ущелье вдруг, каприз природы, разбегалось в обе стороны и так же сужалось через 200 метров. Получался мешок, площадка размерами, где-то метров 150 на 200 — идеальное место. Ну а дальше, за века, горная речка проточила в скалах проход, где по обоим берегам две лошади пройдут с трудом. База!..
Всадники спешились и начали, было, разминать затекшие ноги, как вдруг, раздался свист орла — Тюлень оповещал о том, что «хвоста» нет, и он соединяется с группой.
«Орлы не летают по ночам, рыбная твоя душа!!!» — молча прокричал Шах, но было поздно. Афганцы-воины, жители гор, мигом разбежались за валуны, в изобилии находившихся в «мешке», и открыли огонь. И понеслась круговерть боя…
Через двадцать минут Шаху стало ясно, что дело худо. «Духи» распаковали несколько вьючных тюков и по «краповым» мощно ударили четыре ПК, а ещё через несколько минут «духи» стали бить из РПГ-7. Залпами, с трёх точек. Группу оттеснили к выходу из каменного мешка к, той самой, узкой горловине. Разведчики залегли за камни.