Солдаты 21 века.<br/>"Филин" ночной хищник

— Медведь! — Перекрикивая грохот боя, позвал Шах своего зама. — Что скажешь?
— Маяки заложили. — Лицо прапорщика светилось от огней этой смертельной дискотеки. — Надо уходить, Шах! Сейчас! У них тройной численный перевес, знание местности, о вооружении не говорю, а через 2 часа светлеет. Днём мы станем мишенями, как в тире — все ляжем.
— Вижу, Игорь, вижу. Но, ведь, просто уйти не дадут. Мы, ведь, молодцы, нашли базу передачи. Поэтому кто-то должен их придержать огоньком, пока группа выйдет в «зелёнку», там не достанут. До «зелёнки» ходу час, час пятнадцать… Мне нужен пулеметчик, Медведь, а ты поведёшь группу.
— Совсем офуел, Серега? Знаю — сам не сдашься, а если подстрелят и возьмут без сознания. С тебя же ремни будут резать, а потом принесут в мешке голову Масуду, за полмиллиона «гринов». Не конает идея!
— Так, Игорёк! Слушай приказ прапорщик! Собираешь группу и, через 10 минут уходите. Ясно? Мне и нужен-то всего час. Давай!
— Таварич старши лэтэнант! — Ворвался в разговор командиров горячий говор. — С табой астанус, да! Прикажи, да! Я пулемётчик хороший, сам сказал. Если уйду, родня не поймет. Братья скажут: «Зачем не остался?» Сам мене Батыром назвал — с табой астанус, да!
Шах смотрел в горячие, южные глаза Беслана: «Это твой первый бой, Батыр, и может статься последний. Ты даже, пока ещё, не „краповый“, хоть и получил Берет. Две недели назад… Ты же хочешь Косой „фак“ показать, как настоящий джигит. Родня не поймет! Родня не поймет, если не вернёшься, дурачок!..»
— Так, Медведь, группа уходит через шесть минут. Я беру два РПК и… — Тяжёлое это было решение. — И Батыр со мной. Время пошло!
— Спасибо, да! Маладэц, да, командир! Не сможешь пожалеть, Батыр обещает!
Группа стягивалась быстро, но создавая, одновременно, впечатление, попавших в западню, не очень умелых бойцов. Себе оставили по 2 рожка с патронами и по одной РГД. Остальное ссыпали в два РД [5], для командира и Батыра. Группа уходила, уводимая Медведем, с грустью. Мужики понимали, что Шах и Батыр смертники. Сдерживать час, вдвоём, около сорока опытных бойцов — это верная… «…А может, повезёт?…» — надеялся каждый.
4 часа 50 минут (3 августа). БОЙ. Группа ушла. Вот уже как 40 минут. Заряженные магазины валялись рядом с РД. Беслан прирос к прикладу РПК, и всё стрелял и стрелял. Шах был ранен минут через десять, после ухода группы. Разрывом гранаты от РПГ-7, Шаху посекло руки, а несколько осколков прошили грудь. Командир был жив, но очень плох, хоть и в сознании. Шах всё пытался командовать, но Беслан и сам, интуитивно, чувствовал, когда надо сменить позицию, когда бросить гранату…
— Аа-а-а-а, ш-шакалы! — Орал в горячке боя Батыр. — В кого стреляешь, иш-шак дурной? В воина-а стреля-аеш, да? Н-на, лови мой пуля, ш-шакал!..
 11 часов (3 августа). Штаб. 
— Они должны были выйти к дороге уже, как минимум, час назад. — Склонив голову к пудовым кулакам, проговорил Медведь. — Батя, дай двух-трёх человек, я вернусь на точку за Шахом и Батыром.
— Сиди, прапорщик. Самому тошно! Если потеряли Шаха — себе не прощу! Да ещё этот пацан совсем, Беслан Батыров. Дурак!
В дверь постучали. На входе стоял лейтенант-связист:
— Товарищ подполковник, разрешите обратиться?!
— Ну!
— Из соседней части, ну пехота, передали, что на границе «зелёнки», десять минут назад, наш караван подобрал двух человек. Один без сознания от потери крови, видимо офицер, второй израненный весь, без ноги…
— Не мямли, лейтенант! — Взревел Батя.
— Оба живы! Второй в сознании. Просил передать, нам, что Шах и Батыр вышли. Это всё. Сейчас их на «вертушках» везут в Кабул, в госпиталь.
