Непристойно богатые вампиры. Второй обряд

Мой телефон зазвонил, когда я наблюдала за тем, как брат садится в машину, направляясь к своему частному самолету. Я ответила на звонок резким:
― Да?
― Не вовремя? ― спросил вкрадчивый голос.
Я скривилась.
― Что тебе нужно, Буше?
Я не доверяла пучеглазому вампиру, но он был более чем готов продать нам информацию. Все, чего он хотел, ― это вернуться в Париж из своего изгнания. Теперь, когда его желание исполнилось, он был у нас в долгу. Это не значит, что он был предан. Это просто означало, что его цена была невысокой.
― Я поговорил с одним из наших партнеров в Калифорнии, ― медленно произнес он. ― Но если сейчас неподходящее время…
― Ты не сделаешь себя более полезным, если будешь трясти морковкой у меня перед носом, ― огрызнулась я. ― Просто скажи мне, что они нашли.
― Смертная посетила гадалку, ― сказал мне Буше. ― Она соответствует описанию Теи. Старая ведьма, управляющая салоном, не захотела делиться тем, что знает.
― Заплати ей, ― приказала я.
― Зачем ей платить? Мой помощник очень убедителен. Она знала не так много, но подтвердила, что женщина связана с вампиром.
― Пусть кто-нибудь выследит ее и остается рядом. ― Может быть, я смогу добраться до нее раньше моего брата. Разве это не было бы воссоединением? Но сначала мне нужно было кое-что сделать. ― Мне нужно идти.
Прежде чем я успела повесить трубку, Буше остановил меня.
― Есть еще кое-что.
― Да? ― нетерпеливо спросила я.
― Ведьма сказала, что от нее воняет ладаном.
― Ладаном? ― Я сделала паузу, когда эта информация дошла до меня. Доверься Буше, и он прибережет важные детали напоследок. Я терпеть не могла этого человека. У него не было принципов. Он просто ненавидел играть по чьим-либо правилам. Он был готов помогать нам с той же охотой, что и чистокровным, если это отвечало его настроениям. Но у него всегда был еще один козырь.
― Если это правда, то это значит… ― начал он.
― Я знаю, что это значит, ― прошипела я. Машина Джулиана отъехала, и я увидела свой шанс. Я слишком долго ждала этого момента, чтобы сейчас отвлекаться. Мне нужно было работать. ― Хорошая работа, Буше.
Я завершила звонок, прежде чем он успел сказать еще какую-то мерзость. Я взяла канистру с пассажирского сидения, вышла из машины и начала переходить улицу. Водитель с визгом дал по тормозам и кричал из окна, пока не разглядел меня. Жалкие человеческие самцы так легко отвлекаются. В другой день я, возможно, остановилась бы, чтобы перекусить, но в доме Джулиана меня ждало нечто гораздо более прекрасное.
Я позвонила в звонок и стала ждать, затянув пояс на своем черном плаще. Дверь открылась, и появился Хьюз, с удивлением смотревший на гостя, пришедшего, когда его хозяина не было дома.
― Могу я вам помочь? ― спросил он.
То, что он меня не узнал, не удивило. Прошло несколько десятилетий, и, хотя мы оба не постарели, я не была той женщиной, которую он помнил. Я приподняла солнцезащитные очки Chanel, чтобы он мог получше меня рассмотреть.
Его непоколебимое самообладание пошатнулось, и он резко вдохнул.
― Госпожа Руссо, ― потрясенно поприветствовал он меня. Распахнув дверь, он отступил в сторону и позволил мне войти в дом. ― Боюсь, вашего брата здесь нет, он только что ушел. Я могу позвонить ему.
― В этом нет необходимости. ― Я оглядела дом, впечатленная увиденным. Джулиан, как и я, вырос среди денег и привилегий. Он знал, как использовать и то, и другое.
― Но он захочет узнать. У него сложилось впечатление, что… ― Хьюз запнулся.
― Да? ― подтолкнула я. Мне хотелось услышать, как он это скажет.
― Что вы умерли. Мы все думали…
― Это та красивая история, которую они обо мне рассказывают? ― Спросила я со смехом. ― Думаю, я не удивлена.
― Я не понимаю, но, пожалуйста, позвольте мне позвонить…
Его слова умерли вместе с ним. Я отшвырнула его голову в сторону, и его тело рухнуло на мраморный пол.
