Приёмыш на заклание

— Кто впутан в дело об убийстве? — поспешно спросил Вирхаузер. — Мне поручили лишь вести слежку за вами и за этой женщиной и о результатах наблюдения докладывать моему клиенту, что я и делал.
— Вы следили за мною от одного роддома до другого. Потом выследили, как я зашел в жилой дом на 88-й улице, около Вест-Энда, и спросил там девушку по имени Конни Кой, которая скоро должна была вернуться в город; после этого в воскресенье вечером вы сообщили обо всем этом своему клиенту. Сегодня, открыв утром газету, вы узнали, что девушка по имени Конни Кой вчера вечером возвратилась из Чикаго и час спустя была убита выстрелом через окно с крыши дома напротив. И вы серьезно хотите убедить меня, что непричастны ко всему этому?
— Послушайте, инспектор... — заговорил Вирхаузер.
— А что если мы отправимся сейчас в уголовную полицию и доложим там кому-нибудь из начальства, что вы, Джордж Вирхаузер, имеющий разрешение соответствующих властей на производство расследований по частным поручениям, навели на Конни Кой своего клиента, имя которого вы отказываетесь назвать? Как долго после этого вы еще будете обладать этим разрешением? Сколько, по-вашему, пройдет времени, прежде чем вы начнете искать человека, который взял бы вас из следственной тюрьмы под денежный залог на поруки?
— Послушайте, инспектор, — облизнул губы Вирхаузер — Вы не правы. Мой клиент не может иметь какого-либо отношения к...
— Это откуда же вам известно?
— Видите ли, он...
— Что — он? Ну предположим, что ко всей этой истории он отношения не имеет. Но вам известно, где он провел вчера весь день? Вы знаете, что у него есть алиби на то время, когда была убита Конни Кой?
— Да вчера я и близко к нему не подходил! — крикнул Вирхаузер. — Я даже по телефону с ним не разговаривал! Во время нашего разговора в воскресенье вечером мой клиент сказал, что сообщаемая мной информация — это не то, что ему нужно, и он аннулирует свое поручение. Это все, что мне известно.
— Придумайте что-нибудь поубедительней, Вирхаузер, — покачал головой Квин.
— Я сообщил вам все, что знаю!
— Нет не все. Кое о чем вы умолчали.
— О чем именно?
— Вы не назвали фамилии вашего клиента.
Вирхаузер поднялся, подошел к окну и стал там, пощипывая губу. Затем он вернулся к столу и сел, причем в его острых глазах появилось хитрое выражение.
— А на чьей, собственно, стороне вы... инспектор?
— Не ваше дело! — резко ответил Квин.
— Мне только что пришла в голову мысль, — продолжал детектив, ухмыляясь, — что вы сами завязли по уши — и вы и эта ваша дама.
— Я — да! Я ищу вашего клиента и во что бы то ни стало найду его. И вы, Вирхаузер, чем меньше будете знать об этом, тем лучше для вас... Ну, я потратил на вас достаточно времени. Кто он?
— Хорошо, хорошо, но вы обещаете оставить меня в стороне? Ей-богу, если бы я знал, что вся эта история кончится убийством, я бы наплевал на его аванс и убежал, как черт от ладана.
— Кто же он? — настойчиво повторил старый инспектор, с трудом сдерживаясь.
— Но мы договорились, что я остаюсь в стороне?
— Мне до вас нет никакого дела, и, с моей точки зрения, вы уже в стороне. Я еще раз спрашиваю, Вирхаузер: кто он?
Вирхаузер снова встал и закрыл дверь в приемную.
— Это один денежный туз с Парк-авеню... — Даже сейчас детектив говорил нехотя, запинаясь, словно продавал облигацию золотого займа по цене значительно ниже номинала.
— Его имя!
Вирхаузер выругался.
— Элтон К. Хамфри.
— Джесси, как вы себя чувствуете?
— Превосходно.
Лифт только что бесшумно ушел вниз. Стена напротив лифта была выкрашена зеленовато-бежевой краской, а в верхней части ее на белом известковом фоне витали купидоны с гирляндами.
— Вы ничего не бойтесь, — посоветовал Квин. — Уж во всяком случае здесь-то он ничего не попытается сделать. Я и не пригласил бы вас с собой, если бы думал, что тут может возникнуть какая-то опасность.