— Живы, черти! — Заорал Батя, и из глаз прожженного войной мужика брызнули слезы. — Слышишь, прапор! Медведь! Вышли они, выскочили из мясорубки, хоть и жеванные! Бери, Игорь, «пропеллер» и в Кабул, в госпиталь! Вперед! Пошёл!..
* * *
 Август 1988 г. Отряд. 
 
— Вот такая история, Филин. Наш Батырыч, как потом выяснилось, больше часа держал «духов» один — Шах был ранен, тяжело, почти сразу после ухода группы, а потом тащил командира, около двух часов, через горловину ущелья на себе. К тому времени летуны уже раздолбили НУРСами [6] эту сраную базу. У нас есть негласный закон, что с «работы» возвращаются все, и не важно «двухсотые» или «трехсотые». Вот и нёс Батыр командира. А уже на выходе из «зелёнки» наступил на «лягушку» [7]… Последние метров 300 волок Шаха за собой… У него ногу оторвало и осколками посекло всего… А на трассе их подобрал наш караван. Повезло… Около года Батырыч лечился, а потом написал рапорт Министру Обороны СССР с просьбой разрешить ему нестроевую службу в отряде. Батя поддержал. Ну а министр, Герою Союза отказать не смог. Батырыч с нами уже 7 месяцев. А вот Шаху повезло меньше. Списали нашего командира, вчистую списали. За «Белую тропу» наградили Орденом Ленина и дали капитанскую звездочку, на дембель. Пенсионер теперь наш Шах, но в отряде почётный гость. Приезжает иногда… Вот так, командир.
Закурили. Андрей был потрясён.
— Что? Пойдем, что-ли, Филин, с братишками знакомиться…
— Постой, Слон. Ты ничего не рассказал о себе и о вашем «Медведе».
— Медведь… — Произнес Слон, снимая куртку «комки» и, оставаясь в майке-тельняшке. — Игорёк Барзов. «Старый прапорщик»… Он, вот, уже два года и.о. комвзвода, должность-то офицерская. Он в отряде уже пять лет. Два срока в Афгане, сначала срочная, потом прапором, из бригады спецназа ВДВ. Оба срока в разведке. Орден «За службу Родине в ВС СССР» третьей степени, два Ордена Красной Звезды, МЗО, МЗБЗ [8], афганская медаль «От благодарного народа». Но, это всё мишура — он боец, ВОИН! Таких сейчас мало. Понимаешь?
Слон говорил с такой горячностью, что Андрей понял — он действительно любит Медведя. Той самой, крепкой, солдатской любовью.
— Понял. — Задумчиво произнес Филин. — Послушай, Слон, у тебя на плече наколка «ТВАКУ». Я действительно знаю, что это такое или совпадение?
— Да уж, наверное, знаешь. — Усмехнулся Слон. — Я действительно учился в Тбилиси, и почти закончил артиллерийское училище. Отчислили с 4 курса за драку с комвзвода…
— А дальше?
— Дальше? Дальше 2 срока за Речкой, потом отряд.
— Во взводе есть бойцы со званием постарше сержанта, почему «замок» ты? Потому что ТВАКУ [9]?
— Да нет — это в прошлом. Просто, я в отряде уже 4 года, а остальные меньше. И потом, Филин, я уже 12 лет в Армии. Подустал. С Батей у нас договор — придёт новый взводный, я ухожу на дембель. Должность замкомвзвода — это должность Медведя. Но вот, попал Медведь на коечку. Вернётся — я ухожу в запас, контракт-то давно уж как закончен. Да и семью хочется создать. Так что, до возвращения Медведя — я твой замок, а там… Как повезёт. В группе должно быть ровно 14 боевых единиц, потом поймешь почему. Ну, пошли, что ли?..
* * *
 Октябрь 1988 г. Командировка. 
Заматерел Андрей за время, прошедшее, с момента первого его знакомства со взводом. Два месяца самоистязания кроссами, полосой препятствий, рукопашкой и т. д. и т. п. Стыд заставлял его! И не вина Андрея, что он был самым младшим по возрасту и что весь его армейский опыт — 4 года училища. Но, ведь, он офицер! А каково быть командиром, единственным не «краповым» во взводе? «…Хотя бы в этом быть равным — остальное придёт…» — думал Андрей. А вот ребята его зауважали, за упрямство и упорство, ведь до Крапового Берета каждый из них шёл по 6–8 месяцев, а он решил получить его через два. Абсурд! Но, к началу октября, к всё приближающемуся экзамену, засомневался в невыполнимости этой идеи даже такой законченный скептик как Бандера.