Танец масок (СИ)
- Грэг, у меня два вопроса…
- И ты пообещаешь, что откажешь королю?
Фрида покачала головой.
- Честно говоря, мне просто любопытно… На кого был похож демон?
- На волколака, - при этих словах где-то далеко раздался приглушённый волчий вой, и Грэгори содрогнулся.
- Нам ли бояться волков, - усмехнулась Фрида. – Хорошо, назови, в каком борделе вы встречались?
Грэгори назвал, и Фрида смутно вспоминала, что именно его визитку кинула тогда лорду Виндзору на площади. Забавное совпадение… Если лорд-дознаватель уже докопался до этого, то неудивительно, что он приехал тогда с вопросами…
- Фрида, пожалуйста, скажи, что ты откажешь Лесному королю, - повторил Грэгори. – Мне будет очень грустно, если ты погибнешь.
- И некому будет танцевать под твои баллады? – усмехнулась Фрида. – Не беспокойся, я уже очень скоро выйду замуж, и мой муж увезёт меня в свадебное путешествие куда-нибудь за море, в Конфедерацию, как это сейчас модно. – Она грустно улыбнулась.
Грэгори внимательно посмотрел на неё.
- Мне стоит тебя поздравить? Кто твой счастливый избранник?
Фрида рассмеялась.
- Не знаю. Но на днях матушка обязательно скажет. Грэгори, могу я спросить тебя ещё одну вещь? Это прозвучит совсем безумно для леди, я знаю, но если ты предпочитаешь мужчин, а мой брат… – Она осеклась, заметив взгляд Грэгори.
- Хорошего же ты обо мне мнения, леди Вустермор, - глухо отозвался Грэг. – Если думаешь, что я соблазню десятилетнего мальчика. Нет, мне не нравятся мужчины. Но ты удивишься, чем иногда приходится заниматься полукровкам. Хозяин этого борделя знает о нас, ты многих знакомых там встретишь, если вдруг решишь приехать, миледи.
Фрида поймала его руку, сжала.
- Прости. Пожалуйста, я не хотела тебя обидеть. Правда, Грэг. Прости меня. – А про себя подумала: «Приеду. Обязательно приеду и найду эту свинью, а потом так прокляну!..»
Грэгори мягко высвободил руку и встал. Фрида думала, что он так молча и уйдёт, но он обернулся уже на ступеньках беседки.
- Твоя камеристка – селки, Фрида. На ней проклятье, которое связывает её с демоном.
- Чт-что?
- Ты не знала? – Грэгори грустно улыбнулся. – Ты приведёшь демона в свой дом, сама, если не избавишься от неё.
«Селки?» – думала Фрида, позже, ночью, оставив свечу, чтобы немного почитать перед сном. Мире она позволила лечь у своей кровати – пришлось принести сверху матрас, подушки, простыню и одеяло. Но Мира очень просила, просто умоляла не оставлять её одну – после визита леди Уайтхилл девушка вся дрожала.
Селки – безобидные фейри с северного моря. И, лишившись своей шкурки, превращённые в человека, они становились немыми. Но Мира могла говорить – быть может, Грэгори просто ошибся? Он старше, лучше разбирается в магии и сильнее, Фрида знала это. Но все люди ошибаются…
- Миледи? – тихо позвала Мира.
- Ты почему не спишь? – зевнула Фрида.
- Миледи, а здесь правда есть привидения?
- Да-а-а… И мно-о-ого. – Фрида потянулась потушить свечу.
- А в-вон то… чуд-д-двоище в-в-в окне – это т-тоже п-привидение?
- Какое чу… А-а-ах! – вскрикнула Фрида: в окно (второй этаж!) действительно уставилась искажённая волчья морда. Глаза у неё алели просто как фонари – Фриде даже потребовалась минута, чтобы прийти в себя и вспомнить, что полагается делать в таком случае. Она потянулась за шкатулкой на прикроватном столике… – Нет, Мира, это не привидение. Это волколак, и он… – Фрида встала, проклиная холодный пол и любопытство всякой нежити, - …уже уходит!
- Миледи, что вы делаете?! – вскрикнула Мира, когда Фрида потянулась к раме. – Не впускайте его, пожалуйста!
Фрида молча распахнула окно – морда отшатнулась – и сыпанула прямо на ночного гостя серебряный порошок. Запахло палёной шерстью, завыло… Фрида закрыла окно.
- Испугал меня, сволочь, - пробормотала она, укладываясь обратно в постель.
