Приёмыш на заклание

— Могу я начать? — спросил Квин все с тем же выражением лица.
— Пожалуйста. — Хамфри уселся у письменного стола в старинное кресло из дуба, украшенное резьбой ручной работы. — Ах да, минуточку. — Его выпученные глаза на мгновение остановились на Джесси, и она заметила под ними мешки, которых раньше не было. — Из того, что вы, мисс Шервуд, сегодня вечером находитесь здесь вместе с мистером Квином, я заключаю, что вы все еще не отказались от своего заблуждения о причинах смерти бедного Майкла. Верно?
— Да, я по-прежнему верю, что Майкл был убит. — Джесси показалось что она сказала это излишне громко.
— Ну, что же, в таком случае позвольте мне поблагодарить вас хотя бы за то, что вы не придаете этому ненужной огласки.
— Вы закончили? — сухо поинтересовался Квин.
— Прошу прощения, мистер Квин. — Миллионер откинулся на спинку кресла. — Так что вы хотели сказать?
— Двадцатого августа в своей конторе на Восточной 49-й улице был убит занимавшийся всякого рода нечистоплотными комбинациями адвокат Финнер.
— Да?
— Тот самый Финнер, который передал вам ребенка в июне этого года.
— Что вы говорите!
— Перестаньте, мистер Хамфри, вы вряд ли сможете это отрицать. С вами и миссис Хамфри ездила мисс Шервуд. И она и ваш шофер Каллэм видели тогда Финнера.
— Да я вовсе не отрицаю этого, мистер Квин, — улыбнулся Хамфри.
— В четверг восемнадцатого, или на следующий день, Финнер связался с вами, сообщил о нашем с мисс Шервуд визите и попросил вас быть у него в конторе в четыре часа в субботу двадцатого на встрече с нами. Вы дали согласие присутствовать.
— Ну, уж тут вы сходите с твердой почвы фактов и начинаете витать в облаках, — заметил Хамфри. — Я, конечно, не имею права оставлять без ответа необоснованные обвинения. Ради бога, извините меня, мистер Квин, что я вас прервал.
— Вы отрицаете эти факты?
— Они не заслуживают даже отрицания. Вы не смогли бы их абсолютно ничем подтвердить и поэтому нет никакой необходимости их опровергать. Говорите дальше.
— Вы согласились быть у него, — как ни в чем не бывало продолжал Квин, — но с маленьким сюрпризом для Финнера, мистер Хамфри, и, должен признать для нас. Вы действительно отправились к Финнеру в контору в ту субботу, но не к четырем часам. Вы появились там часа на полтора раньше — судя по медицинскому заключению о времени смерти Финнера, — сразу же после того, как он возвратился с ленча. Вы схватили с письменного стола Финнера нож для бумаги и нанесли ему удар в сердце. Потом среди его переписки вы нашли папку с фамилией «Хамфри», в которой хранились документы о родителях ребенка, и унесли ее с собой. Теперь вы, разумеется, уничтожили ее.
Словно зачарованная, Джесси не могла оторвать глаз от лица Хамфри. Ни возмущения, ни беспокойства не было; самое большее, что оно выражало, это слабый интерес, простую вежливость.
— Эту фантастическую историю я могу объяснить только игрой воображения впадающего в старческий маразм человека, — сказал миллионер. — Вы серьезно обвиняете меня в убийстве этого Финнера?
— Да.
— Но вы отдаете себе отчет в том, что, при отсутствии конкретных доказательств, вроде показаний свидетелей, отпечатков пальцев или еще чего-то столь же скучно-нефантастичного, вы подвергаете себя весьма серьезному риску? Ведь я могу привлечь вас к уголовной ответственности за клевету, распространение злостных слухов и еще по целому ряду обвинений, которые без всякого труда сформулируют мои юристы!
— Я полагаю, что вы не обратитесь к ним из-за вашей общеизвестной неприязни ко всякого рода гласности, — сухо ответил Квин. — Я могу продолжать?
— Боже мой! Вы еще хотите что-то сказать?
— Да, кое-что.
Словно благословляя, Хамфри махнул длинной выхоленной рукой со скрюченным пальцем.
— В понедельник. утром, — продолжал Квин, — вы явились в сыскное агентство некоего Вирхаузера на Таймс-сквер и наняли его для слежки за мной и мисс Шервуд. Вирхаузер вскоре доложил вам, что мы посещаем родильные дома и родильные отделения больниц в Нью-Йорке, сличая с хранящимися там документами о рождении имеющиеся у нас отпечатки детских ножек. Это продолжалось около недели.