― Прости, Хьюз. Ничего личного, ― сказал я его останкам, закрывая за собой входную дверь. Убить его было проще, чем выполнить работу при нем, а у меня были дела.
 
Я не стала ходить на цыпочках. Прятаться означало бы, что я беспокоюсь о том, чтобы меня не поймали.
А я не беспокоилась.
Пальцы правой руки скользили по дубовым перилам, когда я поднималась по лестнице, которая огибала холл и вела на второй этаж.
Поджигатель знает, где развести огонь. Это инстинкт, таящийся в их крови, как болезнь. Мой муж был поджигателем ― когда был жив.
Чердак или подвал дольше всего скрывают пламя. Хотя чердак, если пожар быстро обнаружить, можно было потушить с незначительным ущербом для остального дома. Подвал же чем-то напоминал забытую включенную конфорку на плите. Если оставить без присмотра, огонь превратит все здание в тлеющие руины. Но я была заинтересована в сокрытии своих действий не больше, чем своей персоны. План заключался в том, чтобы передать сообщение. Я крепче сжала в руке канистру, которую принесла с собой. Когда начинаешь войну, подготовка часто вознаграждается. Когда разжигаешь костер, бензин должен быть под рукой.
Я поливала лестницу пока поднималась. Пары обжигали ноздри, и я жадно вдыхала запах жидкого обещания разрушения. Его спальня находилась на верхнем этаже. Под ней были еще два этажа, а еще ниже ― экстравагантные жилые помещения, наполненные собранными им за всю жизнь вещами: антиквариатом, книгами, предметами искусства. Я прошла мимо прекрасного Ренуара. Когда-то у моего брата был такой изысканный вкус.
А теперь он тоскует по гребаному человеку.
Отвращение наполнило мою кровь, когда я переступила порог его комнаты. Она выглядела так, словно ее разгромили. Треснувшее зеркало было опрокинуто, вокруг валялись осколки стекла. Кровать была уничтожена. Повсюду чувствовался запах его смертной. У меня потемнело в глазах. Если бы она была здесь, я бы осушила ее. Я бы заставила его смотреть на это, заставила бы осознать, в какого жалкого современного вампира он превратился.
Это был ключ к тому, чтобы сломить Джулиана и всю мою семью. Как только они вспомнят свою истинную сущность, они будут умолять присоединиться к нам.
И как только падет одна чистокровная семья, остальные последуют за ней.
Я подошла к прикроватной тумбочке, заваленной письмами и книгами. Некоторые из них были разорваны.
― Что ты искал, младший брат? ― спросила я у пустой комнаты, но тут заметила его.
Сложенное письмо, пожелтевшее и хрупкое, лежало на стопке старых тетрадей. Я подняла его и развернула. Неразборчивые каракули читались с большим трудом, к тому же это была странная смесь французского и латыни. Я фыркнула, увидев адресата, ― единственный звук, раздавшийся в абсолютной тишине пустого дома. Неужели он хранил его из тщеславия или сентиментальности? Тот факт, что спустя сотни лет оно все еще лежало у его кровати, что-то значил.
Я бросила его на кровать, а затем собрала страницы, которые он вырвал из книг. Я скомкала их и добавила в импровизированный костер. Достав единственную спичку, я чиркнула ею по изголовью, и из нее с треском вырвалось пламя. Я позволила себе на мгновение полюбоваться тем, как пламя в отчаянной борьбе за жизнь уничтожает воздух. Затем я бросила его в кучу бумаги ― древняя бумага и мысли, готовые к воспламенению.
― С новосельем, Джулиан, ― сказала я, когда огонь перекинулся на его кровать.
Отсюда огонь быстро распространился повсюду, пока весь дом не оказался в его объятиях. Новая краска не могла спасти старые французские кости. Я не торопилась, когда покидала дом, наслаждаясь нарастающим жаром. Но я не останавливалась, чтобы полюбоваться своей работой, пока не перешагнула через тело Хьюза. Я знала, как уничтожить вампира: поразить в сердце и сжечь тело. Признаться, я действовала несколько отстраненно. Но теперь, когда я знала, где находится его драгоценная смертная, я вычеркну ее из его жизни ― после того как узнаю, какие тайны скрываются в ее крови. Может быть, тогда он наконец откроет глаза. Пока же я оставила горящий дом, все и всех в нем ― как послание брату и нашей непристойно богатой семье.