— Да я не боюсь, — слабо улыбаясь, ответила Джесси.
— Может быть, вам лучше подождать меня здесь?
 
— Я чувствую себя превосходно, — повторила Джесси.
— Мы должны, Джесси, как следует взять его в работу. Посмотрим, что он за орешек. Пока все получалось так, как ему нужно. Вы ведь это понимаете, правда?
— Беда в том, что я не могу заставить себя поверить во все это. — Джесси кусала губы, пытаясь удержать их от дрожи. — Я хочу посмотреть ему прямо в лицо, посмотреть по-настоящему. Должно же было убийство оставить на нем какой-то след!
Инспектор нажал на звонок. Швейцару в вестибюле внизу он сообщил свою и Джесси фамилии, причем сделал это с самоуверенностью, которой Джесси могла только восхищаться. Никаких осложнений не последовало. Мистер Хамфри по внутреннему телефону сказал, что примет их.
После визита инспектора к Джорджу Вирхаузеру прошло три дня. В тот же вечер Квин созвал своих верных помощников на военный совет. Джесси подумала, что это было самое странное совещание, на котором она когда-либо присутствовала...
Совещание стариков на скамейке в уединенном уголке центрального парка. Здесь собрались все: бывший лейтенант уголовной полиции Джонни Крипс; стройный, все еще красивый, со шрамом на лице, Хьюз Джифин; самый молодой из всех, рыжий, коренастый, с лицом кирпичного цвета, бывший сержант 16-го полицейского участка Эл Мэрфи; высокий и полный Гэс Полонский, с трясущимися руками; напарник Полонского в былые времена Пит Анжело — изящный, спортивного вида, смуглый человек, лицо которого покрывала густая паутина морщин, словно подробная карта всех его семидесяти лет.
Счастливые и довольные, они молча слушали Ричарда Квина, раздававшего этим изнывающим от безделья и одиночества людям соломинки, за которые они с благодарностью хватались. И после того как каждый из них получил задание и скрылся в вечерних сумерках, Джесси заметила:
— Ну, теперь мне его в известной степени жаль.
— Это кого же?
— Элтона Хамфри.
— Поберегите свою жалость для кого-нибудь другого, — проворчал Квин.
— Добрый вечер, — поздоровался миллионер.
Он сам открыл им дверь и остановился у порога, словно джентльмен с рекламной картинки среди пурпурных и зеленых драпировок и обитых коричневой кожей кресел своего охотничьего клуба. На нем была атласная домашняя куртка; он стоял со скучающим, безразличным видом — то ли генерал в штатском, то ли чванный, но благовоспитанный аристократ.
«Нет, нет, это невозможно! » — мелькнула мысль у Джесси.
— Вы прекрасно выглядите, мисс Шервуд.
— Спасибо.
— Жаль, что я не могу сказать то же самое о вас, мистер Квин. Может быть, вы пройдете? Прошу извинить, что здесь нет никого из слуг. Я всем им дал выходной вечер.
— И вы сделали это, пока мы поднимались? — поинтересовался Ричард Квин.
— Вы чрезвычайно подозрительный человек, мистер Квин. — Элтон Хамфри с улыбкой покачал головой.
— Да, — мрачно согласился Квин. — Вы вполне можете так сказать.
Апартаменты Хамфри — с панелями из драгоценных пород дерева, сверкающими люстрами, старинными вещами, хрусталем, картинами, гобеленами, дорогими мягкими коврами — показались Джесси просто какой-то неизведанной страной. В комнатах, в несколько раз больше тех, в которых она когда-либо бывала, все содержалось в идеальном порядке — ни одна подушка на кушетках не была смята, ковры нигде не морщились, ни в одной пепельнице нельзя было найти хотя бы признак пепла. Кабинет походил на гостиную; он был обставлен с такой же роскошью и столь же массивной мебелью, а немыслимо высокие стеллажи с книгами, казалось, готовы обрушиться.
— Прошу вас, садитесь, мисс Шервуд. Могу я предложить вам немного хереса?
— Нет, спасибо, — ответила Джесси. — Как здоровье миссис Хамфри?
— К сожалению, неважно... Вам — виски, мистер Квин?
— Мне ничего не нужно.
— Вы, может быть, присядете?
— Нет.
— Какие строгости! — заметил Хамфри, слегка улыбаясь. — Вы говорите прямо-таки как какой-нибудь инспектор полиции.