 
— Так-так, — заметил Хамфри.
— Вечером в прошлое воскресенье Вирхаузер сообщил вам, что мы, очевидно, нашли то, что искали, и в результате этого направились в большой жилой дом на Западной 88-й улице, где задавали много вопросов о жиличке по имени Конни Кой. Конни Кой, мистер Хамфри...
— Вы сделали такую многозначительную паузу. Это имя что-то должно значить для меня?
— Вирхаузер информировал вас, что Конни Кой гастролирует в Чикаго, выступая там в одном из ночных клубов, но скоро должна возвратиться. Вы тут же аннулировали свое поручение Вирхаузеру под тем предлогом, что он шел по неправильному следу.
Джесси сидела не шевелясь. Ей внезапно показалось, что в кабинете невыносимо душно.
— И это обвинение, мистер Квин, тоже основывается на вашем воображении?
— Нет, — ответил старый инспектор, улыбаясь впервые за этот визит. — Это обвинение, мистер Хамфри, подтверждается показаниями Джорджа Вирхаузера, данными и подписанными под присягой. Не желаете, ли взглянуть? Они у меня с собой.
— Мне очень бы хотелось сказать — нет, — пробормотал Хамфри. — Однако как опытный игрок в покер в свое время... я хочу взглянуть на этот документ.
Инспектор Квин вынул из кармана сложенную бумагу и, не колеблясь, положил ее на стол — Джесси чуть не вскрикнула. Миллионер спокойно взял бумагу, развернул, внимательно прочитал и вежливо возвратил.
— К сожалению, мистер Квин, я не в состоянии отличить подпись Вирхаузера от вашей, — сказал он, закладывая за голову костлявые руки. — Но если даже этот документ и подлинный, я полагаю, что Вирхаузер вряд ли пользуется очень хорошей репутацией, и когда возникнет вопрос о том, кому верить — ему или мне...
— Следовательно, вы и это тоже отрицаете?
— Ну, поскольку нас здесь всего трое, — холодно улыбнулся Хамфри, — я не вижу вреда в том, чтобы признать, что действительно на прошлой неделе я нанял детектива с целью посмотреть, какие пакости вы и мисс Шервуд затеваете. Из намеков, брошенных мисс Шервуд, я понял, что вы с нею решили найти подтверждение ее истерическим басням о том, что ребенок был якобы убит. Учитывая это, я полагал, что для безопасности не столько моей, сколько моей супруги, я должен быть в курсе ваших действий. Но как только мой человек выяснил, что вы расследуете какую-то историю, связанную с абсолютно незнакомой мне женщиной, я, конечно, потерял всякий интерес к тому, что вы делаете. Я лишь сожалею о своей ошибке, выразившейся в том, что я нанимал для этой работы такого человека, как Вирхаузер. Я ненавижу ошибки, мистер Квин, особенно свои собственные.
— Следовательно, вы утверждаете, что совершенно не знаете певицы из ночного клуба по имени Конни Кой?
— Да, мистер Квин, — мягко ответил миллионер, — я это утверждаю.
— В таком случае я не могу понять, чем вы занимались на следующий день после того, как отказались от услуг Вирхаузера. Вечером в прошлое воскресенье Вирхаузер сообщил вам, что мы интересовались девушкой по фамилии Кой, которая скоро должна приехать из Чикаго. Весь следующий день и значительную часть вечера вы, мистер Хамфри, провели на Центральном вокзале Нью-Иорка, наблюдая за поездами, прибывающими из Чикаго. Интересно, зачем бы вам это, если вы не знали Конни Кой и не интересовались ею?
Хамфри слегка нахмурился.
— Знаете, мистер Квин, кажется, этот разговор начинает надоедать мне. Само собой разумеется, я не был на Центральном вокзале.
— Странно, — возразил Квин. — А вот носильщик и продавец одного из газетных киосков по предъявленной им вашей фотографии из газеты узнали человека, который целый день торчал на вокзале у платформы, куда приходят чикагские поезда.
Миллионер уставился на Квина.
— Теперь же, мистер Квин, вы раздражаете меня, — холодно сказал Хамфри. — Устроенное вами так называемое «опознание» вовсе не производит на меня впечатления. Как полицейский офицер в прошлом, вы прекрасно понимаете, насколько неудовлетворительны подобные опознания на практике. К сожалению, я должен попрощаться с вами.