- М-миледи, что вы сделали? – слабым голосом проговорила Мира. – Как?..
Фрида наклонилась к ней.
- Ш-ш-ш, моя дорогая. Спи. – И дунула девушке в лицо. Глаза Миры тут же закрылись, дыхание успокоилось… Улыбнувшись, она обняла подушку и действительно заснула.
Фрида потушила свечу.
А обалдевший демон, прячась в тумане, яростно тёр морду, слизывая в общем-то неопасную для него серебряную пыль…
Глава 8. Бал
В отличие от своих министров Его Величество император вставал с рассветом и уже за завтраком начинал давать аудиенции. Первой в это хмурое промозглое утро удостоился герцог Виндзор.
Принимал император в малой черепаховой гостиной: она была самой близкой к его спальне, а значит, и самой удобной. Когда-то ещё здравствовавший отец будущего императора включил в распорядок дня наследника ежеутреннюю пробежку по парку. Жалкое это было зрелище: сонный (а спать принцу Генриху на ходу ничего не стоило), хмурый, вялый мальчишка в одной ночной сорочке бредёт по парковой дорожке, еле передвигая ноги. А если вспомнить недружелюбный столичный климат, постоянные дожди и утренние туманы… Эш, часто составлявший принцу компанию – только лишь по приказу родителей, – оббегал парк за пять минут, а потом крутился вокруг сонного Генриха, всячески его «поторапливая», а на деле придумывая смешные (и обидные) прозвища.
После смерти отца Генрих ожидаемо послал ежеутренние пробежки в бездну, и до полудня вообще носа из дворца не казал. Но вставать приходилось так или иначе рано-рано, можно сказать, с петухами…
Вот и в это утро император, хмурый и не выспавшийся, сидел, кутаясь в плед, в кресле у камина и, морщась, пил из тонкой фарфоровой кружки что-то горькое и исходящее паром. По запаху, резкому и успокаивающему, напиток напоминал новомодный кофе из южных колоний. Его Величество очень любил его со специями, а особенно с розовым перцем. Говорил, очень бодрит по утрам.
Одеться император, конечно, толком ещё не успел – только накинул на ночную сорочку халат да колпак снял. На вошедшего Эша – бодрого, пышущего жизнью и магией, одетого как раз с иголочки: в ярко-зелёный шёлковый костюм, – Император посмотрел, поморщился и поспешил отвернуться.
- Боги! Ты похож на петуха…
Эш хохотнул и изобразил «ку-ка-реку!», а обернувшийся император увидел кривляющегося фейри в зелёном сюртуке, зелёной же рубашке и бархатных панталонах. Позолоченные копыта переливались в свете свечей (копыта Эш, приходя в хорошее расположение духа, принимался холить, лелеять и натирать мерцающей пудрой). Минуту Его Величество смотрел на это чудо… вище, и кружка в его руке дрожала. Потом Генрих аккуратно поставил её на стол и уже с лёгким сердцем дал волю смеху.
Эш тем временем процокал ко второму креслу, уселся и принялся ворошить когтистыми пальцами вазу с конфетами на резном круглом столике – аккурат под раскидистой заморской пальмой. Пальма без всякого ветра шевельнула листьями и дрогнула раз-другой, изображая, видимо, презрение. Эш фыркнул: эта гордячка давно его не любила… А Эш не любил сладости, в конфетах, подаваемых Генриху, иногда попадались засушенные фрукты и ягоды, а их Эш как раз уважал. Особенно изюм.
Мерно отсчитывали время часы на каминной полке. Тик-так, тик-так… В сонной утренней тишине только Эш шуршал фантиками, да Генрих вздыхал, поглядывая в кружку: может, будущее хотел увидеть?
Потом в дверь тихонько постучали – этот звук волшебным образом вписался в сонное марево утра – тут же открыли, и тоже давно проснувшийся, бодрый и яркий (в малиновой-то дворцовой ливрее) лакей переступил порог, занося блюдо с ягодами из дворцовой теплицы – смородина, крыжовник и даже малина, кокетливо украшенные веточками мяты и эстрагона.
Эш обернулся, встретился со слугой скучающим взглядом… И подмигнул, скидывая иллюзию. Лакей замер, открыл рот, вытаращился на ветвистые рога фейри. Блюдо в его руках дрожало, как до этого кружка у императора.
- Ну что ты копаешься? – прикрикнул Эш, одновременно возвращая иллюзию человеческого облика.